— Открывай! Я знаю, что вы дома!
Даня сквозь сон услышал настойчивый звонок в дверь и голос матери из-за двери. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на телефон — 9:37. Второе января. Господи, они с Инессой легли всего четыре часа назад.
— Данила, немедленно открой дверь!
Он застонал и сполз с кровати. Инесса зашевелилась под одеялом.
— Что случилось? — сонно пробормотала она.
— Мать приехала, — Даня натянул спортивные штаны и потащился к двери.
Когда он открыл, Тамара Ивановна уже стояла на пороге с огромной хозяйственной сумкой в руках. Лицо у нее было такое, будто она пришла не в гости к сыну, а на поле боя.
— Доброе утро, мам, — Даня зевнул и отошел в сторону, пропуская ее.
— Никакого доброго, — отрезала Тамара Ивановна и прошла в квартиру, даже не разуваясь. — Немедленно возвращайте мои новогодние подарки! Все, что я вам подарила.
Даня замер.
— Что?
— Не притворяйся глухим. Подарки мои верните. Немедленно.
Из спальни вышла Инесса в домашнем халате, волосы растрепаны, глаза заспанные.
— Тамара Ивановна, здравствуйте, — она попыталась улыбнуться. — Что-то случилось?
— Случилось! — свекровь поставила сумку на пол с таким стуком, будто там были кирпичи. — Вчера я пришла к вам на праздник с подарками, а вы даже стол нормально накрыть не смогли!
Инесса и Даня переглянулись. Вчера вечером, когда Тамара Ивановна уезжала в одиннадцать часов (она категорически отказалась встречать Новый год у них), она говорила, что все было очень вкусно и замечательно.
— Мам, о чем ты? — Даня прислонился к стене. — Ты же сама сказала, что тебе понравилось.
— Понравилось? — Тамара Ивановна фыркнула. — Салат оливье пересолен был, я еле доела. Холодец вообще не застыл как надо, он же дрожал весь! И шампанское у вас какое-то дешевое, я сразу почувствовала.
— Я брал за восемьсот рублей, — тихо сказал Даня. — Ты же сама просила не очень дорогое.
— Восемьсот рублей — это и есть дешевое! — Тамара Ивановна скрестила руки на груди. — Нормальное шампанское стоит минимум полторы тысячи. А мандаринов у вас всего полкило было! На двоих! Я даже толком не попробовала.
Инесса почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение, но сдержалась. За пять лет замужества она научилась не реагировать на выпады свекрови сразу. Главное — переждать первую волну.
— Тамара Ивановна, давайте сядем, поговорим спокойно, — она сделала шаг к кухне.
— Не надо мне тут сидеть! — отрезала та. — Я пришла за своими подарками. Раз уж вы не цените то, что я для вас делаю, то и мои вещи вам ни к чему.
Даня медленно проснулся окончательно и только сейчас понял всю абсурдность ситуации.
— Погоди, ты серьезно? Из-за салата ты пришла забирать подарки?
— Не из-за салата! Из-за того, что вы меня не уважаете! — голос Тамары Ивановны дрогнул. — Я для вас духи дорогие купила, бритву тебе хорошую выбрала, а вы даже нормальный стол не накрыли! И встречать Новый год со мной не захотели!
Вот оно. Инесса сразу поняла, в чем дело. Тамара Ивановна обиделась не на салат и не на шампанское. Ей было обидно, что они не пригласили ее остаться на ночь.
— Мам, но ты же сама в прошлом году говорила, что у нас тесно и неудобно спать на раскладушке, — осторожно начал Даня.
— Это не важно! Важно, что вы даже не предложили! — Тамара Ивановна шмыгнула носом. — Ладно, хватит разговоров. Где мои подарки?
Инесса вздохнула и пошла в спальню. Она достала с полки коробочку с духами, которые вчера подарила свекровь. Дешевые, рублей за четыреста, с таким резким сладким запахом, что у Инессы сразу заболела голова, когда она их понюхала. Но она улыбалась и благодарила, потому что знала — любая другая реакция приведет к скандалу.
Она вернулась в прихожую и протянула коробку Тамаре Ивановне.
— Вот, забирайте. Они мне действительно не подошли.
Тамара Ивановна схватила коробку и сунула в сумку.
— А где бритва?
Даня стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на мать совершенно другим взглядом.
