Знаете этот звук? Глухой, булькающий звук, с которым плоды твоего трехчасового труда исчезают в фаянсовой бездне. Я стояла в дверях ванной, прижимая к груди кухонное полотенце, и смотрела, как густой, наваристый борщ стремительно закручивается в воронку унитаза.
Моя свекровь, Тамара Игоревна, нажала кнопку смыва с таким видом, будто избавляла мир от радиоактивных отходов. Она даже не обернулась сразу. Дождалась, пока вода успокоится, аккуратно поставила пустую кастрюлю на край ванной (мою любимую эмалированную кастрюлю!) и только тогда посмотрела на меня.
- Мой сын, - отчеканила она, вытирая руки о свой передник, - помои не ест. Запомни это, милая. Или учись готовить, или не подходи к плите. Я не позволю травить Игоря этой кислятиной.
Внутри у меня всё дрожало, но не от страха, а от ледяной ярости. Знаете, бывают моменты, когда крик застревает в горле, потому что он кажется слишком мелкой реакцией на происходящее. Я просто кивнула.
- Хорошо, Тамара Игоревна. Я вас услышала.
Развернулась и ушла в спальню. В тот вечер я не проронила ни слезинки. Я приняла решение и, как показало время, единственно верное.
Кухня как поле битвы
Чтобы вы понимали контекст: мы живем вместе полгода. Квартирная ипотека в процессе оформления, наша «двушка» еще на стадии котлована, и Игорь, мой муж, уговорил меня временно пожить у мамы. «Сэкономим на съеме, быстрее сделаем ремонт», - говорил он. Я согласилась и это была моя фатальная ошибка, которую совершают миллионы женщин, верящих в адекватность родственников.
Я всегда считала, что готовлю хорошо. Не на уровне шеф-повара со звездой Мишлен, но мои лазаньи, солянки и домашние пироги всегда улетали первыми на всех дружеских посиделках. Игорь, когда мы жили отдельно (снимали квартиру до свадьбы), набрал пять килограммов и всегда хвастался коллегам моими обедами, которые брал с собой в лотках.
Но на территории Тамары Игоревны мои кулинарные таланты превратились в преступление.
- Ты слишком крупно режешь морковь, Игорек не любит, когда она чувствуется. - Зачем ты кладешь столько специй? Ты хочешь сжечь ему желудок? - Кто же жарит котлеты на таком огне? Они сухие, как подошва!
Каждый мой заход на кухню сопровождался комментариями. Она стояла над душой, цокала языком, переставляла кастрюли, выключала конфорки, когда я отворачивалась. «Мама лучше знает вкусы сына», - успокаивала я себя.
Но тот борщ стал точкой невозврата. Я варила его специально для Игоря, он просил его неделю. Я выбрала лучшее мясо на рынке, я томила зажарку на медленном огне, я добавила тот секретный ингредиент (щепотку сахара и каплю уксуса для цвета), который делает вкус идеальным и она его вылила.
День первый: тишина перед бурей
Вечером Игорь пришел с работы уставший и голодный. Запах борща, который я варила днем, уже выветрился, но призрак его еще витал в квартире.
- О, я так есть хочу, слона бы съел! - крикнул он из прихожей. - Мариш, там борщ готов?
Я сидела в кресле с книгой. Спокойно перевернула страницу.
- Нет, Игорюш. Борща нет. - Как нет? Ты же утром говорила, что поставила варить. - Я сварила, но твоя мама посчитала, что это помои, и вылила его в унитаз. Она сказала, что ты такое не ешь.
Игорь замер с одним снятым ботинком. Он посмотрел на меня, потом на кухню, где гремела посудой Тамара Игоревна.
- Мам? - крикнул он. - Что «мам»? - отозвалась свекровь, выплывая в коридор. - Да, вылила. Скажи спасибо, что я спасла твой желудок. Это невозможно было есть, сплошной уксус. Я тебе пельмешки сейчас сварю, магазинные, но зато безопасные.
Игорь растерянно переводил взгляд с меня на мать. Я ждала, что он возмутится. Что он скажет: «Мама, ты с ума сошла? Марина отлично готовит!».
Но он просто вздохнул. - Ну ладно. Пельмени так пельмени. Мариш, будешь?
В этот момент во мне что-то окончательно умерло.
- Нет, спасибо, - улыбнулась я. - Я поела в кафе по дороге домой. А ты ешь мамину еду. Она же лучше знает, что тебе нужно.
Стратегия «Пустой холодильник»
С этого дня я перестала покупать продукты на общий стол. Раньше как было? Я иду с работы, захожу в супермаркет, тащу два тяжелых пакета: мясо, овощи, фрукты, сыры, его любимые йогурты. Теперь я покупала ровно столько, сколько нужно мне на завтрак и легкий ужин: творожок, яблоко, немного салата.
И я перестала подходить к плите.
Первые два дня Игорь не замечал подвоха. Тамара Игоревна, окрыленная победой, суетилась на кухне. Она жарила картошку (жирную, плавающую в масле), варила те самые пельмени, делала какие-то жидкие супчики на куриных спинках.
