Выскочила во двор, жадно глотая холодный воздух. Мимо проехала машина, обдав её брызгами из лужи, но она даже не заметила. Ноги сами понесли её прочь куда угодно, лишь бы подальше от этого дома, от этих голосов, от этой правды, которую она так хотела узнать и которая теперь душила её.
Она оказалась в сквере, через два квартала. Села на мокрую скамейку, не чувствуя холода.
Достала телефон, посмотрела на экран, три пропущенных от Андрея. Он, наверное, услышал её шаги на лестнице. Выглянул, увидел захлопнувшуюся дверь подъезда. Понял.
Телефон зазвонил снова. Андрей высветилось на экране. Маша смотрела на это имя, пока звонок не оборвался. Потом ещё раз. И ещё. На четвертый раз она ответила.
– Маша, голос мужа был испуганным, умоляющим. – Маша, пожалуйста, выслушай меня. Я могу всё объяснить.
– Объяснить?
Она не узнала собственный голос, такой он был чужой, деревянный.
– Десять лет вранья, и ты можешь объяснить?
– Маша, я люблю тебя. Я всегда любил только тебя. То, что случилось с Верой, это было ошибкой, глупостью.
Мы даже не встречались толком. Это была одна ночь. Понимаешь? Одна ночь, за которую я расплачиваюсь всю жизнь.
– Одна ночь, повторила она. И ребёнок. И смерть этой женщины. И ложь, ложь, ложь каждый день.
– Я хотел рассказать. Тысячу раз хотел. Но как? Как сказать тебе такое? Ты бы ушла, и правильно бы сделала.
– А я не мог тебя потерять. Не мог потерять Настю.
– Ты думал обо мне или о себе?
Он молчал. В трубке слышалось его тяжелое дыхание.
— Где ты сейчас? — спросил он наконец.
— Какая разница?
— Приезжай домой. — Пожалуйста. — Нам надо поговорить нормально.
— Нормально?
Маша горько рассмеялась. Нормально было вчера.
– Нормально было десять лет. А сегодня нет никакого нормально, Андрей. Сегодня я узнала, что мой муж лжец. Что моя свекровь сообщница. Что у моей дочери есть сестра, о которой она не знает.
– Маша.
– Как умерла Вера?
Вопрос повис в воздухе. Андрей молчал так долго, что она подумала, он бросил трубку.
– Рак, сказал он наконец. Ей диагностировали за полгода до. До конца. Она знала, что умрет. Хотела, чтобы я признал Полину, чтобы забрал её к себе.
– Я струсил. Сказал, что помогу деньгами, что Ира, её сестра, будет опекуном. Вера согласилась.
– У неё не было выбора. Ты дал ей уйти в одиночестве.
– Я приезжал.
В больницу. Маме говорил, что в командировке. Держал её за руку в последний день. Она. Она простила меня. Сказала, что понимает. Что я не виноват.
– Но ты виноват.
– Да, голос Андрея сорвался. Виноват. Во всём виноват. И перед ней, и перед Полиной, и перед тобой. Я знаю. Я несу это с собой каждый день.
Маша закрыла глаза. Слезы текли по щекам, но она не вытирала их. Пусть текут. Пусть смывают всё, что она считала своей жизнью.
– Мне нужно время, сказала она. Не звони мне. Не приходи. Я сама решу, что делать.
– Маша, подожди.
Она нажала отбой и выключила телефон.
Три дня Маша жила у подруги Лены.
Три дня не отвечала на звонки Андрея, не читала его сообщения. Настю забирала из школы, кормила, помогала с уроками и отвозила к бабушке, к своей маме, которая ни о чём не спрашивала, только смотрела встревоженно и гладила дочь по голове.
На четвёртый день Маша проснулась с ясной головой. Боль никуда не делась, но превратилась из острой в тупую, ноющую.
С такой болью можно жить. С такой болью можно думать. Она должна была увидеть эту девочку. Полину. Дочь своего мужа. Это казалось безумием, но Маша понимала, пока она не посмотрит ей в глаза, пока не увидит своими глазами история, останется абстракцией, страшной сказкой. А ей нужна была реальность, какой бы жестокой она не оказалась.