— Стой. А где наш кашемировый шарф, который мы тебе подарили?
Тамара Ивановна отвела глаза.
— Шарф я дома забыла. Не успела взять.
— А моющий пылесос? — Даня уже не сдерживался. — Который я полгода выбирал и за который отдал двадцать восемь тысяч?
— Пылесос тоже дома, — Тамара Ивановна подняла подбородок. — Я в спешке уезжала, некогда было брать.
— Ага, понятно, — Даня усмехнулся, но в глазах его была обида. — То есть наши подарки ты оставила себе, а свои забрать приехала?
— Данила, не груби матери!
— Я не гружу! Я просто хочу понять логику! Ты духи забрала, бритву требуешь, а шарф за восемь тысяч и пылесос за двадцать восемь тебе не мешают?
Инесса положила руку мужу на плечо. Она видела, как у него дрожат пальцы — верный признак того, что он на грани срыва.
— Даня, успокойся.
— Я спокоен! — он резко обернулся к матери. — Хорошо, мам. Вот тебе условие: привези пылесос и шарф, тогда и бритву получишь.
Тамара Ивановна вытаращила глаза.
— Ты что, торговаться со мной собрался?
— Я не торгуюсь. Я просто не понимаю, почему ты считаешь нормальным забрать свои подарки, но не вернуть наши.
— Потому что это разные вещи! — Тамара Ивановна топнула ногой. — Пылесос мне нужен! И шарф тоже! А бритва — это твой подарок, и если я его дарила, то могу и забрать!
— Тогда и мы можем забрать свои подарки, — спокойно сказала Инесса. — Логично же?
Тамара Ивановна посмотрела на невестку так, будто та предала ее.
— Вот ты его настраиваешь! Это всё ты! До тебя мой сын никогда со мной так не разговаривал!
Инесса хотела ответить, но Даня опередил ее:
— Мам, хватит! Инесса тут вообще ни при чем! Это ты приехала с утра пораньше скандал устраивать!
— Я не скандал устраиваю! — голос Тамары Ивановны сорвался на крик. — Я просто хочу справедливости! Раз уж вы так ко мне относитесь, то и мои подарки вам не нужны!
— Хорошо, — Даня развернулся и пошел в спальню. Через минуту он вернулся с коробкой, в которой лежала электробритва. — Забирай. Но только вместе с нашими подарками.
Тамара Ивановна схватила коробку, сунула в сумку и направилась к двери.
— Ладно! Сейчас поеду домой, привезу ваш шарф и пылесос. А потом не ждите меня больше! Никогда!
Она распахнула дверь и выскочила на лестничную площадку. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в соседней квартире залаял пес.
Даня и Инесса остались стоять в прихожей. Несколько секунд было тихо, только где-то внизу хлопнула входная дверь подъезда.
Инесса первой пришла в себя.
— Ну и утречко.
Даня прислонился к стене и закрыл глаза.
— Я не понимаю, что с ней происходит.
— Она обиделась.
— На что?! — он открыл глаза и посмотрел на жену. — На то, что салат был пересолен? Да я пробовал, там соли нормальное количество было!
— Не на салат, — Инесса прошла на кухню и включила чайник. — На то, что мы ее не пригласили остаться.
Даня последовал за ней.
— Но она же сама в прошлом году всю неделю потом ныла, что ей неудобно было на раскладушке! Что у нас тесно! Что диван жесткий!
— Это неважно, — Инесса достала две кружки. — Ей важно, чтобы мы предложили. А мы не предложили.
— Потому что она все равно бы отказалась!
— Может быть. А может, и не отказалась бы. Но ей хотелось, чтобы мы хотя бы попытались.
Даня сел на стул и уставился в окно. Инесса видела, что он расстроен. Пять лет назад, когда они только начали встречаться, она думала, что Даня слишком мягкий с матерью. Что не умеет отстаивать границы. Но потом поняла: он просто очень любит ее. И каждый раз надеется, что в следующий раз все будет по-другому.
— Она же не привезет пылесос, — тихо сказала Инесса.
— Привезет, — упрямо ответил Даня. — Она же сказала.
— Даня...
— Она сказала!
Инесса вздохнула и налила кипяток в кружки. Спорить сейчас было бесполезно.
