Глава 1: Деревня, которой нет на картах
В шестидесяти километрах от Москвы существует место, которого нет на картах. Официально там ничего нет. Но те, кто живёт в соседних деревнях, знают: там что-то есть. И туда лучше не ходить.
Это началось с анонимного письма в редакцию одного исторического журнала. "Ищите деревню Весёлый Посёлок, — было написано корявым почерком. — Там всё ещё стоят здания. Советские здания. Мой дед работал там в тридцатых. Перед смертью сказал: 'Там такое делали, что лучше человечеству не знать'". Письмо не было подписано.
Журналисты проверили — никакого Весёлого Посёлка на современных картах действительно нет. Но в архивах районной администрации обнаружилась старая карта 1935 года. И там этот населённый пункт обозначен. Более того — рядом стоит пометка красным карандашом: "Спецобъект. Доступ ограничен".
Когда съёмочная группа добралась до предполагаемого места, их встретили заросшие лесом руины. Массивные бетонные конструкции, наполовину скрытые землёй и растительностью. Стены толщиной в полметра — явно не жилые постройки. Узкие окна-бойницы. Некоторые здания уходят глубоко под землю.
На одной из стен сохранилась выцветшая надпись: "Объект №..." Остальные цифры не разобрать. Но красная звезда видна отчётливо. Это точно было что-то советское. Что-то секретное.
Металлические двери давно сорваны. Внутри — пустые коридоры с облупившейся краской. В некоторых помещениях остались странные конструкции: металлические кольца в стенах, болты в полу, будто там что-то крепилось. Клетки? Оборудование?
Местные жители не любят говорить об этом месте. Большинство отмалчивается или меняет тему. Но пожилая женщина по имени Анна Петровна всё же согласилась поговорить, попросив не снимать её на камеру.
"Мой дед был там охранником, — рассказывала она, нервно теребя край платка. — Это было в тридцатых годах. Он никогда, слышите, никогда не говорил, что там происходит. Даже бабушке. Только перед самой смертью, когда был уже в бреду, кричал что-то про 'чудовищные опыты' и 'грех перед Богом'".
Анна Петровна замолчала, потом добавила тише: "А ещё там крики были. Ночами. Мы тогда в соседней деревне жили, это километров пять отсюда. Но крики слышали. Странные. Не человеческие, но и не звериные. Что-то среднее. Мама запрещала нам туда даже смотреть. Говорила: 'Это дьявольское место'".
Удалось найти ещё одного свидетеля — вернее, его потомка. Внук бывшего охранника спецобъекта показал дневник деда, который тот вёл с 1949 по 1953 год. В записях много обыденных вещей: смены, проверки, бытовые заметки. Но некоторые строки выделяются.
"17 марта 1951 года. Ночью снова эти звуки из подземного корпуса. Спросил у старшины Петрова, что там. Он посмотрел на меня так, что кровь застыла. Сказал: 'Слушай сюда, Семёнов. Видел — забудь. Слышал — оглох. Понял?' Я понял".
"2 июня 1951 года. Привезли новые клетки. Огромные, с толстыми прутьями. Зачем биологам такие крепкие клетки? Для обезьян, говорят. Но я видел обезьян в цирке. Для них таких клеток не надо".
"15 ноября 1952 года. Один из учёных сбежал. Поймали его на Казанском вокзале. Кричал людям что-то про 'преступление против природы' и 'монстров'. Увезли. Через два дня нам объявили, что он умер от сердечного приступа. Ему было тридцать два года".
Попытки найти официальные документы об объекте натолкнулись на стену молчания. Архивы ФСБ, Минобороны, Российской академии наук — везде один ответ: информация засекречена, либо документы утрачены. Слишком удобное совпадение.
Но в рассекреченных материалах НКВД за 1936 год обнаружилась короткая сноска в списке особо важных объектов: "Спецобъект 'Сухуми-2'. Статус: действующий. Место дислокации: Московская область, засекречено. Кураторы: Берия Л.П., Ежов Н.И. Научный руководитель: профессор И.И.И."
Сухуми-2. Почему второй? Значит, был и первый. И эти три буквы "И" — кто скрывается за ними?
Биолог, согласившийся осмотреть развалины объекта, обратил внимание на странную деталь: в радиусе двухсот метров от зданий практически нет животных. Ни птиц, ни грызунов, ни насекомых. Лес вокруг — мёртвый.
"Это ненормально, — сказал он. — Даже возле старых химических заводов природа возвращается через пятьдесят лет. А здесь прошло почти девяносто, но животные сюда не идут. Они что-то чувствуют".
В одном из подземных помещений на бетонной стене обнаружили глубокие царапины. Множество параллельных линий, идущих сверху вниз. Будто кто-то отчаянно пытался выбраться. Или выцарапывал что-то в приступе безумия.
Эксперт-криминалист, изучивший фотографии царапин, высказал осторожное предположение: "Судя по глубине и характеру следов, это делалось чем-то очень твёрдым. Возможно, когтями. Но слишком сильными для обычного животного".
Что происходило в этих стенах восемьдесят лет назад? Почему объект до сих пор засекречен? И главное — кто был тем профессором с инициалами И.И.И., чьё имя старательно стёрли из всех документов?
Ответы на эти вопросы приведут к одной из самых шокирующих страниц советской науки. К истории, в которую трудно поверить. Но все факты указывают на одно: в той секретной лаборатории под Москвой пытались создать нечто, что не должно было существовать.
Глава 2: Одержимость вождя
Чтобы понять, что происходило в той лаборатории, нужно вернуться в 1920-е годы. К человеку, который был одержим идеей создания нового типа людей. К Иосифу Сталину.