Но есть нюанс, Тамаре Игоревне 65 лет. У нее давление, больные ноги и, честно говоря, она давно отвыкла от ежедневной вахты у плиты. Последние полгода готовила я, она лишь критиковала. А критиковать и делать - это две большие разницы.
День третий: первые звоночки
Я пришла с работы, сделала себе тост с авокадо и села пить чай. Зашел Игорь, вид у него был помятый.
- Мариш, а у нас есть что-нибудь нормальное поесть? - спросил он, заглядывая в холодильник. - Там только мамина каша пригоревшая и вчерашние макароны, слипшиеся в ком. - Не знаю, милый. Я же не готовлю. Твоя мама сказала, что я травлю тебя. Я не хочу брать грех на душу. - Да ладно тебе, перестань дуться. Ну вылила и вылила, у нее характер такой. Сделай мне те свои котлетки, а? С пюрешкой.
- Игорь, - я говорила мягко, но твердо. - Это не обида, а принятие факта. Я не умею готовить для тебя так, как хочет твоя мама.
Игорь психанул, хлопнул дверцей холодильника и пошел на кухню. Слышно было, как они переговариваются на повышенных тонах. - Мам, ну пожрать есть что-то? - Я тебе кашу сварила! - Я не хочу кашу! Я мяса хочу! - Ну пожарь себе яичницу, я устала сегодня, давление скачет!
В итоге он ел бутерброды с колбасой всухомятку.
День пятый: гастрономическая ломка
К пятнице ситуация накалилась до предела. Тамара Игоревна устала изображать идеальную хозяйку. Её энтузиазм иссяк ровно в тот момент, когда она поняла, что теперь кормление взрослого мужика (который привык к полноценному ужину из трех блюд) лежит полностью на ней.
Она попыталась пойти в атаку на меня. - Ты посмотри на нее! - кричала она, когда я утром наливала себе кофе. - Муж голодный ходит, а она маникюр разглядывает! Какая ты жена после этого? Паразитка!
Я спокойно отставила чашку. - Тамара Игоревна, вы сами запретили мне готовить. Я цитирую: «Мой сын помои не ест». Я уважаю ваше мнение. Теперь питание вашего сына - исключительно ваша зона ответственности. Вы же хотели как лучше? Наслаждайтесь.
Она задохнулась от возмущения, не найдя, что ответить на собственную же фразу.
Вечером Игорь пришел злой как черт. У них на работе был аврал, он не успел пообедать. Дома его ждал... пустой стол. Тамара Игоревна ушла к подруге, оставив записку: «Разогрей суп». Суп был трехдневной давности, прокисший.
Он зашел в комнату. Я сидела с ноутбуком, доделывала отчет. - Поехали в ресторан, - буркнул он. - Я не хочу, я не голодна и устала. - Марина, я жрать хочу! Я неделю нормально не ел! Мама готовит какую-то ерунду, то пересолит, то недожарит, то вообще ничего нет. У меня живот болит от бутербродов!
- А я тут при чем? - я искренне удивилась. - Ты же сам согласился с мамой. Ты не заступился за меня и мой борщ. Ты съел те пельмени и промолчал. Значит, тебя всё устраивает.
День седьмой: капитуляция
В воскресенье я проснулась от запаха гари. Тамара Игоревна решила реабилитироваться и испечь блины, но забыла про сковородку, засмотревшись телевизор. Кухня в дыму, Игорь орет, открывая окна, свекровь причитает, хватаясь за сердце.
Игорь ворвался в нашу комнату. Он был бледный, с красными глазами. - Всё, хватит! Собирай вещи. - Куда? - спокойно спросила я. - К твоим родителям или в гостиницу. Или на съемную, плевать, сколько это стоит. Я больше не могу здесь жить. Я хочу нормальной еды, спокойствия и чтобы никто не лез в мои тарелки!
В тот же вечер мы съехали. Это был грандиозный скандал. Тамара Игоревна кричала нам вслед про неблагодарность, про то, что я «охмурила» её мальчика и настраиваю его против матери. Но Игорь молча таскал коробки в машину. Его желудок, измученный недельной диетой из полуфабрикатов и маминых экспериментов, был лучшим мотиватором.
Мы сняли квартиру в тот же вечер. Первое, что сделал Игорь, когда мы занесли вещи - заказал доставку еды на три тысячи рублей. А на следующий день я сварила тот самый борщ. Он ел его так, будто это была амброзия, пища богов.
- Прости меня, - сказал он, вытирая хлебом тарелку. - Я был идиотом. Я просто привык, что мама всегда права, и не хотел конфликта. Но я не думал, что это коснется базовых вещей. Ты готовишь лучше всех. И я никому больше не позволю открывать рот на твою стряпню.
Сейчас мы живем отдельно. Свекровь звонит раз в месяц, жалуется на здоровье и одиночество. Мы вежливо слушаем, помогаем деньгами, но в гости не зовем. И знаете что? Мой суп больше никто не выливает.