Найти адрес оказалось несложно. В старом телефоне Андрея сохранились контакты и среди них была Ира, сестра Веры. Маша записала номер, но звонить не стала. Вместо этого она нашла страницу Иры в социальных сетях.
Ирина Дмитриевна Кольцова, 42 года, работает бухгалтером в строительной фирме. Не замужем, детей нет.
На фотографиях худощавая женщина с усталым лицом и добрыми глазами. И рядом с ней на многих снимках девочка. Полина.
Маша долго смотрела на эти фотографии. Искала сходства с Андреем и находила. Тот же разрез глаз, та же упрямая линия подбородка. Волосы тёмные, как у него. Улыбка открытая, немного застенчивая.
Красивая девочка. Совсем не похожая на Настю, и всё же чем-то неуловимо напоминающее.
Сестры. Они сестры и не знают друг о друге.
Маша нашла адрес через общих знакомых, соцсети творили чудеса. Небольшой поселок в пригороде, частный сектор. Час на электричке. Она поехала в субботу утром, сказав, что едет за вещами.
Настя осталась у бабушки, так было лучше для всех. Электричка тряслась скрипело, за окном мелькали жёлтые поля и облетевшие рощи. Маша репетировала в голове слова, которые скажет Ирине.
Здравствуйте, я жена Андрея. Я знаю про Полину. Я просто хотела.
Хотела что? Она сама не знала. Поселок встретил её тишиной и запахом прелой листвы.
Узкие улочки, покосившиеся заборы, редкие прохожие. Маша шла по адресу, сверяясь с картой в телефоне. И сердце колотилось всё сильнее. Дом Иры оказался небольшим, но ухоженным. Синий забор, аккуратный палисадник, на крыльце горшки с засохшими цветами. Калитка была приоткрыта.
Маша остановилась, не решаясь войти. И в этот момент дверь дома распахнулась.
На крыльцо выбежала девочка та самая, с фотографией. Полина. Она держала в руках скакалку и смеялась чему-то, оглядываясь, за ней вышла Ира, кутаясь в вязаную кофту.
— Полина, шапку надень. — Холодно уже.
— Тетя Ира, ну я быстро, только попрыгаю немножко.
Девочка сбежала с крыльца и замерла, увидев Машу у калитки. Улыбка медленно сползла с её лица.
Она смотрела на незнакомую женщину настороженно, но без страха.
— Вам кого? — спросила она.
Маша открыла рот и не смогла произнести ни слова. Горло перехватило.
Ира тоже заметила гостью. Спустилась с крыльца, подошла ближе. Её глаза сузились, она всматривалась в лицо Маши, пытаясь узнать.
– Простите, вы к нам?
– Я… Маша сглотнула.
Я Маша. Жена Андрея.
Повисла тишина.
Ира побледнела. Она быстро обернулась к Полине.
– Зайка, иди в дом. Погреешься немного, потом попрыгаешь.
– Но тетя Ира…
– Иди, голос Иры стал жёстким. Сейчас же.
Полина надула губы, но послушалась. Бросила на Машу последний любопытный взгляд и скрылась в доме.
Ира подошла к калитке вплотную.
– Откуда вы узнали? спросила Ира тихо.
– Нашла переписку. В старом телефоне.
– Понятно, Ира горько усмехнулась. Андрей вечно был неосторожен. Вера говорила, он как большой ребёнок, не умеет прятать концы.
– Вы знаете, кто я?
– Конечно. Вера рассказывала. Показывала ваши фотографии в интернете. Она. Она не злилась на вас. Никогда. Злилась на себя, на Андрея. Но не на вас.
Маша почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Она не хотела плакать ни здесь, ни перед этой женщиной.
– Зачем вы приехали? – Ира спросила без враждебности, скорее с усталостью.
– Не знаю, честно ответила Маша. Мне нужно было увидеть. Понять.
– Что понять? Какая она? Полина. Ира долго смотрела на неё, потом вздохнула и отворила калитку шире.
– Входите. Выпьем чаю. Только… только не при девочке. Она не знает, что Андрей женат.