Они позавтракали в молчании. Даня через каждые пять минут поглядывал в окно, хотя машину Тамары Ивановны оттуда было не видно. Инесса убрала со стола остатки вчерашнего праздника — действительно, холодец получился жидковатым, но она готовила его первый раз в жизни, а Даня хвалил.
Прошел час. Потом второй. Тамара Ивановна не появлялась.
Даня начал нервничать. Он доставал телефон, смотрел на экран, потом убирал обратно в карман.
— Может, позвонить? — наконец не выдержал он.
— Позвони, — Инесса не стала отговаривать.
Даня набрал номер. Гудки. Один, второй, третий. Потом голос автоответчика: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».
— Она трубку сбросила, — Даня побледнел. — Или вообще телефон выключила.
— Или просто не слышит звонка, — попыталась успокоить его Инесса.
— Нет, она специально не берет! — Даня вскочил со стула и заходил по кухне. — Может, с ней что-то случилось? Может, она по дороге...
Он не договорил, но Инесса поняла, о чем он думает.
— Даня, с ней все нормально. Она просто хочет, чтобы ты поволновался.
— Откуда ты знаешь?!
— Потому что она так всегда делает, — Инесса встала и обняла мужа за плечи. — Помнишь, в прошлом году она обиделась, что мы на восьмое марта не приехали к ней, а пошли к моей маме? И тоже не брала трубку два дня.
— Тогда было по-другому!
— Ничего не было по-другому. Она просто обиделась и ждет, что ты будешь ее упрашивать.
Даня вырвался из объятий.
— Ты вообще не переживаешь за мою мать!
Инесса замерла. Вот оно. Она знала, что рано или поздно они дойдут до этого разговора.
— Переживаю, — спокойно сказала она. — Но я переживаю и за тебя. И за нас. И мне не нравится, что твоя мать каждый раз устраивает такие спектакли.
— Это не спектакль! — Даня повысил голос. — Это моя мать! Она может быть обидчивой, она может быть сложной, но это моя мать!
— Я не спорю, — Инесса не повышала тон. — Но почему каждый раз, когда она обижается, виноватыми оказываемся мы?
Даня открыл рот, чтобы ответить, но тут его телефон завибрировал. Он схватил его с такой скоростью, будто боялся, что звонок оборвется.
— Олег? — он включил громкую связь.
Голос младшего брата был спокойным, почти равнодушным:
— Привет. Слушай, мама у тебя случайно не была сегодня утром?
— Была, — Даня сглотнул. — А что?
— Да так, просто она приехала домой вся расстроенная, сидит в комнате, ни с кем не разговаривает. Я спросил, что случилось, она сказала — спроси у своего брата.
Даня и Инесса переглянулись.
— Она дома? — медленно спросил Даня.
— Ну да. А где ей еще быть?
— То есть она в порядке?
— В смысле? — Олег явно не понимал, к чему вопрос. — Ну, расстроена, но в целом нормально. Сидит, телевизор смотрит.
Даня опустился на стул.
— Понятно.
— Так что у вас произошло? — Олег на том конце провода зашуршал чем-то, видимо, доставал сигареты.
— Она пришла забирать свои новогодние подарки, — Даня говорил медленно, будто только сейчас осознавал абсурдность ситуации. — Сказала, что у нас плохой стол был и шампанское дешевое.
Олег присвистнул.
— Серьезно? Из-за этого?
— Ну, она еще обиделась, что мы ее не оставили встречать Новый год у нас.
— А вы почему не оставили?
Даня посмотрел на Инессу, и она кивнула — рассказывай.
— Потому что в прошлом году она осталась и потом неделю жаловалась, что ей неудобно было. Что у нас тесно, что диван жесткий, что мы до двух ночи шумели.
Олег рассмеялся.
— Ну да, это на нее похоже. И что, она подарки забрала?
— Забрала. Духи и бритву. А наши подарки — шарф и пылесос — оставила себе. Сказала, что привезет, но не привезла.
— И не привезет, — спокойно сказал Олег. — Ты же ее знаешь. Сейчас она будет сидеть обиженная, ждать, что ты приедешь и будешь ее упрашивать.
Инесса украдкой улыбнулась — она была не одна в своих мыслях.
— Но я же ничего плохого не сделал! — Даня снова вскочил. — Это она приехала с претензиями!
— Данила, ты с матерью логикой не разговаривай, — Олег вздохнул. — Ты же сам должен это понимать. Ей не важна логика. Ей важно, чтобы ты показал, что она тебе не безразлична.
