Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Ко мне вернулись не только воспоминания, но и чувства к Льву. Передо мной встал мучительный выбор между прошлым и настоящим • Год и день

Хаос, который устроил Максим снаружи, оказался гениально простым и эффективным. Он не стал ломиться в ангар. Он подогнал нанятый грузовик к воротам соседнего, занятого легальным арендатором склада, включил сирену и начал орать в мегафон о «утечке газа» и «немедленной эвакуации». В считанные минуты территория заполнилась встревоженными рабочими, охраной и, что самое главное, местной полицией, вызванной перепуганными арендаторами. Надзиратели «Хранителей» оказались в ловушке. Их миссия была тайной. Появление полиции и внимание со стороны обычных людей были для них худшим из кошмаров. Они не могли открыто применить силу, не могли никого задерживать. Их протокол в таких ситуациях был один — отступление и зачистка следов. В суматохе мы с Львом, всё ещё держась за руки, просто вышли через боковую дверь ангара и растворились в толпе рабочих, которые сами не понимали, что происходит. Кирилл, отслеживавший нас через камеру, направил нас по безопасному маршруту к заранее подготовленной укрытой м

Хаос, который устроил Максим снаружи, оказался гениально простым и эффективным. Он не стал ломиться в ангар. Он подогнал нанятый грузовик к воротам соседнего, занятого легальным арендатором склада, включил сирену и начал орать в мегафон о «утечке газа» и «немедленной эвакуации». В считанные минуты территория заполнилась встревоженными рабочими, охраной и, что самое главное, местной полицией, вызванной перепуганными арендаторами.

Надзиратели «Хранителей» оказались в ловушке. Их миссия была тайной. Появление полиции и внимание со стороны обычных людей были для них худшим из кошмаров. Они не могли открыто применить силу, не могли никого задерживать. Их протокол в таких ситуациях был один — отступление и зачистка следов.

В суматохе мы с Львом, всё ещё держась за руки, просто вышли через боковую дверь ангара и растворились в толпе рабочих, которые сами не понимали, что происходит. Кирилл, отслеживавший нас через камеру, направил нас по безопасному маршруту к заранее подготовленной укрытой машине в двух кварталах оттуда.

Мы ехали молча. Лев сидел на заднем сиденье, прислонившись головой к стеклу, его глаза были закрыты. Он был бледен и истощён, но живой. Я сидела рядом, глядя на его профиль, и внутри меня бушевал ураган, сравнимый по силе с тем, что обрушился на меня в ангаре.

Воспоминания вернули не только факты. Они вернули чувства. Ту самую всепоглощающую, безумную, молодую любовь, которая когда-то заставляла мое сердце биться чаще от одного его взгляда. Я помнила тепло его кожи, запах его одежды, звук его смеха. Помнила, как замирала от счастья, когда он брал меня за руку. Как мир становился ярче и осмысленнее, когда он был рядом. Эта любовь не умерла. Её просто… заморозили. И теперь, оттаивая, она наполняла меня с такой силой, что было больно дышать.

Я любила его. Я любила его тогда, в прошлом. И это чувство, чистое и мощное, жило во мне сейчас, в настоящем.

Но рядом, за рулём, сидел Кирилл. Молчаливый, надёжный, рациональный Кирилл. Человек, который не дал мне сломаться, когда я была абсолютно одна. Который поверил в мою безумную историю, когда даже я сама в себе сомневалась. Который делил со мной холод заброшенной дачи и опасность этой авантюры. Рядом с ним я чувствовала себя не потерянной аномалией из прошлого, а сильной, способной на что-то женщиной из настоящего. Между нами не было страсти первой любви. Было что-то другое. Уважение. Доверие. Глубокая, тихая привязанность, которая, возможно, могла перерасти во что-то большее, если бы дать ей время и пространство.

И теперь эти два чувства, два мужчины, две версии меня самой — прошлая и нынешняя — столкнулись во мне в непримиримом конфликте.

Лев открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде была та же мука, то же узнавание. «Лиза… — прошептал он. — Ты… всё помнишь? По-настоящему?»

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы снова подступили к горлу.

«И чувства?» — спросил он, и в его голосе прозвучала такая хрупкая надежда, что у меня сердце оборвалось.

«Да, — выдохнула я. — Всё. И чувства тоже.»

Он закрыл глаза, будто от боли, но на его губах дрогнула слабая, счастливая улыбка. Он протянул руку, и я инстинктивно взяла её. Его пальцы сжали мои с силой утопающего, нашедшего спасительную соломинку.

В этот момент в зеркало заднего вида мельком глянул Кирилл. Его лицо было каменной маской. Он увидел этот жест. И тут же отвёл взгляд, сосредоточившись на дороге. Но в том, как напряглась его челюсть, в том, как белые костяшки пальцев сжали руль, я прочитала всё. Боль. Понимание. И принятие неизбежного.

Меня пронзило чувство вины, острое, как нож. Я причиняла боль человеку, который сделал для меня так много. Человеку, который, возможно, сам того не осознавая, уже занял в моей жизни слишком важное место.

Мы доехали до нового укрытия — снятой на подставное имя квартиры на другом конце города. Кирилл, как всегда эффективный, уже подготовил её: продукты, медикаменты, базовое оборудование для связи.

Помогая Леву выйти из машины (он был слаб), я поймала взгляд Кирилла. «Я… мне нужно поговорить с тобой», — сказала я тихо.

Он кивнул, без эмоций. «Позже. Сначала ему нужна помощь. Я проверю, не оставили ли в нём следящих устройств.»

Он увёл Льва в ванную, где у него был портативный сканер. Я осталась одна в пустой, безликой гостиной. Я села на пол, обхватив колени руками. Что мне делать? Как выбрать?

С одной стороны — Лев. Наша любовь была не случайностью. Она была частью нашей общей судьбы, нашего дара, нашей борьбы. Мы понимали друг друга на уровне, недоступном никому другому. Мы прошли через ад вместе и были разлучены насильно. Теперь, когда мы снова вместе, разве не логично попытаться восстановить то, что у нас было? Разве это не справедливо — по отношению к нему, ко мне, к той девушке, которой я была?

С другой стороны — Кирилл. Он был моей скалой в море хаоса. Он не требовал от меня прошлого, не напоминал о потерях. Он просто был рядом. С ним я чувствовала себя в безопасности не потому, что он мог защитить (хотя и это тоже), а потому, что он принимал меня такой, какая я есть сейчас — запутанной, сломанной, но борющейся. С ним было спокойно. Предсказуемо. По-взрослому.

Но разве я имела право на это спокойствие, когда Лев, который любил меня и страдал из-за меня, был рядом, с таким же разбитым сердцем и такой же украденной жизнью?

Дверь в ванную открылась. Вышел Кирилл. «Чисто. Ничего не нашёл. Но он ослаблен. Ему нужно поесть и отдохнуть.»

«Спасибо», — прошептала я.

Он постоял минуту, глядя куда-то мимо меня. «Лиза… тебе не нужно ничего объяснять. Я видел, как ты на него смотришь. Я слышал, что было в ангаре. Ты вернулась к себе. К той себе. Это… правильно.»

«Кирилл, я…»

«Не надо, — он прервал меня, и в его голосе впервые за всё время прозвучала усталость, которую он не мог скрыть. — Мы союзники. Мы будем бороться с «Хранителями». Это главное. Всё остальное… вторично. Позаботься о нём.»

Он развернулся и ушёл на кухню, оставив меня одну с моим мучительным выбором, который, кажется, уже сделал за меня. И от этого осознания стало не легче, а в тысячу раз тяжелее.

💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.

📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉
https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e