После революции перед большевиками встала проблема: как построить коммунизм с такими людьми? Слабыми, болезненными, склонными к бунту. Нужен был новый человек — сильный, выносливый, абсолютно послушный. Homo sovieticus. Советский сверхчеловек.
В архивах сохранились записи о странных встречах Сталина с биологами. В 1926 году он принял профессора Илью Иванова — специалиста по искусственному осеменению. Встреча длилась три часа. Что они обсуждали? Официальных записей нет.
Но через месяц после этой встречи Иванов получил огромное финансирование и секретное задание. Он отправился в Африку с группой учёных. Официально — изучать приматов. Но зачем тогда такая секретность?
В рассекреченных документах ОГПУ за 1927 год есть любопытная переписка. Письмо от Иванова: "Работы продвигаются согласно плану. Первые опыты провалились, но я уверен в успехе". Ответ из Москвы: "Товарищ Сталин лично контролирует проект. Результат нужен любой ценой".
О чём речь? Какой проект требовал такого внимания вождя?
Историк Александр Чернышёв, изучавший эту тему, обнаружил ещё один документ. Служебная записка наркома здравоохранения Семашко от 1929 года: "Эксперименты профессора И. вызывают серьёзные этические вопросы. Прошу рассмотреть возможность прекращения..." На полях — резолюция красным карандашом: "Отклонить. И.С."
И.С. — Иосиф Сталин. Значит, он знал о "серьёзных этических вопросах", но настаивал на продолжении. Почему?
Бывший сотрудник архивов НКВД, пожелавший остаться анонимным, рассказал: "В конце девяностых я видел папку с грифом 'Особой важности. Уничтожить в 2020 году'. Успел прочитать несколько страниц. Там шла речь о 'проекте по созданию биологических бойцов'. О скрещивании человека с приматами для получения 'существ с силой обезьяны и интеллектом человека'".
Неужели это правда? Неужели Сталин действительно приказал создавать гибридов людей и обезьян?
Косвенно это подтверждает ещё один факт. В 1930 году под Москвой был создан закрытый биологический объект. Тот самый, руины которого стоят до сих пор. Его возглавил профессор Иванов, только что вернувшийся из Африки. И начались эксперименты, о которых не должен был знать никто.
Глава 3: Человек, который хотел изменить природу
Илья Иванович Иванов. Имя, которое почти стёрли из советской истории. Три буквы "И" в архивных документах — это он. Но кто он был на самом деле? Гениальный учёный или безумец, зашедший слишком далеко?
Родился в 1870 году в Курске. Блестяще окончил университет, стал одним из ведущих биологов Российской империи. Его специализация — искусственное осеменение животных. Звучит скучно, но Иванов был пионером. Он первым в мире создал гибриды зебры и лошади, зубра и коровы. То, что казалось невозможным, он делал реальностью.
К 1910 году Иванов был знаменит. Его приглашали на международные конференции, его методы использовали в сельском хозяйстве по всему миру. Но ему этого было мало. В личном дневнике, обнаруженном много лет спустя, есть запись: "Границы между видами — это условность. Природа не знает запретов. Запреты придумали люди".
После революции Иванов не эмигрировал, как многие учёные. Остался. Более того — активно сотрудничал с новой властью. Почему? Потому что большевики давали то, чего не давала царская Россия — неограниченное финансирование и полную свободу экспериментов.
В 1924 году на закрытом совещании биологов Иванов выступил с шокирующим докладом. Суть его была такова: человек и обезьяна имеют 98 процентов общих генов. Теоретически их можно скрестить. Теоретически можно создать гибрид.
Присутствовавшие учёные были в шоке. Это противоречило всем этическим нормам, всем религиозным представлениям. Но один человек заинтересовался. Представитель ЦК партии, присутствовавший на совещании, передал доклад выше. Очень высоко.
Через полгода Иванова вызвали в Кремль. После той встречи он получил неограниченный бюджет, секретное задание и полную поддержку государства. Что именно ему сказали за закрытыми дверями кремлёвского кабинета — неизвестно. Но результат очевиден: Иванов начал свой самый амбициозный и страшный проект.
Коллеги вспоминали, что после той встречи он изменился. Стал скрытным, нервным. Одна из его ассистенток рассказывала: "Профессор говорил, что делает важнейшее дело для Родины. Что через десять лет его имя будет в каждом учебнике. Но в глазах его была не радость, а... страх".
В 1926 году Иванов отправился в Африку. С собой он взял специальное оборудование, запас медикаментов и инструкции, которые держал в личном сейфе. Французские колониальные власти предоставили ему исследовательскую станцию в Гвинее. Они думали, что он изучает приматов.
Они ошибались. Иванов начал эксперименты, о которых не должен был знать никто. Эксперименты, которые перечеркнули все границы дозволенного.
Глава 4: Что произошло в джунглях Гвинеи
Ноябрь 1926 года. Илья Иванов прибывает на биологическую станцию Киндиа во Французской Гвинее. Официальная цель экспедиции — изучение размножения шимпанзе и горилл для советской зоологии. Реальная цель была совсем другой.
С собой Иванов привёз оборудование, которое вызвало недоумение у местного персонала станции. Хирургические инструменты. Микроскопы высочайшей точности. Запечатанные контейнеры с биологическими материалами. Зачем всё это для простого наблюдения за обезьянами?
Французский администратор станции Пьер Дюбуа писал в письме в Париж: "Русский профессор ведёт себя крайне подозрительно. Требует абсолютной приватности. Запретил персоналу входить в лабораторный корпус. Работает только по ночам. Что он там делает?"
