Мы регулярно сталкиваемся с сообщениями о пропавших людях: читаем, переживаем, оглядываемся по сторонам, думая, можем ли чем-то помочь. Особенно задевают истории о детях и подростках — так устроено, что хочется надеяться на благополучный исход, а не на худшие версии. Но порой куда тревожнее оказываются случаи, когда человека никто не похищал — он сам уходит, не предупредив родных. Одна из таких, на первый взгляд необъяснимых историй, произошла с 17-летней Натальей Сухановой в 1998 году… Девочка ехала электричкой Тула–Москва, но до конечной остановки так и не добралась.
Дмитрий Владимирович Пичугин, полковник полиции и руководитель поискового отряда «Москва Спас», подробно занимавшийся этим делом, рассказывал: «Июнь, 1998 год, раннее утро, центральный вокзал Тулы. Родители провожают единственную дочь в Москву поступать в техникум. Никаких тревог — обычное расставание. Но вечером, когда звонка так и не последовало, в семье начали беспокоиться. Мать, Надежда Николаевна, не находила себе места, отец, Николай Сергеевич, пытался успокоить. Тогда действовало правило трёх дней, и первый визит в милицию закончился стандартной фразой: “Москва большая. Девочка уехала. Дайте ей время”. Только спустя трое суток, у родителей приняли заявление».
Дальше начались беспокойные, однообразные дни. Единственная дочь, отпущенная в другой город, — и полная тишина. Родители звонили в приёмную комиссию, общежитие, обзванивали московские больницы и морги. Наташи нигде не было. «Оперативник снова внимательно выслушал их, а затем оформил сопроводительные документы на Курский вокзал Москвы — станцию, где Наташа должна была выйти. Составил рапорт, приложил заявление». Через десять дней пришёл ответ: «Сведений о прибытии несовершеннолетней Сухановой Н.Н. на Курский вокзал нет. Согласно нормативам, розыск осуществляете вы, так как последними, кто видел девушку, были родители — на территории тульского вокзала». Такая переписка между Тулой и Москвой повторялась ещё несколько раз.
Вскоре родители обратились в прокуратуру, и там приняли решение возбудить уголовное дело по факту безвестного исчезновения несовершеннолетней. Основанием стала ч. 1 ст. 105 УК РФ («Убийство»), дата — 24 июня 1998 года. Дело открыли по факту пропажи Натальи Николаевны Сухановой, 1981 года рождения.
Началась рабочая рутина следствия: запросы, допросы, выезды, проверки, экспертизы, ориентировки. Но результата не было. Казалось, что девушка исчезла бесследно. Родители уверяли, что проводили её до электрички и видели, как состав ушёл. Однако никто так и не смог подтвердить, где и когда она сошла с поезда. Её сверяли со всеми неопознанными женщинами — и по Московскому региону, и по всей линии следования. Розыскные ориентировки рассылали по всей стране. Никаких совпадений. Наталья как будто растворилась.
В 2010 году решением городского суда Тулы Суханову признали умершей.
25 июня 2013 года дело прекратили по сроку давности.
В мае 2018 года Дмитрий Пичугин рассказал о неожиданном эпизоде. Он работал в кабинете, когда позвонил сотрудник МИДа. Тот сообщил, что к ним поступило обращение от жительницы Киргизии, просившей оформить российский паспорт. Женщина утверждала, что раньше была гражданкой России, а двадцать лет назад переехала в Киргизию. МИД отправил запрос в УФМС, чтобы выяснить, выдавался ли ей паспорт. В ответ выяснилось, что в 1998 году в отношении неё было возбуждено производство по факту убийства — ситуация показалась запутанной, и МИД попросил помощи. Пичугин согласился. Он открыл заявление, направленное в консульство России в Киргизии гражданкой Судаковой Натальей Николаевной. В обращении женщина просила выдать ей российский паспорт, указывая, что она — уроженка России, прожившая долгие годы в Оше. Она сообщала, что до вступления в брак носила фамилию Суханова.
Дмитрий Владимирович вспоминал, что испытал сильнейшее потрясение. С подобными случаями он сталкивался неоднократно, но именно эту историю забыть не мог.
Сравниваю две фотографии: 17-летняя Суханова Н.Н. из старой справки и 37-летняя из паспорта. Черты те же самые — лишь возрастные изменения. Набираю номер, указанный в заявлении. На звонок отвечает женщина, голос спокойный, с лёгким восточным оттенком. Проверяю детали — всё сходится: родной город, имена родителей. И тогда задаю вопрос, который висел в воздухе двадцать лет:
«Что же случилось тогда? Как вы оказались в Киргизии?»
Наталья отвечает без паузы, :
«Ой, знаете, история почти романтическая. Родители посадили меня в электричку, а там — шумная компания ребят из Киргизии. Дорога длинная, разговорились. Оказались они добрыми, смешливыми. И среди них был один парень… Очень красивый, с такими глазами, что я, наверное, голову потеряла. Он и сказал: поехали с нами в Киргизию, нечего тебе в Москве одной. Там, мол, красиво, друзья у тебя теперь есть, да и в институт поступить легко».
Она говорит это так спокойно, будто рассказывает о чьей-то чужой судьбе.
«Я тогда и правда потеряла голову. И вместо техникума — поехала с ними. На границе я была настолько миниатюрной, что спрятали в мешок с постельным бельём — никто даже не заметил. Потом влюбилась уже в другого, постарше, из Оша. Когда мне восемнадцать исполнилось — поженились. Родили троих детей. Но всё равно тянуло домой. Не могу больше там жить — хочу обратно в Россию».
Я спрашиваю главное: почему же она не позвонила родителям?