— Я и так показываю! Каждую неделю приезжаю, помогаю с ремонтом, деньги даю, когда нужно!
— Это другое. Ей важно, чтобы ты извинился.
Даня замолчал. Инесса видела, как напряглись его плечи.
— За что мне извиняться? — тихо спросил он.
— Не знаю, братан. Просто она такая. Либо едешь, извиняешься, она прощает, все довольны. Либо ждешь неделю, она сама остынет и позвонит. Третьего не дано.
Даня повесил трубку и уставился в пол. Инесса подошла к нему и присела рядом.
— Что будем делать? — тихо спросила она.
— Не знаю, — он покачал головой. — Честно, не знаю.
Они так и сидели на кухне, пока за окном не стемнело. Даня периодически пытался дозвониться до матери, но каждый раз натыкался на автоответчик. Инесса молчала — она понимала, что сейчас любые ее слова будут восприняты в штыки.
Вечером пришло сообщение от Олега: «Мама легла спать. Сказала, что ей плохо и она больше ни с кем не хочет разговаривать».
Даня прочитал и швырнул телефон на диван.
— Вот именно так она всегда и делает! — он говорил громко, почти кричал. — Обижается, молчит, а потом говорит, что ей плохо! И я должен чувствовать себя виноватым!
— Ты не виноват, — Инесса встала рядом с ним. — Даня, послушай меня. Ты не виноват.
— Тогда почему я чувствую себя так, будто бросил ее?
— Потому что она хочет, чтобы ты так чувствовал, — Инесса взяла его за руки. — Это называется манипуляция. Она знает твои слабые места и давит на них.
— Она не манипулирует! — Даня выдернул руки. — Она просто... Она просто расстроена!
— Даня, она вернула подарки, но оставила себе наши. Это нормально?
— Может, она правда забыла их взять!
— Она забыла пылесос весом в десять килограммов и шарф, который лежал на видном месте? — Инесса старалась говорить спокойно, хотя внутри у нее все кипело. — Даня, ну подумай хоть немного!
— Я думаю! — он развернулся к ней. — Я думаю о том, что она моя мать! Что у нее никого, кроме меня и Олега, нет! Что она всю жизнь работала, чтобы нас поднять!
Инесса замолчала. Она знала эту песню наизусть. Каждый раз, когда речь заходила о Тамаре Ивановне, Даня начинал вспоминать, как трудно ей было, как она одна их растила после развода с отцом.
— Я понимаю, — тихо сказала Инесса. — Но это не значит, что она может так себя вести.
— А как она себя ведет? — Даня уже не кричал, но голос его звучал устало. — Она просто обиделась. Люди обижаются. Это нормально.
— Обижаться нормально, — согласилась Инесса. — Но забирать подарки и устраивать сцены — нет.
Даня опустился на диван и закрыл лицо руками.
— Я устал.
Инесса села рядом и положила голову ему на плечо. Они так сидели долго, пока Даня не заснул прямо на диване. Инесса накрыла его пледом и ушла в спальню.
Утро третьего января началось с нового звонка от Олега.
— Слушай, а мама вам про пылесос ничего не говорила?
Даня, еще не до конца проснувшийся, включил громкую связь.
— В смысле?
— Ну, она сегодня встала, позавтракала, села смотреть телевизор. Я спросил, когда она вам пылесос с шарфом отвезет. Она посмотрела на меня как на больного и сказала: «Зачем мне им это отвозить? Пылесос мне нужен, и шарф тоже».
Даня сел на кровати. Инесса, которая уже проснулась и слышала разговор, вздохнула.
— То есть она даже не собиралась возвращать? — медленно спросил Даня.
— Похоже на то, — Олег говорил осторожно, будто боялся, что брат сорвется. — Слушай, может, плюньте вы на эти подарки? Ну забрала и забрала. Зато скандалов не будет.
— Олег, речь не о подарках! — Даня вскочил с кровати. — Речь о том, что она врет! Она сказала, что привезет, но даже не собиралась!
— Ну, мама есть мама...
— Хватит ее оправдывать! — Даня почти кричал. — Почему все вокруг меня считают нормальным, что она так себя ведет?!
Олег замолчал. Потом тихо сказал:
— Потому что менять ее поздно. Ей пятьдесят пять лет. Она такая, какая есть. И либо ты принимаешь это, либо просто держишься от нее подальше.
