Советские Секреты

Военный госпиталь в Ташкенте, октябрь тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года. В палате интенсивной терапии лежит человек, обмотанный бинтами почти полностью. Видны только глаза. Рядом с кроватью — группа военных врачей и двое штабных офицеров. Они смотрят на него как на привидение.​ Один из врачей держит в руках рентгеновские снимки. Показывает другому, качает головой: «Посмотри сюда. Осколки везде — в грудной клетке, в животе, в ногах. Один прошёл в миллиметре от сердца. Другой — рядом с позвоночником...

Рассвет, лето тысяча девятьсот сорок второго года. Где-то в лесах под Ржевом. Разведгруппа выходит на связь с основными силами — но вместо чёткого сигнала слышат только треск, помехи и странный повторяющийся звук. Будто кто-то стучит по ключу через равные промежутки. Медленно. Механически. Без пауз. Командир связи хмурится: «Это наша? Или немцы глушат?» Частота правильная, позывной свой. Но манера передачи странная — слишком равномерная, как будто работает не человек, а машина. Пытаются выйти на контакт — ответа нет...

Ночь, зима тысяча девятьсот сорок третьего. Передовая, примерно семьдесят километров севернее Смоленска. Точную деревню назвать сложно — линия фронта постоянно смещалась, названия менялись. Окопы разбитые, земля мёрзлая, пар изо рта бойцов смешивается с редкими вспышками ракет где-то на горизонте. Камера скользит вдоль траншеи — лица серые, измотанные, кто-то поправляет подсумок, кто-то закуривает, держа сигарету в кулаке, чтобы огонёк не видел противник. Она была единственной женщиной в этом окопе...

В Советском Союзе формально никогда не было «первых леди». Нет в протоколах, нет в газетах, нет в хронике. Жена генсека, наркома, главы государства — словно призрак, который живёт рядом, но в официальной картине не существует. Когда смотришь парады на Красной площади, видишь бесконечные ряды одинаковых мужских лиц в шинелях и френчах — но рядом ни одной женщины, ни намёка на семейность. Культ вождя строился по принципу монолита: один человек, без человеческих слабостей, без домашней жизни, без жены, которая могла бы что‑то сказать или показать...

Глава 1. Пророчество о завершении конфликта Владимир Жириновский — человек, чьи слова часто воспринимались как эпатаж, но история раз за разом доказывает их пророческую силу. Одно из самых резонансных его предсказаний касалось специальной военной операции на Украине. Ещё задолго до её начала Жириновский говорил, что этот конфликт неизбежен, что он станет поворотным моментом для всей Европы и что завершится он не скоро — но завершится обязательно, изменив карту мира навсегда. В своих выступлениях...

Знаете, что общего между Сталиным и вашим бывшим, который удаляет все совместные фотографии после расставания? Правильно — маниакальное желание стереть неудобное прошлое. Только вот Сталин делал это с помощью НКВД, а не фотошопа. Итак, представьте: 1906 год, Тифлис, который сейчас называется Тбилиси. В архивах Грузинского национального музея хранится фотография. На первый взгляд — ничего особенного. Молодой человек лет двадцати с характерной шевелюрой и уже тогда жёстким взглядом. Это Иосиф Джугашвили, будущий Сталин...

В шестидесяти километрах от Москвы существует место, которого нет на картах. Официально там ничего нет. Но те, кто живёт в соседних деревнях, знают: там что-то есть. И туда лучше не ходить. Это началось с анонимного письма в редакцию одного исторического журнала. "Ищите деревню Весёлый Посёлок, — было написано корявым почерком. — Там всё ещё стоят здания. Советские здания. Мой дед работал там в тридцатых. Перед смертью сказал: 'Там такое делали, что лучше человечеству не знать'". Письмо не было подписано...

Москва, Центральный архив ФСБ, 2023 год. Историк Михаил Соколов получает доступ к очередной партии рассекреченных документов НКВД. Среди тысяч пожелтевших папок его внимание привлекает дело с грифом «Совершенно секретно. Хранить вечно. К уничтожению не подлежит». Номер дела: 7-С/К-1952. Соколов открывает потрёпанную обложку. Первый документ — служебная записка от 15 января 1953 года, подписанная лично Лаврентием Берией. Текст краток и загадочен: «Прекратить наблюдение за объектом К. Эксперимент завершён...

В самом сердце советской власти, в тех коридорах, где решались судьбы миллионов, где каждый шаг записывали, каждое слово взвешивали, где доверие было редкостью, а подозрения — нормой жизни, десятилетиями работал человек, который одновременно служил двум хозяевам. Москве — и её врагам.​ Его досье хранилось в закрытых архивах под максимальным грифом. Его имя не произносили вслух даже те, кто был в курсе. А его действия привели к таким последствиям, что обе стороны — и советская разведка, и спецслужбы противника — боялись огласки...

Осень 1941 года. Москва дрожит не только от канонады под Волоколамском, но и от шёпота в очередях: «город сдадут», «всё самое ценное уже вывезли». В то время как одни эшелоны открыто увозят заводы и музеи, другие составы уходят в темноте — без номеров в расписании и без упоминаний в газетах.​ На фоне официальных сводок, уверяющих, что «столица стоит», внутри ведомств идёт лихорадочная эвакуация золота, архивов и секретных материалов. В легендах этих дней появляется образ «золотого поезда» — состава, якобы набитого слитками и драгоценностями, отправленного ночью из Москвы в глубь страны...

Представьте: вы живёте в стране, где каждый телефонный звонок записывается, каждое письмо вскрывается, а за вашей квартирой следят круглосуточно. Не потому, что вы шпион или преступник. Просто вы посмели любить не так, как велит государство. Как работала машина КГБ, превращавшая обычных людей в агентов поневоле? Почему спецслужбы тратили огромные ресурсы на слежку за теми, кто не представлял никакой угрозы безопасности? Что происходило в кабинетах на Лубянке, когда очередная жертва оказывалась перед...

Как вышло, что звёзды советской эстрады, поющие о «народной душе» и «родных просторах», на самом деле сбежали из своих деревень при первой возможности и больше никогда не вернулись? Почему Надежда Бабкина, разъезжающая в кокошниках по элитным концертным площадкам, превратила грязные избы и пьяные посиделки своего детства в золотую жилу, продавая миллионам ностальгию по «простоте», от которой сама давно сбежала в московские пентхаусы? Зачем Маша Распутина, певшая за копейки для полуглухих стариков...