В архивах Института Пастера во Франции сохранилась переписка тех лет. В феврале 1927 года Дюбуа отправил тревожное сообщение: "Профессор И. проводит эксперименты, природа которых мне неизвестна. Местные работники отказываются помогать ему, называют его 'одержимым дьяволом'. Прошу инструкций".
Что именно делал Иванов в тех джунглях? Согласно его собственным отчётам в Москву, он пытался осуществить искусственное осеменение самок шимпанзе человеческим биоматериалом. Первые попытки провалились. Животные не выживали после процедуры.
Но Иванов не сдавался. В марте 1927 года он изменил методику. Подробности неизвестны — соответствующие страницы его дневника были вырваны. Известно только, что он заказал строительство специальных клеток с усиленными прутьями и системой изоляции.
Для чего нужна изоляция в тропическом климате? И почему клетки должны быть настолько прочными?
В июне 1927 года произошёл инцидент. Один из местных рабочих станции попал в больницу с тяжёлыми травмами. Он утверждал, что на него напало "что-то", содержавшееся в закрытом корпусе лаборатории. "Это была не обезьяна, — бредил он в лихорадке. — Глаза были почти человеческие. Оно смотрело на меня и... понимало".
Через неделю после этого инцидента французские колониальные власти внезапно прервали контракт с Ивановым и потребовали немедленно покинуть станцию. Официальная причина — "нарушение протокола исследований". Реальная причина до сих пор неизвестна.
Советский историк Михаил Попов, получивший в 2003 году доступ к французским колониальным архивам, обнаружил странный документ. Рапорт военного врача, осматривавшего лабораторию Иванова после его отъезда: "Обнаружены следы медицинских процедур неустановленного характера. В одной из клеток найдены человеческие волосы. Рекомендую провести полную санитарную обработку помещения и уничтожить все биологические материалы".
Человеческие волосы в клетке для обезьян? Как они там оказались?
Иванов покинул Гвинею в спешке. С собой он увёз несколько шимпанзе и горилл, а также запечатанные контейнеры с "биологическими образцами". Что было в тех контейнерах — осталось тайной. Таможенные документы той эпохи не сохранились.
Но есть одно любопытное свидетельство. Капитан парохода, доставившего Иванова в Одессу, рассказывал коллегам: "Странный был груз у профессора. Клетки стояли в трюме. А по ночам оттуда доносились звуки. Не обезьяньи. Какие-то... другие. Будто кто-то пытался говорить, но не мог".
Что привёз Иванов из Африки? Просто обезьян для дальнейших исследований? Или что-то большее? Что-то, что нельзя было оставлять в Гвинее под присмотром французов?
Ответ на этот вопрос ждал его в секретной лаборатории под Москвой, куда он прибыл осенью 1927 года. Там эксперименты продолжились. Там всё зашло ещё дальше.
Глава 5: Лаборатория, которой не должно было существовать
Осень 1927 года. Иванов возвращается в СССР. Его встречают не как опального учёного, изгнанного из Африки, а как героя. Ему предоставляют всё, что он требует. Деньги, оборудование, персонал. И главное — секретный объект в Подмосковье, где никто не задаст лишних вопросов.
Тот самый объект, руины которого стоят до сих пор.
Строительство началось ещё во время его африканской экспедиции. ОГПУ выделило заключённых из ближайших лагерей. Работы велись круглосуточно. Местных жителей выселили, деревню стёрли с карт. Периметр оградили колючей проволокой и вышками с охраной.
Бывший инженер-строитель Григорий Соколов, участвовавший в возведении объекта, оставил мемуары, которые его семья опубликовала только в 2010 году. Там есть леденящие кровь детали.
"Нам приказали построить три корпуса, — писал Соколов. — Первый — обычная лаборатория. Второй — с усиленными стенами и специальными клетками. Металл для прутьев привезли такой толщины, что я удивился: какие звери там будут содержаться? Третий корпус построили под землёй. Операционные. Родильные блоки. Зачем биологам родильные блоки?"
Зачем действительно? Иванов изучал искусственное осеменение, а не роды.
Соколов продолжал: "Самое жуткое — это изоляторы. Маленькие камеры с толстыми стенами. Одиночные. В каждой — кровать, унитаз и маленькое окошко в двери. Прораб сказал: 'Для особо опасных образцов'. Я тогда подумал: какие могут быть опасные образцы в биологической лаборатории?"
В декабре 1927 года объект заработал. Иванов привёз из Африки тринадцать обезьян — девять шимпанзе и четыре гориллы. Их разместили в специальном корпусе. Начался новый этап экспериментов.
Но обезьян было недостаточно. Для своих опытов Иванов нуждался в человеческом материале. И власть предоставила ему это.
В архивах НКВД сохранился приказ от января 1928 года: "Для нужд спецобъекта под руководством профессора И.И.И. выделить из лагерей добровольцев женского пола в количестве двадцати человек. Критерии: возраст 20-30 лет, физически здоровые, приговор не менее 10 лет".
"Добровольцы" в кавычках. Заключённым обещали досрочное освобождение за участие в "важном государственном эксперименте". Им не объяснили, в чём именно этот эксперимент заключается.
Одна из немногих выживших участниц, Мария Игнатьева, дала показания в 1956 году во время хрущёвской оттепели. Её протокол допроса рассекретили только в 1990-х.
"Нас привезли в лабораторию зимой, — рассказывала она. — Сказали, что мы будем участвовать в медицинских опытах, после которых нас освободят. Первые недели просто брали анализы крови, проводили обследования. А потом начались... процедуры".
Игнатьева замолчала во время допроса. Следователь записал: "Свидетель отказывается давать показания, находится в состоянии сильного эмоционального потрясения".