— Я не могу держаться подальше! Она моя мать!
— Тогда принимай.
Даня бросил трубку на кровать и вышел из комнаты. Инесса услышала, как хлопнула входная дверь — он ушел на улицу. Наверное, пройтись, подышать воздухом.
Она встала, умылась, оделась. Когда через полчаса Даня вернулся, она уже сидела на кухне.
— Поедем к ней, — сказал он вместо приветствия.
— Зачем?
— Разберемся. Раз и навсегда.
Инесса хотела отговорить его, но посмотрела в глаза мужа и поняла — бесполезно. Он принял решение.
Они оделись и поехали к Тамаре Ивановне. Всю дорогу Даня молчал, сжимая руль побелевшими пальцами. Инесса сидела рядом и думала о том, что сейчас будет очередной скандал. Но деваться было некуда.
***
Когда они припарковались у подъезда дома Тамары Ивановны, Даня еще минуту сидел в машине, глядя на окна третьего этажа.
— Может, правда не стоит? — тихо спросила Инесса.
— Стоит, — он выключил зажигание и вышел из машины.
Они поднялись на третий этаж. Даня позвонил в дверь. Никто не открывал. Он позвонил еще раз. Потом еще.
— Мам, я знаю, что ты дома! — громко сказал он. — Открой, пожалуйста.
Тишина. Потом за дверью послышались шаги, и дверь приоткрылась. Тамара Ивановна стояла на пороге в домашнем халате, волосы растрепаны, лицо без косметики. Она выглядела уставшей.
— Чего пришли? — спросила она без всякого приветствия.
— Поговорить, — Даня шагнул вперед, но мать не пропустила его.
— Не о чем нам говорить.
— Мам, пусти нас. Пожалуйста.
Тамара Ивановна посмотрела на Инессу, потом на сына. Потом вздохнула и отошла в сторону.
Они вошли в квартиру. В прихожей пахло свежим бельем — Тамара Ивановна явно сегодня стирала. В комнате на столе стоял моющий пылесос — тот самый, который Даня подарил ей на Новый год. Рядом на диване лежал кашемировый шарф.
Даня остановился посреди комнаты и посмотрел на мать.
— Ты же обещала привезти.
Тамара Ивановна прошла к окну и встала спиной к ним.
— Обещала. Потом передумала.
— Почему?
— Потому что подумала: зачем мне твоя бритва? Она мне не нужна. Я же не брею ноги.
Инесса услышала, как Даня сглотнул. Она положила руку ему на плечо, но он даже не повернулся.
— Мам, ты дарила ее мне. Не себе.
— Ну и что? — Тамара Ивановна обернулась. — Раз я дарила, то могу и забрать. Это мой подарок.
— Тогда и мы можем забрать свои, — спокойно сказала Инесса.
Тамара Ивановна посмотрела на нее так, будто только сейчас заметила.
— А тебя никто не спрашивал.
— Тамара Ивановна, я понимаю, что вы расстроены, — Инесса старалась говорить максимально ровно. — Но давайте честно. Вы забрали наши подарки, но оставили себе свои. Это нечестно.
— Нечестно?! — голос Тамары Ивановны сорвался на крик. — А вы знаете, что нечестно? Нечестно, когда ты всю жизнь отдаешь детям, а они даже на праздник тебя не зовут нормально!
— Мы тебя звали! — Даня шагнул к матери. — Ты была у нас весь вечер!
— Весь вечер! — Тамара Ивановна всплеснула... Она резко взмахнула руками. — До одиннадцати! А потом вы меня выставили!
— Мы тебя не выставляли! Ты сама сказала, что поедешь домой!
— Потому что вы даже не предложили мне остаться!
Вот оно. Инесса знала, что рано или поздно разговор дойдет до этого.
— Тамара Ивановна, в прошлом году вы остались у нас на ночь, — начала она. — И потом всю неделю говорили, что вам было неудобно. Что у нас тесно, что диван жесткий, что мы шумели до поздна.
— И что с того?! — Тамара Ивановна повернулась к ней. — Я же не отказалась бы, если бы вы предложили!
— Но вы бы потом снова жаловались, — Инесса не отводила взгляд. — И мы бы снова были виноваты.
