Обычная жизнь не даёт удовольствия сама по себе, я с трудом ловлю удовольствие от жизни как таковой. Чтобы хоть как‑то ощущать себя живым, мне всё время нужны сверхощущения — абьюзивные отношения, одержимость «особенным» человеком (favorite person), вещества, жизнь в постоянной тревоге и на грани. Я всё время ищу того, кто меня спасёт, и спасать меня придётся постоянно. И парадокс в том, что в какие‑то моменты эту помощь я буду воспринимать как насилие, контроль или обесценивать её и вовсе. Чем больше человек вкладывается, тем сильнее мне может хотеться сбежать, всё разрушить, устроить драму, а потом снова сблизиться. В этом круге мне одновременно невыносимо быть одному и невыносимо быть с кем‑то, а любые очередные эмоциональные качели являются единственным и необходимым способом хоть на время заглушить внутреннюю пустоту.