Через час она продолжила: "Нас помещали в операционную. Делали наркоз. Когда я просыпалась, чувствовала боль. Профессор говорил, что это нормально. Что через девять месяцев мы будем свободны. Девять месяцев... Вы понимаете?"
Неужели Иванов пытался имплантировать человеческим женщинам эмбрионы обезьян? Или наоборот — пытался создать гибридные эмбрионы?
Охранник объекта Пётр Семёнов писал в дневнике: "Март 1928 года. Одна из женщин в изоляторе кричала всю ночь. Утром её увезли в подземный корпус. Больше не видел. Спросил у медсестры — что с ней? Она побледнела и сказала: 'Не спрашивай. Забудь, что она вообще была'".
Другая запись, май 1928 года: "Видел, как выносили из операционной что-то завёрнутое в простыню. Маленькое. Размером с младенца. Оно шевелилось. Врачи несли быстро, не давали рассмотреть. Один из них плакал. Взрослый мужчина плакал".
Что там родилось? Или не родилось?
Биолог Анна Ковалёва, изучавшая эту тему, высказала предположение: "Если эксперименты действительно проводились, они не могли быть успешными. Человек и обезьяна слишком генетически различны. Беременность либо прервалась бы сама, либо плод был бы нежизнеспособен. Но попытки... попытки могли быть".
К лету 1928 года в лаборатории работало тридцать учёных, пятьдесят технических сотрудников и сотня охранников. Режим секретности был абсолютным. Даже члены семей сотрудников не знали, где те работают.
А эксперименты становились всё более отчаянными. Иванов понимал: время идёт, результатов нет, а терпение властей небезгранично. Он пошёл ещё дальше. Настолько далеко, что даже его ассистенты начали отказываться участвовать в опытах.
Один из них, профессор Сергей Воронов, подал рапорт об уходе в октябре 1928 года. Через неделю его нашли мёртвым в собственной квартире. Официально — самоубийство. Но его вдова утверждала: "Сергей никогда не покончил бы с собой. Он был верующим. Перед смертью он сказал мне: 'То, что делает Иванов — это не наука. Это мерзость'. На следующий день его не стало".
Что же именно делал Иванов в той подземной лаборатории? Какие существа там рождались и умирали? И главное — был ли хоть один успешный результат?
Документы молчат. Свидетели мертвы. Остались только руины, царапины на стенах и ночные кошмары тех немногих, кто выжил и согласился говорить.
Глава 6: След, который пытались стереть
Любое историческое расследование начинается с документов. Но что делать, когда документов нет? Когда архивы пусты, дела засекречены, а свидетели молчат?
Именно с этим столкнулись исследователи, пытавшиеся раскрыть правду о лаборатории Иванова.
Первые попытки найти официальные материалы начались ещё в 1990-е, после открытия части советских архивов. Историки обратились в ФСБ с запросом о "биологическом объекте в Московской области, 1927-1930 годы". Ответ пришёл через полгода: "Документы по указанному объекту не обнаружены".
Не обнаружены — или уничтожены?
Профессор Андрей Зимин из Института истории РАН потратил десять лет на поиски. Он проверил архивы Минобороны, НКВД, Академии наук, личные фонды учёных той эпохи. Результат? Практически ничего.
"Это невозможно, — говорил Зимин в интервью 2015 года. — Объект существовал минимум три года. Там работали десятки людей. Выделялось огромное финансирование. И при этом — ни одного полноценного документа? Кто-то очень тщательно зачистил следы".
Но идеальных зачисток не бывает. Всегда остаются крохи. И эти крохи рассказывают страшную историю.
В архиве НКВД Московской области обнаружилась папка с делами заключённых, переведённых на "спецобъекты" в 1928 году. Двадцать три женщины. У каждой — пометка: "Переведена на объект №7. Дальнейшая судьба неизвестна". Неизвестна? Куда они делись?
Ни одна из этих женщин больше нигде не упоминается. Ни в тюремных документах, ни в списках освобождённых, ни в актах о смерти. Они просто исчезли из всех записей. Словно их никогда не существовало.
Ещё одна зацепка — бухгалтерские документы. Сухие цифры уничтожают реже, чем научные отчёты. В Российском государственном архиве экономики нашлись счета на закупку оборудования для "объекта Сухуми-2" за 1928-1929 годы.
Что покупали? Хирургические инструменты — на сумму, достаточную для оснащения крупной больницы. Медикаменты для родовспоможения. Инкубаторы для недоношенных младенцев. Зачем биологической лаборатории инкубаторы?
Самая загадочная позиция: "Специальные клетки усиленной конструкции — 50 штук". Пятьдесят клеток. Тринадцать обезьян Иванов привёз из Африки. Для кого остальные тридцать семь?
В личном фонде наркома здравоохранения Семашко хранится любопытная переписка. Письмо от главврача одной из московских больниц, февраль 1929 года: "Прошу разъяснить ситуацию с объектом в Подмосковье. К нам трижды доставляли пациенток в критическом состоянии. Диагнозы странные: 'осложнения после экспериментальной процедуры'. На вопросы женщины не отвечают, находятся в шоке. Одна умерла, не приходя в сознание. Что там происходит?"
Ответа на это письмо в архиве нет. Зато есть пометка на полях: "Передать в ОГПУ. Врача предупредить о неразглашении".
В 2008 году архивист Елена Морозова случайно наткнулась на странное дело в спецхране. Папка с грифом "Совершенно секретно. Хранить вечно". Внутри — всего три документа.
Первый: приказ о закрытии объекта №7, датированный ноябрём 1930 года. Причина: "Достижение целей не представляется возможным". Второй: распоряжение об уничтожении всех материалов исследований. Третий: список сотрудников с пометками об их дальнейшей судьбе.