Тамара Ивановна открыла рот, чтобы ответить, но вдруг замолчала. Она опустилась на диван и закрыла лицо руками. Несколько секунд было тихо. Потом Инесса услышала всхлип.
Даня бросился к матери.
— Мам, что случилось?
Тамара Ивановна подняла голову. По ее щекам текли слезы. Но не те театральные слезы, которыми она обычно манипулировала. Настоящие.
— Я просто... — она всхлипнула. — Я просто хотела, чтобы вы меня пригласили. Чтобы вы сами захотели, чтобы я осталась. А вы даже не спросили.
Даня сел рядом с ней на диван.
— Мам, но ты же...
— Я знаю, что я говорила, — перебила его Тамара Ивановна. — Но мне было важно, чтобы вы предложили. Чтобы вы показали, что я вам нужна.
Инесса почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она вдруг поняла: свекровь действительно страдает. Не притворяется, не манипулирует. Она просто не умеет по-другому выражать свои чувства.
— Тамара Ивановна, — тихо сказала она. — Если бы вы сразу сказали, что хотите остаться, мы бы все устроили.
Тамара Ивановна посмотрела на нее сквозь слезы.
— Я не умею просить.
— Почему?
— Потому что привыкла все делать сама. Всю жизнь никто мне не помогал. Я сама детей растила, сама деньги зарабатывала, сама решала все проблемы. И просить о помощи... Это как слабость показывать.
Даня обнял мать за плечи.
— Мам, это не слабость. Это нормально.
Тамара Ивановна прижалась к нему и заплакала уже по-настоящему. Инесса стояла и смотрела на них, и впервые за пять лет она почувствовала не раздражение к свекрови, а жалость.
Через несколько минут Тамара Ивановна успокоилась. Она вытерла глаза рукавом халата и неловко улыбнулась.
— Простите. Я не хотела устраивать спектакль.
— Это не спектакль, — Даня крепче обнял ее. — Это правда.
Тамара Ивановна посмотрела на Инессу.
— Я правда не хотела вас обидеть. Просто... Не знаю. Обиделась, вот и накрутила себя.
— Тамара Ивановна, если вы в следующий раз захотите к нам приехать и остаться, просто скажите, — Инесса присела на край дивана. — Мы всегда рады. Правда.
— Даже если я буду жаловаться на ваш диван? — слабо улыбнулась Тамара Ивановна.
— Даже если будете, — Инесса тоже улыбнулась. — Мы постелем вам что-нибудь помягче.
В коридоре послышался звук ключа в замке. Дверь открылась, и в квартиру вошел Олег с пакетом продуктов.
— О, семейный совет? — он остановился в дверях комнаты и оглядел всех. — Что, помирились уже?
— Вроде того, — Даня встал с дивана. — Мам, так что с пылесосом и шарфом?
Тамара Ивановна тоже поднялась.
— Забирайте. Раз уж вы так за них переживаете.
— Не переживаем, — Даня покачал головой. — Просто это было нечестно с твоей стороны.
— Знаю, — она опустила глаза. — Я просто... Хотела вас задеть. Чтобы вы тоже почувствовали, как мне обидно было.
Олег поставил пакет на пол и присвистнул.
— Мам, ты хоть понимаешь, как это по-детски звучит?
— Понимаю, — Тамара Ивановна вздохнула. — Но я уже сделала. Поздно теперь.
— Не поздно, — Инесса встала и подошла к ней. — Главное, что мы все поговорили.
Тамара Ивановна посмотрела на невестку и вдруг протянула руку, неловко коснувшись ее плеча.
— Спасибо. Что приехали.
Это было так неожиданно, что Инесса на секунду растерялась. Потом улыбнулась.
— Не за что.
***
Олег прошел на кухню и начал доставать продукты из пакета. Тамара Ивановна вытерла последние слезы и тоже пошла за ним. Даня и Инесса остались в комнате.
— Надо забрать пылесос, — тихо сказал Даня.
— Забери, — кивнула Инесса.
Он поднял пылесос и понес к выходу. Шарф взяла Инесса — легкий, мягкий, действительно хороший.
— Подождите, — Тамара Ивановна вышла из кухни с небольшим пакетом. — Это вам. Я вчера купила, хотела принести, но потом... Ну, вы поняли.
Даня заглянул в пакет. Там лежала баночка хорошей красной икры и две плитки дорогого шоколада.