«Я ведь ребёнок была, глупая, — вздыхает она. — Влюбилась — и всё. Родители строго воспитывали, а тут свобода, романтика. Потом испугалась. Потом выросла — стало стыдно. В 2014 году письмо им написала, всё рассказала, прощения просила. Но ответа не получила. Может, затерялось… или они переехали. Как думаете, они простят меня?» — так Дмитрий Пичугин передаёт её слова.
«Положил трубку, — говорит Пичугин, — и поймал себя на мысли: насколько просто она ушла из дома, как бесследно исчезла из жизни своих родителей. И насколько тяжёлым будет её путь обратно. Очень надеюсь, что силы для прощения у них всё-таки найдутся».
Конечно, остается лишь гадать, что заставило 17-летнюю девушку поступить именно так. Почему она за одну ночь вычеркнула из жизни тех, кто растил её и помог перебраться в Москву. Страшно представить, с какой пустотой оставались её родители все эти годы… И почему они так и не ответили на письмо, которого она ждала десятилетие.
В узком кругу людей, занимающихся поиском пропавших, давно ходит мнение: исчезновения часто начинаются с чужого равнодушия. «В семьях бывают разные истории, — объясняет Дмитрий Пичугин. — Иногда просто не уследили, а иногда и правда махнули рукой. И вот это “да пропади ты пропадом” вдруг становится реальностью. Зимой 2022-го мальчик из Мытищ, двенадцати лет, ехал из школы. Денег не было, кондуктор высадил. Никто не вмешался. В итоге он не дошёл домой. История печальная и показательная:, кондуктор поступил бездумно, а пассажиры и вовсе отвернулись».
Наталья и Максим Евдокимовы прожили в браке почти десять лет: двое детей, маленький дом в Подмосковье, планы перебраться к морю, когда семья окрепнет. Всё рухнуло в один прекрасный день, когда Максим не вернулся с работы.
Наталья вспоминает: «Март 2005-го, вторник. Помню до мелочей. Провожаю его утром, занимаюсь детьми, строю планы на выходные — должны были ехать к его родителям. Жили как обычно. Да, ссоры бывали, однажды даже собирались разводиться, но всё равно держались друг за друга. Сейчас понимаю — любила я его до безрассудства.
Не буду пересказывать всю нашу историю — отдельная книга выйдет. Главное — Максим долго добивался меня, и я всегда знала, что он не из тех, кто просто исчезает. Поэтому его пропажа обрушилась как удар.. В первый день я думала, что он встретил кого-то, задержался, телефон сел. На работе его пропажу не заметили — он курьер, приходит и уходит незаметно, никто тревогу не поднял».
На второй день Наталья обратилась в полицию: заявление, описание, все подробности. Искали повсюду. Развешивали ориентировки — тишина. На камерах видно: вот он идёт, всё нормально… а дальше — будто растворился.
«В такие моменты не понимаешь, куда бросаться. Идти по улицам? Обзванивать морги, больницы? Я делала всё подряд. Молилась, лишь бы был жив. Верила: сам он не уйдёт — значит, что-то случилось. Я объездила друзей, знакомых, его родню, даже старых товарищей. А потом поняла: если не буду держаться, дети останутся без матери».
Так Наталья и продолжила жить — с мыслью, что он где-то есть. Только не с ней.
2006 год. Февраль. Наталья Евдокимова продолжает рассказ «На праздники я уехала с детьми к родителям Максима в деревню. Там мне было проще — они разделяли моё горе, и становилось хоть немного легче. Чтобы понять моё состояние, хватало одного взгляда: мне было 30, а я уже вся поседела, даже лысина появилась — выглядела на все 60. Неухоженная старушка. Родители Макса почти не выходили из больниц — на фоне нервов здоровье совсем подкосилось.
Вечером вышла погулять с детьми. Один мост соединяет две деревни, мы обычно ходили в соседнюю — там больше детских горок. Смотрю в окна домов — и вижу его. Моего Макса. В чужом доме, в деревне. Я побежала на территорию, кричу: «Максим!» Он вышел. Не обнял детей, не меня. Но впустил в дом. Оказалось, что с момента пропажи он жил с другой женщиной. Признался честно — и мне, и родителям он скрывал роман несколько лет. И вдруг однажды получил от «дамы» сообщение: «Либо семья, либо я!» — и ушёл к ней».
Наталья рассказывала историю спокойно — прошло много лет, и боль утихла. Простила ли супруга? «Простить невозможно, — говорит она. — Но жить с мыслью, что любимый человек не пропал, а жив и здоров, проще».
На днях СМИ сообщили о похожем случае. 40-летний Василий Куляпин из Новосибирска, пропавший четыре года назад, всё это время жил в том же городе. Его остановила полиция для проверки документов.
Ежегодно в России пропадают более 40 тысяч детей. В 2021 году МВД зарегистрировало более 43 тысяч заявлений, и учитывая прошлые годы, 1086 детей до сих пор не найдены. В 2021 поступило 8582 заявки на поиск детей в городе и на природе, из них 7803 нашли живыми. В 2022 — более 3150 заявок, 2500 детей найдены живыми. Чаще всего уходят подростки — конфликты дома, в школе, с друзьями. Иногда пропажи связаны с пожилыми людьми, страдающими деменцией
Иногда исчезновения происходят не по вине детей. В Железнодорожном пропал восьмилетний мальчик с детской площадки.«Ребёнок не вернулся домой, мы выехали сразу. Камеры показали, что он играл на площадке. Ни в подвалах, ни в подъездах, ни на чердаках — нигде. Пропал в начале девятого вечера. В пять утра начали обходить дом, стучать по лифтам. В итоге нашли его в грузовом лифте — он зашёл на 20-й технический этаж, лифт отключился. Дом ещё не полностью заселён — никто не услышал. Вызвали МЧС, вскрыли дверь и спасли».