Морозова успела сфотографировать список на телефон. Из сорока двух фамилий тридцать восемь помечены одинаково: "Репрессирован 1930-1931". Расстреляны или отправлены в лагеря. Заметали следы.
Но самое интересное — резолюция в конце приказа о закрытии. Написано от руки, красными чернилами: "Все биологические образцы уничтожить. Помещения продезинфицировать. Факт существования объекта из документации изъять. Л.Б."
Л.Б. — Лаврентий Берия. Он лично контролировал уничтожение следов.
Почему такая секретность? Если эксперименты провалились, зачем скрывать неудачу? СССР никогда не стеснялся публиковать научные неудачи, списывая их на "происки врагов" или "объективные трудности".
Но эту неудачу прятали особенно тщательно. Словно речь шла не просто о провале, а о чём-то настолько ужасном, что об этом нельзя было знать никому. Никогда.
Историк Дмитрий Волков высказал предположение: "Возможно, эксперименты зашли так далеко, что результаты было невозможно показать. Даже сталинскому руководству. Что-то там родилось или было создано. Что-то настолько чудовищное, что единственным выходом стало уничтожение всех свидетельств".
В 2019 году группа энтузиастов попыталась получить доступ к закрытым фондам ФСБ через суд. Требование: рассекретить документы о "биологическом объекте №7, 1927-1930 годы". Суд отказал. Мотивировка: "Информация относится к государственной тайне".
Прошло девяносто лет. Все участники мертвы. Объект заброшен. Но документы до сих пор засекречены.
Что там написано? Что настолько страшно, что не может быть рассекречено даже сейчас?
Глава 7: Те, кто видел
Когда документов нет, остаются только люди. Точнее, их воспоминания. Размытые, противоречивые, иногда фантастические. Но в каждой легенде есть зерно правды.
Жители окрестных деревень передают истории из поколения в поколение. Истории о том, что происходило в той лаборатории. И эти истории не дают спать по ночам.
Василий Кротов, 87 лет, живёт в деревне Ольховка в пяти километрах от заброшенного объекта. Его отец работал водителем, возившим грузы на секретную станцию.
"Батя никогда не рассказывал, что там видел, — говорит Василий. — Молчал как партизан. Только когда совсем старым стал, разболтался. Помню, сидим на крыльце, он курит и вдруг говорит: 'Вась, там такое было... Привозил я однажды клетку. Большую. Накрытую брезентом. Брезент сполз, и я увидел... Это была не обезьяна. И не человек. Что-то среднее. Смотрело на меня и... плакало. По-настоящему плакало, слёзы текли'. Я спросил — может, ему показалось? Он разозлился: 'Мне семьдесят лет, я при смерти, зачем мне врать?'"
После той беседы отец Василия прожил три дня. Умер от инсульта. Последние слова: "Там в подземелье их замуровали. Тех, что не выжили. Бетоном залили".
Анна Терентьева, 92 года, в детстве жила в самом Весёлом Посёлке, до выселения. Ей было десять лет, когда их семью переселили.
"Я помню ту ночь, — рассказывает она дрожащим голосом. — Это было летом 1929 года. Мы ещё не знали, что нас выселят. Я проснулась от крика. Такого крика я никогда не слышала. Не человеческий, но и не животный. Что-то между. Мама закрыла мне уши руками и шептала молитвы. Утром приехали солдаты и сказали: собирайтесь, через час уезжаете. Навсегда".
Она замолкает, потом добавляет: "Знаете, что самое страшное? Мне показалось, что в том крике были слова. Не разобрать какие, но интонация... как будто кто-то звал на помощь".
Внук одного из охранников, Игорь Семёнов, хранит дневник деда. Но есть записи, которые он никогда не показывал исследователям. До сих пор.
"Дед писал там вещи, в которые трудно поверить, — говорит Игорь. — Вот запись от августа 1929 года: 'Сегодня в подземном корпусе умерло ещё одно. Третье за неделю. Врачи говорят — нежизнеспособны. Слишком много мутаций. Я видел его через окошко в двери. Маленькое, сморщенное. Руки длинные, как у обезьяны. Но лицо... Господи, прости меня, но лицо было почти человеческим'".
Игорь показывает ещё одну страницу: "Октябрь 1929 года. Профессор И. каждый день проводит в подземелье. Говорят, там одно из существ выжило уже два месяца. Рекорд. Но его держат в изоляции, никому не показывают. Медсестра, ухаживавшая за ним, сошла с ума. Увезли в психиатрическую больницу. Она всё повторяла: 'Оно смотрело на меня и понимало. Понимало, что с ним сделали'".
Бывший сотрудник районного архива Пётр Логинов в 1980-х годах записывал воспоминания старожилов для местного музея. Большую часть записей ему запретили публиковать.
"Один дед рассказывал, — вспоминает Логинов, — что работал на объекте санитаром в 1930 году, перед самым закрытием. Его задачей было вывозить медицинские отходы на сжигание. Но однажды он увидел, что сжигают не только отходы. В мешках были... тела. Маленькие. Он развязал один мешок и обомлел. 'Это был младенец, — говорил он. — Но весь покрытый шерстью. С длинными руками. И деформированным черепом'. Деда вырвало прямо там. Начальник увидел, избил и пригрозил расстрелом, если проболтается".
Врач московской больницы Елена Воронина нашла в старых медицинских архивах карточки пациенток, поступавших с "объекта №7" в 1928-1930 годах. Диагнозы звучали как описания кошмаров.
"Пациентка №47: множественные внутренние разрывы неустановленной этиологии. Психическое расстройство. Отказывается от пищи. Повторяет: 'Выньте это из меня'. Умерла через три дня".