— Мам, зачем?
— Просто так, — она отвела взгляд. — Я знаю, что вы любите икру. И шоколад этот Инесса когда-то хвалила.
Инесса вспомнила — действительно, год назад они были в гостях у Тамары Ивановны, и она угостила их шоколадом. Инесса тогда сказала, что очень вкусный. И свекровь запомнила.
— Спасибо, Тамара Ивановна, — Инесса взяла пакет. — Это очень приятно.
Они попрощались и вышли из квартиры. Олег проводил их до лифта.
— Слушайте, а вы молодцы, — сказал он, когда они ждали лифт. — Серьезно. Мама редко так откровенничает.
— Мы просто хотели разобраться, — Даня переставил пылесос с руки на руку. — Надоело уже в этих играх участвовать.
— Понимаю, — Олег кивнул. — Но учтите: она все равно останется собой. Это не значит, что она теперь изменится и будет всегда говорить прямо.
— Понимаем, — Инесса улыбнулась. — Но хотя бы теперь мы знаем, что за этим стоит.
Лифт приехал, и они спустились вниз. Когда сели в машину, Даня не сразу завел мотор. Он сидел и смотрел в окно.
— Спасибо, — наконец сказал он.
— За что?
— За то, что поехала со мной. За то, что не говорила «я же говорила». За то, что была рядом.
Инесса взяла его за руку.
— Я всегда рядом. Ты же знаешь.
— Знаю, — он повернулся к ней и улыбнулся. — И я правда понял сегодня, что ты была права. Она действительно манипулировала. Но не потому, что злая. А потому, что не умеет по-другому.
— Не все умеют говорить о своих чувствах прямо, — Инесса пожала его руку. — Твоя мама всю жизнь привыкла быть сильной. И просить для нее — это как показать слабость.
— Но ведь это неправильно, — Даня завел машину. — Нельзя так жить. Постоянно обижаться и ждать, что другие догадаются.
— Нельзя, — согласилась Инесса. — Но она уже большая. Мы не можем ее изменить. Мы можем только научиться с этим жить.
Они поехали домой. По дороге Даня вдруг рассмеялся.
— Представляешь, мы из-за бритвы за триста рублей такую драму устроили.
— Не из-за бритвы, — Инесса тоже улыбнулась. — Из-за принципа.
— Да уж. Принцип дороже вышел.
Когда они приехали домой и поднялись в квартиру, на пороге их ждал сюрприз. Рядом с дверью стояла коробка. Даня поднял ее — внутри лежала его электробритва, та самая, которую забрала Тамара Ивановна.
— Это как? — он посмотрел на Инессу. — Мы же только от нее уехали.
Инесса достала телефон и увидела сообщение от Олега: «Мама попросила передать. Сказала, что бритва вам все-таки нужнее».
Даня прочитал сообщение и покачал головой.
— Вот это поворот.
— Она старается, — Инесса открыла дверь квартиры. — По-своему, но старается.
Они внесли вещи в квартиру. Даня поставил пылесос в угол, Инесса положила шарф в шкаф. Бритву Даня убрал в ванную, хотя прекрасно понимал, что пользоваться ей не будет — у него уже была нормальная электробритва.
Вечером позвонила Тамара Ивановна. Даня ответил с некоторой опаской, но она говорила спокойно, почти весело.
— Данечка, я тут подумала. На старый Новый год приеду к вам, ладно? Только предупреди заранее, чтобы я не как снег на голову.
Даня переглянулся с Инессой, и она кивнула.
— Приезжай, мам. Будем рады.
— И никаких там дорогих салатов не надо, — продолжила Тамара Ивановна. — Я сама что-нибудь приготовлю и привезу. Вы уже достаточно потратились на праздники.
— Мам, не надо, мы...
— Не спорь с матерью! — но в голосе ее слышалась улыбка. — Я решила. Приеду с готовым. И на ночь, кстати, могу остаться, если вы не против.
Даня улыбнулся.
— Не против. Постелем тебе нормально.
— Ладно, договорились. Целую вас. Передай Инессе привет.
Даня положил трубку и посмотрел на жену.
— Кажется, она действительно поняла.
— Или просто решила попробовать по-другому, — Инесса обняла его. — В любом случае, это уже прогресс.
— Прогресс, — согласился Даня и прижал ее к себе. — Спасибо тебе. Правда.
