В прошлом "книжном" выпуске я мельком упомянул эту книгу, между тем она достойна того, чтобы посвятить ей отдельную статью.
"Джинн в бутылке из стекла "соловьиный глаз" - небольшая повесть из одноименного сборника. В оригинале "The Djinn in the Nightingale's Eye", я задумался, нужна ли в переводе "бутылка из стекла", по-английски это тоже не общеизвестный термин, и решил, что, наверное, не нужна, но это не принципиально.
О чем? В двух словах - это история о том, как героиня повстречала "своего" джинна и вышла из этой не самой банальной встречи несколько физически и духовно преображенной. Чуть серьезнее - примерно о том, что: важно уметь быть откровенным с собой, а если самому это трудно, может помочь понимающий собеседник, которому можно открыться (для поклонников версии, что героиня все это выдумала, или она даже не в себе, - это в данном случае не имеет никакого значения, воображаемый собеседник тоже прекрасно подойдет; но я, безусловно, стою на том, что джинн был абсолютно реальный, не надо быть противными скептиками😊); важно жить в гармонии с самим собой и с окружающим миром, с внутренним ощущением, что "все идет как надо"; важно уметь соотносить свои желания с желаниями других, при этом отказ в чью-то пользу далеко не всегда означает потерю, скорее наоборот.
Что еще могу добавить.
Во-первых, стильно. То есть я, конечно, в переводе читал, но в данном случае наличие стиля в оригинале не вызывает сомнения. Традиция английской классики, перешедшая в современность. Спокойное и очень гармоничное повествование. Множество ярких и точно описанных деталей, без которых иногда, казалось бы, вполне можно обойтись, но не хочется, напротив, хотелось бы, чтобы их было больше.
Во-вторых, познавательно. Обилие имен реально существовавших личностей и персонажей книг, географических, литературных и прочих названий, исторических и культурных фактов и мифов - Чосер и Шекспир, Гильгамеш и "Шахнаме", царица Савская и Сулейман Великолепный с многочисленными потомками, американские вулканы и библейские города, латынь и французский, а также многое другое (начиная с того самого "соловьиного глаза"); одни примечания сами по себе представляют некое подобие тематической мини-энциклопедии.
В-третьих, позитивно. Такая простая жизненная философия, где-то с юмором, где-то с оттенком грусти, но в целом оптимистично.
Несколько примеров, все как я люблю:
Джиллиан Перхольт не смотрела на старого солдата, чей негромкий голос был полон страсти; она с самого начала не испытывала особого восторга от его сопроводительной лекции и рассеянно, самым верхним слоем сознания, подсчитывала, сколько турецких лир у нее с собой, и сколько это будет в английских фунтах, и сколько такой «гид» запросит с нее, окончив рассказывать свои сказки, если она не сможет от него отвязаться. Так они и продолжали бродить, она впереди, он – по пятам следуя за нею; она ни разу не обернулась и не посмотрела ему в глаза, а он, не умолкая ни на минуту, продолжал рассказывать что-то ей на ухо, глядя в затылок ее ученой головы, переходя от одной стеклянной витрины к другой и легко управляясь со своим массивным телом, ступая совершенно бесшумно, словно башмаки его были подбиты войлоком. А когда глиняные женщины сменялись металлическими наконечниками для копий и солнечными дисками, истории у нее за спиной тоже меняли своих героев, и теперь в них рассказывалось о правителях и армиях, о жертвах и массовой резне, о принесении в жертву девушек-невест и о кровавых дарах богу солнца, и она лишь беспомощно слушала (и не противилась), ибо рядом с ней был самый лучший, самый знающий и правдивый рассказчик, какого только можно отыскать. Она ничего не знала ни о хеттах, ни о жителях Месопотамии или Вавилона, ни о шумерах, и не так уж много знала она даже о египтянах и римлянах, но этот старый солдат знал действительно очень много и легко создавал целую свадебную историю вокруг какого-нибудь кувшина для вина с двумя ручками в виде уток или вокруг старинного серебряного ожерелья с бирюзой, а тысячелетней давности горшочек с краской для глаз тут же превращался во взволнованную невесту, что смотрится в бронзовое зеркало, – волшебный шепот старика заставлял Джиллиан видеть ее черные волосы, ее огромные глаза, ее руку, уверенно взмахнувшую щеточкой для ресниц, ее служанку, держащую наготове платье из тонкого полотна, заложенного мягкими складками. <...>
В маленьких ресторанчиках Джиллиан и ее спутники ели фаршированные перцы, долму, шашлыки и печеные баклажаны; они бродили по городу, ели жареную рыбу прямо на улице, за столиками, стоявшими на самом берегу крошечного заливчика, и смотрели на рыбачьи лодки, казавшиеся вечными со своими названиями в честь луны и звезд. <...>
– Нет рабов? – удивился джинн. – А может, и султанов больше нет?
– Султанов здесь нет. В Турции республика. А в моей стране есть королева. Но у нее нет власти. Она… чисто репрезентативная фигура.
– А у царицы Савской власть была, – задумчиво сказал джинн, приподнимая бровь и добавляя к столу, и без того уставленному яствами, финики, мороженое с фруктами, жареных перепелов, marrons glaces и два куска tarte aux pommes. <...>
И они отправились в Англию – фольклористка, бутылка из восточного стекла и джинн; обратно Джиллиан полетела на самолете компании «Бритиш Эруэйз», и бутылка, завернутая в кусок толстой синтетической пленки с пупырышками, покоилась в сумке, стоявшей у нее в ногах. <...>
– Но я вовсе не хочу улетать, – мягко успокоил ее джинн. – Я люблю тебя, и у меня к тому же сколько угодно времени. А вся эта болтовня в атмосфере и все эти летающие кумиры – они ведь тоже по-своему интересны. Я там выучил множество языков. Вот послушай.
И он отлично изобразил утенка Дональда Дака, потом канцлера Коля с его звучным немецким, потом голоса всех «Маппетс», затем удивительным образом перевоплотился в Кири Те Канава, после чего соседи доктора Перхольт забарабанили в стенку. <...>
И еще очень забавный эпизод с Борисом Беккером, который напомнил давно забытого мной "Старика Хоттабыча".
Думаю, не стоит читать тем, кто не любит английскую прозу, экскурсы в историю и мифологию, восточный колорит и легкий психологизм; любящие все перечисленное (или хотя бы не имеющие ничего против), соответственно, welcome. Замечу также на всякий случай, что сборник издан в 1994 году, поэтому не нужно с пристрастием искать в "Джинне..." "повестку", тем более что ее там нет. Ну и предположу, что среди оценивших окажется больше женщин, чем мужчин.
Не то чтобы я был совершеннейшим образом восхищен, но весьма и весьма симпатично. Книга моих 90-х, я бы сказал, хотя и узнал о ней только в позапрошлом году. Прямо слышу своих однокурсниц из того времени: "Ты не знаешь, кто такая Антония Байетт?! Она правда такая классная, ты просто обязан прочитать "Джинна в "соловьином глазу"!"