Место встречи было его выбором: нейтральная территория, частный клуб с видом на ночную Москву. Не романтичный ресторан и не мрачное заброшенное здание. Пространство власти и денег, где можно говорить тихо, не боясь быть услышанным. Катя и Даша вошли вместе, плечом к плечу. Разные, как всегда, но в этот момент — абсолютно единые. Катя в своём привычном чёрном, Даша — в элегантном платье, но без привычного блеска в глазах. Только решимость.
Он ждал их у окна. Высокий, прямой, в идеально сидящем костюме, который не мог скрыть аскетичную худобу. Седые волосы, коротко стриженные, лицо с резкими, словно вырубленными из гранита чертами. И глаза. Глаза были самым страшным. В них не было ни злобы, ни жадности. Была усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость от долгой, одинокой войны.
«Пётр Ильич?» — первая нарушила молчание Катя, подходя к столу.
Он кивнул, жестом приглашая сесть. Его взгляд скользнул по обеим, сравнивая, изучая. «Катя. Даша. Выросли. На мать похожи. Обе».
Голос был низким, глуховатым, без эмоциональных переливов. Голос человека, который разучился говорить о чём-то, кроме дела.
«Вы знали нашу маму», — сказала Даша, не вопросом, а утверждением.
«Я любил вашу маму, — поправил он, и в его глазах на миг мелькнуло что-то живое, острое, как вспышка старой боли. — А она любила вашего отца. Это была её единственная ошибка, которую она так и не признала».
Даша едва сдержала возмущённый вздох, но Катя положила руку ей на запястье — тихо, но властно.
«Вы стояли с ней у завода на фотографии. Завод «Пчелиный воск», — перешла к делу Катя. Её тон был ледяным, следовательским. — Вы имеете к нему отношение. И к тому, что сейчас там происходит. И к тому, что на нас открыта охота».
Пётр Ильич медленно налил себе воды из графина. Его движения были экономными, выверенными.
«Охоту открыл не я. Я лишь… создал условия. А охотником стал ваш покровитель, полковник Орлов. Мой старый… товарищ. И ваш отец, Илья Скворцов, был когда-то третьим в нашей компании».
Сестры переглянулись. Отец? Их немногословный, честный, вышедший в отставку отец?
«Не смотрите так. Он не святой, — в голосе Петра Ильича впервые прозвучала горечь. — Мы втроем, я, Орлов и ваш отец, служили вместе. Молодые, амбициозные. Потом ушли, решили заняться бизнесом. Купили тот самый полуразрушенный завод. Идея была моя — наладить честное, качественное производство. Настоящий мёд, продукты пчеловодства, экологичные свечи. «Пчелиный воск». — Он помолчал, глядя в стакан. — А потом началась лихорадка девяностых. Орлов увидел другие возможности. Не честную работу, а схемы, обналичку, контрабанду. Ваш отец… ваш отец выбрал сторону сильного. Они вдвоём вывели активы, подставили меня под иск о мошенничестве, завод отошёл к ним, а я… я сел. Ненадолго, но достаточно, чтобы потерять всё: бизнес, репутацию, женщину, которую любил».
Тишина за столом стала густой, как смола. Даша с трудом переводила дыхание. Отец? Их отец — участник грязной аферы? Предатель?
«Мама знала?» — выдохнула она.
«Догадывалась. Но что она могла сделать? У неё были вы, две малышки. Она выбрала семью. И умерла с этой тайной внутри, — его голос дрогнул. — А я вышел и поклялся, что они заплатят. Всей своей благополучной, чистой жизнью».
«Так вы… мстите? Нам? За грехи отца?» — Катя спросила с ледяным спокойствием, но её пальцы впились в край стола.
«Сначала я хотел просто разрушить то, что они построили. Но Орлов оказался прытче. Он быстро сориентировался и превратил наш честный «Пчелиный воск» в нечто… иное. В лабораторию по фальсификации. Очень прибыльную. И прикрытую людьми в погонах. Он предложил мне долю. Мол, забудь старьё, зарабатывай. Я отказался. Тогда он решил, что я — угроза. А когда ты угроза таким людям, они либо покупают, либо убирают. Меня было сложно убрать — я уже был осторожен. Тогда он предложил сделку».