"Пациентка №52: преждевременное прерывание беременности на 7-м месяце. Плод нежизнеспособен, множественные аномалии развития. Образец передан на исследование. Пациентка находится в состоянии шока, не реагирует на внешние раздражители".
Какой образец? Куда передан? Записей нет.
Самое жуткое свидетельство оставил Николай Ершов, работавший в 1990-х годах в комиссии по реабилитации жертв политических репрессий. Он наткнулся на дело Марии Игнатьевой — одной из немногих выживших участниц экспериментов.
"Я читал её показания, — говорит Ершов. — Там были вещи, от которых меня трясло. Она рассказывала, что её трижды подвергали 'процедурам'. После третьей наступила беременность. Её изолировали. На седьмом месяце начались преждевременные роды. Она слышала крик новорождённого. Но ей не показали ребёнка. Врач сказал: 'Он не выжил. Так лучше для всех'. Но Игнатьева слышала — крик был несколько минут. Значит, оно дышало. Оно было живым".
Ершова спросили: что стало с этим ребёнком? Он развёл руками: "В деле сказано: 'Биологический образец №34. Утилизирован'".
Легенды? Выдумки? Массовая галлюцинация? Возможно. Но слишком много людей, которые никогда не встречались, рассказывают похожие истории. Слишком много деталей совпадает.
И все эти истории ведут к одному выводу: в той лаборатории что-то рождалось. Что-то, что не должно было существовать. Что-то, что пытались стереть из истории вместе с документами и свидетелями.
Но память оказалась сильнее секретности.
Глава 8: Падение профессора
13 декабря 1930 года. Илью Иванова арестовывают прямо в лаборатории. Без предупреждения, без объяснений. Сотрудники ОГПУ врываются в его кабинет, выводят в наручниках и увозят на чёрном автомобиле. Больше он никогда не вернётся в Москву.
Официальное обвинение звучало стандартно для той эпохи: "Участие в контрреволюционной организации. Вредительство в науке. Растрата государственных средств". Срок — пять лет ссылки в Алма-Ату.
Но те, кто изучал это дело, говорят: что-то здесь не так.
Во-первых, срок. Пять лет ссылки в 1930 году — это мягкое наказание. За "вредительство" расстреливали или давали десять лет лагерей. Иванова просто отправили в Казахстан, где он мог продолжать работать биологом. Почему такая снисходительность?
Во-вторых, арест произошёл через две недели после закрытия лаборатории. Объект законсервировали 1 декабря, всех сотрудников распустили или репрессировали, все материалы уничтожили. А потом арестовали самого Иванова. Словно его держали до последнего, пока не зачистили следы.
Профессор Михаил Андреев, изучавший следственное дело Иванова, обнаружил странности.
"Обычно в таких делах — сотни страниц, — говорит он. — Протоколы допросов, показания свидетелей, экспертизы. У Иванова — двадцать три страницы. Это подозрительно мало. И главное — в деле нет ни одного упоминания о его работе в лаборатории под Москвой. Ни слова. Будто этих трёх лет просто не существовало".
Что именно инкриминировали Иванову? В протоколе написано туманно: "Провёл псевдонаучные эксперименты, не имеющие практической ценности для социалистического строительства". Но какие эксперименты? Где? Молчание.
Сокамерник Иванова по алма-атинской ссылке, учитель Сергей Крылов, позже рассказывал: "Илья Иванович был сломлен. Не физически — морально. Он почти не говорил о прошлом. Но однажды, когда мы выпили, проговорился. Сказал: 'Меня арестовали не за то, что я сделал. Меня арестовали, чтобы я молчал о том, что видел'".
Что он видел? Результаты своих экспериментов? То, что родилось в подземных операционных? Или что-то ещё более страшное?
Есть две версии, почему Иванова убрали.
Первая версия: эксперименты провалились полностью. Он потратил огромные деньги, три года работы, десятки человеческих жизней — и не получил ничего. Сталин не прощал неудач. Но тогда почему не расстреляли? Почему мягкий приговор?
Вторая версия: эксперименты зашли слишком далеко. Что-то получилось. Но результат оказался настолько чудовищным, что его нельзя было ни показать, ни использовать. Требовалось уничтожить всё — образцы, документы, свидетелей. И самого автора нужно было изолировать, но не убивать. Потому что в будущем его знания ещё могли пригодиться.
В архивах ФСБ есть любопытный документ — рапорт начальника тюрьмы в Алма-Ате от марта 1931 года: "Заключённый Иванов И.И. постоянно требует бумагу и письменные принадлежности. Утверждает, что пишет научный труд, который 'изменит представление человечества о природе'. Просьбу отклонить. Иванов находится под особым надзором, переписка запрещена".
Какой научный труд? О чём он хотел написать? Эти записи так и не были найдены.
Бывший сотрудник лаборатории, профессор Андрей Завадский, тоже был арестован в 1930 году. Его отправили в лагерь на Колыму. Но он выжил, вернулся после реабилитации в 1956 году. И дал показания.
"Иванов был одержим, — рассказывал Завадский. — В последние месяцы работы он спал по три часа в сутки. Проводил эксперимент за экспериментом. Когда я спросил, зачем такая спешка, он ответил: 'Время уходит. Они теряют терпение. Мне нужен результат. Хотя бы один жизнеспособный образец'".
Завадского спросили: получил ли Иванов этот результат? Он замолчал. Потом сказал: "Я видел кое-что в последнюю неделю перед закрытием. В изолированной камере подземного корпуса. Меня пустили случайно, перепутали с другим врачом. Там лежало... существо. Живое. Я не могу его описать. Не хочу. Через час меня вызвали к начальнику охраны и приказали забыть всё, что я видел. Я забыл. До сих пор пытаюсь забыть".