— За что на этот раз?
— За то, что ты есть. За то, что терпишь мою маму. За то, что не сказала «разбирайтесь сами».
Инесса откинула голову назад и посмотрела ему в глаза.
— Даня, она часть твоей жизни. А значит, и часть моей. Я не могу просто отгородиться от нее.
— Многие бы смогли.
— Я не многие, — она улыбнулась. — Я твоя жена. И буду рядом, даже когда твоя мама в очередной раз устроит какой-нибудь спектакль.
— Надеюсь, следующий будет не скоро, — Даня усмехнулся.
— Я тоже надеюсь, — Инесса рассмеялась. — Но если что — мы справимся.
Они так и стояли на кухне, обнявшись, а за окном медленно сгущались зимние сумерки. Где-то вдалеке хлопали остатки праздничных петард — народ все еще отмечал затянувшиеся новогодние каникулы.
На следующий день Даня позвонил Олегу и рассказал про разговор с матерью. Тот рассмеялся и сказал, что мама весь вечер ходила довольная и даже напела что-то себе под нос.
— Знаешь, она просто хотела чувствовать себя нужной, — сказал Олег. — Вся эта история с подарками — это просто крик о помощи. Только она не умеет кричать по-другому.
— Понял уже, — Даня вздохнул. — Будем теперь внимательнее.
— Вот и хорошо. А то я уж думал, что вы совсем поругаетесь.
— Чуть не поругались, — признался Даня. — Но Инесса вовремя остановила.
После разговора с братом Даня сел рядом с Инессой на диване. Она читала книгу, но когда он сел, отложила ее в сторону.
— Все хорошо?
— Все отлично, — Даня обнял ее за плечи. — Просто думаю о том, как много времени мы потратили на эти игры. А можно было просто поговорить.
— Можно было, — согласилась Инесса. — Но иногда нужно время, чтобы дойти до разговора. Иногда нужно пройти через конфликт, чтобы понять, что за ним стоит.
— Мудрая ты моя, — Даня поцеловал ее в макушку.
— Просто я тебя люблю, — она прижалась к нему. — И твою маму тоже. По-своему.
Даня рассмеялся.
— Она узнает — обрадуется.
— Не говори ей, — Инесса улыбнулась. — А то еще решит, что теперь может приезжать каждый день.
— О нет, — Даня притворно ужаснулся. — Только не это.
Они оба рассмеялись. А потом сидели в тишине, обнявшись, и слушали, как за окном шумит ветер. Где-то вдалеке играла музыка — соседи, видимо, тоже еще праздновали.
Старый Новый год они встретили втроем — Даня, Инесса и Тамара Ивановна. Свекровь действительно приехала с готовой едой — принесла огромную кастрюлю с пловом и домашние пирожки. Инесса накрыла на стол, Даня открыл бутылку хорошего шампанского — на этот раз за полторы тысячи, как и советовала мать.
Тамара Ивановна осталась ночевать. Они постелили ей в комнате на раскладном диване, положили мягкие подушки и теплое одеяло. Утром она призналась, что спала отлично.
— Может, в прошлый раз мне просто места не хватало, — сказала она за завтраком. — А сейчас как-то удобнее.
— Или просто настроение другое, — улыбнулась Инесса.
— Может быть, — Тамара Ивановна кивнула. — Настроение — это важно.
Когда она уезжала, то попрощалась с обоими и даже обняла Инессу. Это было так непривычно, что Инесса на секунду застыла, но потом обняла свекровь в ответ.
— Приезжайте в гости, — сказала Тамара Ивановна. — Только предупреждайте заранее, я что-нибудь приготовлю.
— Обязательно приедем, — пообещал Даня.
Когда дверь за ней закрылась, Инесса обернулась к мужу.
— Похоже, мы действительно справились.
— Похоже на то, — Даня обнял ее. — Хотя я все еще не могу поверить, что она обняла тебя.
— И я не могу, — рассмеялась Инесса. — Но это приятно.
Они вернулись на кухню доедать остатки праздничного стола. И оба понимали: конфликт исчерпан. Не потому, что кто-то выиграл или проиграл, а потому что они наконец-то поговорили. По-настоящему.
И хотя впереди их ждало еще много подобных ситуаций, теперь они знали: главное — не молчать, не копить обиды, а просто разговаривать. Даже если это трудно.