Думает, что он просто. Далеко. Работает где-то. Я не смогла ей сказать правду. Они сидели на кухне, маленькой и тесной, пахнущей корицей и яблоками.
Полина играла в соседней комнате, слышно было, как она разговаривает с куклами, придумывая им голоса.
Ира налила чаю и села напротив Маши.
– Она хорошая девочка, сказала она.Умная, добрая. Учится отлично, помогает мне по дому. Никогда не жалуется, хотя живем мы небогато.
Андрей присылает деньги?
– Да, каждый месяц, как часы. Этого хватает на еду, одежду, кружки. Он ни разу не пропустил. – Но сам приезжает.
Ира опустила глаза. – Приезжал. Раньше.
– Раз в несколько месяцев, когда Полина была маленькая. Привозил подарки, играл с ней. Она его обожала. А потом.
– Потом?
– Три года назад она спросила, почему папа не живет с ними. Почему приезжает редко? Андрей. Он не смог ответить. Сбежал. С тех пор только звонит иногда. И деньги шлёт.
Маша сжала чашку в руках.
Горячий фарфор обжигал пальцы, но она не замечала.
– Вера! Какая она была! Ира подняла голову. В её глазах блеснуло что-то то ли благодарность, то ли удивление.
– Вы правда хотите знать?
– Да, она была светлой. Другого слова не подберу. Верила в людей, в любовь, в чудеса. Когда встретила Андрея, решила, что это судьба.
Они познакомились на какой-то конференции, он тогда только начинал карьеру. Она влюбилась сразу, безоглядно.
– Он?
– Я думаю, он тоже что-то чувствовал. Но у него уже была ты.
– Они встречались долго?
– Нет. Несколько месяцев. Потом Вера узнала, что беременна. Позвонила ему, а он сказал, что женится. На тебе!
– Что любит тебя? Что с Верой была ошибка?
Маша закрыла глаза.
– Она хотела избавиться от ребенка?
– Нет, голос Иры стал твёрже. Никогда. Она сказала, это мой ребёнок, я его выращу сама. И вырастила бы, если бы не болезнь.
Из соседней комнаты донёсся смех Полины. Она пела что-то своим куклам простенькую песенку, которую дети поют в садике.
– Я могу её увидеть? Спросила Маша. Поговорить?
Ира покачала головой. – Не сейчас. Вы для неё чужая женщина. Она испугается, начнет задавать вопросы. Я не готова отвечать.
– Тогда зачем вы меня впустили?
Ира помолчала, глядя в окно.
– Потому что Вера просила. Перед тем как уйти. Сказала, если его жена когда-нибудь придёт, поговори с ней.
Она должна знать. Я не понимала тогда. Теперь, кажется, понимаю.
– Что именно?
– Что вы тоже жертва. Как и моя сестра. Как и Полина. Как и ваша дочь. Все вы жертвы одного труса, который не умел принимать решения. Слова ударили больно, но Маша не стала спорить.
Ира была права.
– Что мне делать? — спросила она, и голос сорвался. Я не знаю, что мне делать.
Ира потянулась через стол и накрыла её руку своей ладонью.
– Этого я не скажу. Решать вам. Но помните, одно Полина ни в чём не виновата. Она просто ребёнок. Ребёнок, который хочет знать своего отца.
Обратная дорога показалась Маше бесконечной.
Электричка ползла медленно, останавливаясь на каждом полустанке, и она смотрела в окно, не видя ничего.
Перед глазами стояло лицо Полины, эта улыбка, этот взгляд, так похожий на взгляд Насти. Сестры. Две девочки, разделенные ложью взрослых.
Маша вышла на своей станции и долго стояла на платформе, не зная, куда идти.
К Лене? К маме? Домой, к Андрею? Каждый путь казался неправильным, каждый выбор тупиком.
Телефон завибрировал в кармане.
Сообщение от Андрея, пожалуйста, поговори со мной. Я схожу с ума.
Она набрала ответ.
Приезжай завтра в 12. Настю отвезу к маме.
Его ответ пришел мгновенно «спасибо». «Я люблю тебя».
Маша долго смотрела на эти три слова.