12 марта 1932 года Илья Иванов умер в Алма-Ате. Официальная причина — кровоизлияние в мозг. Ему было 62 года. Похоронен на местном кладбище, могила не сохранилась.
Но есть странность. В день его смерти в Алма-Ату прилетел специальный представитель ОГПУ из Москвы. Зачем? Иванов был обычным ссыльным, одним из тысяч. Почему его смерть требовала внимания из центра?
Врач, подписавший свидетельство о смерти, через много лет сказал своему внуку: "На теле Иванова были следы инъекций. Свежие. Я не спросил — откуда. Побоялся".
Умер ли Иванов своей смертью? Или его убрали, когда он перестал быть нужным?
А главное — успел ли он рассказать кому-то свою тайну? Или унёс её в могилу вместе со всеми ужасами той подмосковной лаборатории?
Ответов нет. Есть только вопросы и подозрения. И ощущение, что история Иванова — это не конец. Это лишь промежуточная точка в чём-то более масштабном и страшном.
Глава 9: Три версии одной тайны
Прошло почти сто лет. Документы уничтожены, свидетели мертвы, лаборатория заброшена. Но вопрос остаётся: что на самом деле произошло в той подмосковной лаборатории? И почему это до сих пор скрывают?
Существует три основных версии. Каждая имеет своих сторонников. Каждая подкреплена косвенными доказательствами. И каждая звучит настолько правдоподобно, что отвергнуть её полностью невозможно.
Версия первая: Проект успешен, результаты засекречены
Что если эксперименты Иванова не провалились? Что если он действительно создал то, что планировал — гибриды человека и обезьяны? И что если СССР использовал их в своих целях?
Эту версию активно продвигают конспирологи. И у них есть аргументы.
В 1932 году, сразу после смерти Иванова, НКВД создало закрытое подразделение "Лаборатория Х". Официально — для биологических исследований в интересах обороны. Неофициально — никто не знает чем они занимались. Объект работал до 1953 года, до смерти Сталина. Потом был закрыт и стёрт из всех документов.
Совпадение? Или продолжение работы Иванова?
В немецких архивах сохранились донесения абвера времён Великой Отечественной войны. Одно из них, датированное июлем 1943 года, сообщает: "Согласно данным агентуры, Советы используют на фронте особые диверсионные группы. Бойцы невероятной физической силы, действуют преимущественно ночью. Пленных не берут. Один наш офицер утверждает, что видел их вблизи — описывает как 'волосатых дикарей с почти обезьяньими лицами'".
Галлюцинация? Пропаганда? А может, реальность?
Американский историк Джеймс Патрик изучал советские военные эксперименты. Он нашёл упоминание о "спецподразделении 19-К" — элитной штурмовой группе, существовавшей в 1941-1945 годах. Бойцы набирались по странным критериям: рост не выше 160 см, непропорционально длинные руки, повышенная физическая сила. Все погибли к концу войны. Списки личного состава засекречены до 2040 года.
"Это выглядит как попытка скрыть что-то необычное, — говорит Патрик. — Зачем секретить списки обычного подразделения на сто лет? Если только там служили не совсем обычные люди".
Ещё одна зацепка — рассказы ветеранов. В 1990-е годы несколько фронтовиков упоминали о встречах с "дикими" бойцами. "Молчаливые, необщительные, — вспоминал участник Сталинградской битвы Иван Косарев. — Говорили мало, почти рычали. В атаку шли без страха. Дрались голыми руками, будто звери. Мы их побаивались, честно говоря".
Конспирологи идут дальше. Они утверждают: гибриды использовались не только в войну. После 1945 года их переквалифицировали в охранников особо важных объектов. В шахты урановых рудников. В секретные города. Туда, где не нужна была способность думать — только сила и послушание.
Доказательств нет. Но слухи есть.
Версия вторая: Полный провал и сталинский позор
Прямо противоположная теория. Что если всё провалилось с треском? Что если Иванов потратил три года и миллионы рублей впустую, не получив ни одного жизнеспособного результата?
Сталин не прощал неудач. Особенно публичных. Особенно в науке, которая должна была доказать превосходство социализма.
Историк Владимир Кузнецов придерживается этой версии: "Посмотрите на факты. Объект закрыт внезапно в 1930 году. Все материалы уничтожены. Сотрудники репрессированы. Это классическая зачистка провалившегося проекта. Сталин не хотел, чтобы мир узнал: СССР потратил огромные ресурсы на бредовую идею скрещивания людей с обезьянами".
Действительно, представьте международный скандал. Советский Союз, который претендовал на роль передового государства, занимался средневековыми экспериментами. Запад получил бы идеальный пропагандистский материал.
Поэтому всё уничтожили. Навсегда. Иванова сослали, чтобы молчал. Свидетелей разогнали по лагерям. Документы сожгли. Лабораторию законсервировали.
Кузнецов приводит аргумент: "Если бы проект был успешным, его бы продолжили. Создали бы новые объекты, новые лаборатории. Но ничего такого не было. После 1930 года тема гибридизации человека исчезла из советской науки полностью. Это признак провала, а не успеха".
Но тогда возникает вопрос: зачем секретить провал столько лет? СССР рассекретил документы о репрессиях, о Катыни, о ГУЛАГе. Но про лабораторию Иванова — молчание. Почему?
Может, провал был настолько позорным, что о нём стыдно говорить даже сейчас?
Версия третья: Эксперимент удался, но результат был чудовищен
Самая страшная версия. Самая правдоподобная.
Что если Иванов действительно создал гибриды? Но они оказались настолько ужасными, настолько нежизнеспособными, настолько противоестественными, что их пришлось уничтожить?