Он посмотрел на них, и в его взгляде было что-то похожее на стыд.
«Он знал, что я слежу за вами. За дочерьми Ильи. И предложил… более изощрённую месть. Не физическую расправу. Разрушение ваших жизней изнутри. Того, что вы сами построили, несмотря на фамилию. Карьеры Кати. Бизнеса Даши. Чтобы Илья Скворцов видел, как рушится то, что ему дорого. А я… я согласился. Я дал информацию. Про уязвимости. Про «Пряный мёд». Я наблюдал, как сеть давит на Дашу. Как Орлов подставляет Кать. И думал, что это справедливость».
«Это подлость», — тихо, но чётко сказала Катя. В её глазах горел холодный огонь.
«Да. Это подлость, — без колебаний согласился он. — Но я шёл этим путём так долго, что забыл, куда и зачем. Пока не увидел вас. Вместе. Не сломленных. Борящихся. Как ваша мать, если бы ей хватило духу. И я понял, что мщу не Илье. Он уже стар и болен, ему всё равно. Я мщу призракам. И выращиваю новых монстров — в лице Орлова и его покровителей».
Он откинулся на спинку стула, и его лицо впервые выглядело не каменным, а просто старым и уставшим.
«Ваше сообщение застало меня врасплох. Вы не стали шантажировать, не требовали денег. Вы спросили о правде. О матери. Этого… от вас я не ожидал».
«Что теперь?» — спросила Даша. В её голосе не было прощения, но и ненависти уже не было. Было понимание трагедии, большего, чем они все.
«Теперь я выхожу из игры. «Пчелиный воск»… это гниющая рана. Орлов и его хозяева превратили его во что-то опасное. Не только фальсификаты. Там, на нижнем уровне, идут опыты с… добавками. Создание зависимостей. Это уже за гранью даже той грязи, за которую мстил я».
Катя резко выпрямилась. «Доказательства?»
«У меня есть кое-что. Старые документы о первоначальном учредительстве. Переписка с Орловым первых лет. Она у меня в безопасном месте. И координаты человека внутри, который может дать показания. Он боек, но у него есть совесть. — Пётр Ильич достал конверт и положил его на стол. — Всё здесь. Адреса, имена, пароли от облачного хранилища. Я отдаю это вам. В качестве… искупления? Нет, слишком громко. В качестве возможности закончить то, что я начал с неправильного конца».
Даша взяла конверт. Он был лёгким, но в её руках он весил тонну.
«А вы?» — спросила Катя.
«Я уезжаю. Далеко. Моя война окончена. Она ничего не принесла, кроме разочарования в самом себе. Вы… вы можете выиграть вашу. Или проиграть. Но это будет ваш выбор. Не месть старого дурака».
Он поднялся. Посмотрел на них ещё раз, долгим, прощальным взглядом.
«Вы красивые. И сильные. Мать бы вами гордилась. Простите… что я стал тенью в вашей жизни».
И он ушёл. Не дожидаясь ответа. Не оборачиваясь.
Сестры сидели за столом, в тишине, нарушаемой только далёким гулом города. Конверт лежал между ними. В нём была не просто информация. В нём была история их семьи, полная предательств, любви, ошибок и невероятной, коверкающей силы обиды.
«Отец…» — начала Даша, и голос её сорвался.
«Не сейчас, — строго сказала Катя, но в её глазах тоже стояла боль. — Сначала нужно закончить. Сначала нужно остановить Орлова и то, что они творят на «Пчелином воске». А потом… потом будем разбираться с призраками».
Она взяла конверт. Их путь только начинался. Но теперь они знали имя своего демона. И знали, что в этой войне они не орудие чьей-то мести. Они — свои собственные солдаты. И у них, наконец, появилось настоящее оружие.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692