Биолог Елена Соколова моделировала возможные результаты экспериментов Иванова: "Даже если теоретически беременность наступила, плод был бы с множественными мутациями. Деформированный череп, недоразвитые органы, хромосомные аномалии. Если бы такое существо родилось живым, оно страдало бы постоянно. Жизнь в муках".
Представьте: существа с человеческим сознанием, запертым в деформированном теле. С инстинктами животного и проблесками человеческого разума. Неспособные ни жить нормально, ни умереть.
Это объясняет крики, о которых рассказывали свидетели. Это объясняет, почему медсестра сошла с ума. Это объясняет, почему Иванова арестовали сразу после закрытия объекта — он создал живой кошмар, который нужно было немедленно прекратить.
Журналист Андрей Солнцев нашёл упоминание в мемуарах одного высокопоставленного чекиста: "В 1930 году пришлось ликвидировать последствия одного биологического эксперимента. Не могу раскрыть подробности. Скажу лишь: есть вещи, которые нельзя создавать, даже если ты можешь. Некоторые двери лучше не открывать".
Если эта версия верна, то секретность объяснима. Это не научный провал и не военная тайна. Это преступление против природы. Против человечности. И признать его — значит признать, что советская наука переступила все мыслимые границы морали.
Поэтому молчат. Поэтому секретят. Не ради политики или пропаганды. А потому что некоторые истины настолько ужасны, что их лучше похоронить навсегда.
Три версии. Три объяснения. Какая из них правда? Может, все три частично верны? Или существует четвёртая версия, о которой мы даже не догадываемся?
Ответ лежит в тех самых документах, которые до сих пор под грифом "совершенно секретно". В показаниях, которые не дают читать. В могилах под бетонным полом той заброшенной лаборатории.
Но есть ещё один источник правды. Самый надёжный и самый беспощадный. Наука.
Глава 10: Когда миф интереснее правды
А теперь — реальность. Скучная, банальная, разочаровывающая реальность.
Илья Иванов действительно пытался скрещивать людей с обезьянами. Это факт. Он действительно проводил эксперименты в Африке и в СССР. Это тоже факт. Но вот результат...
Результата не было. Вообще.
Современная генетика объясняет почему. У человека 46 хромосом, у шимпанзе — 48. Разница в два процента генома кажется незначительной, но она критична. Оплодотворение между видами биологически невозможно. Даже если бы Иванов каким-то чудом добился беременности, эмбрион погиб бы на ранних стадиях развития.
Никаких гибридов. Никаких мутантов. Никаких существ с человеческими глазами и обезьяньей шерстью. Это всё — физически невозможно.
Биолог Сергей Алексеев категоричен: "Иванов был талантливым учёным в области искусственного осеменения животных. Но он переоценил свои возможности. Технологии 1920-х годов не позволяли даже близко подойти к межвидовой гибридизации приматов. Все его попытки были обречены с самого начала".
Лаборатория под Москвой? Существовала. Но это была обычная биологическая станция по изучению приматов. Обезьян действительно завозили для медицинских экспериментов — изучали физиологию, проверяли вакцины, тестировали лекарства. Стандартная научная работа той эпохи.
Почему тогда такая секретность? Потому что в СССР секретным было всё. Особенно то, что касалось биологии и медицины. Особенно если финансировалось напрямую из Кремля.
Арест Иванова? Типичная история 1930-х годов. Началась волна репрессий против интеллигенции. Учёных арестовывали массово — часто без всякой причины, просто по разнарядке. Иванов попал под эту мясорубку вместе с тысячами других.
Никакого заговора. Никакого сталинского гнева за провалившийся проект. Просто время и место оказались не те.
Смерть в ссылке? Иванову было 62 года, он пережил сильный стресс ареста и депортации. Инсульт в таких условиях — печальная, но абсолютно естественная смерть.
Откуда же взялись все эти легенды? Свидетельства очевидцев? Страшные истории?
Советская секретность породила слухи. Слухи обросли деталями. Детали превратились в легенды. А современные конспирологи превратили легенды в "сенсационные разоблачения".
Крики по ночам? Обезьяны действительно кричат — громко и жутко. Особенно шимпанзе. Для тех, кто никогда их не слышал, это может показаться чем-то нечеловеческим.
"Существа с человеческими глазами"? Обезьяны и так похожи на людей. В сумерках, в страхе, издалека — воображение дорисует остальное.
Замурованные подземелья? Обычные подвальные помещения, которые законсервировали после закрытия станции. Бетон, тишина, заброшенность — идеальная почва для мистификаций.
История лаборатории Иванова — это история о том, как секретность плодит мифы. Как страх создаёт монстров там, где их нет. Как желание верить в сенсацию побеждает скучную правду.
Реальность такова: советский учёный попытался совершить научный прорыв, не имея для этого технологий. Провалился. Попал под репрессии. Умер в ссылке. Конец истории.
Всё остальное — домыслы, легенды и конспирологические фантазии.
Разочарованы? Хотели тайну? Монстров? Государственный заговор?
Извините. Наука редко бывает такой захватывающей, как хотелось бы. Но в этом и есть её сила — она показывает мир таким, какой он есть. Даже если это менее интересно, чем мифы о нём.
Правда в том, что никаких гибридов не было. Никаких чудовищ. Только обычный научный провал, засекреченный советской бюрократией и раздутый народной фантазией до размеров легенды.
А руины той лаборатории до сих пор стоят в подмосковном лесу. Пустые. Молчаливые. Хранящие не страшные тайны, а лишь память о провалившемся эксперименте и сломанных судьбах.
Иногда реальность действительно скучнее мифа.