– Лен, это есть вообще можно?
Игорь с отвращением отодвинул от себя тарелку с борщом. Лена, уставшая после работы и готовки, медленно подняла на него глаза. На кухне висел плотный, густой запах варёной свеклы и усталости.
– А что не так?
– Что не так? – передразнил он. – Да это ж не борщ, а водичка свекольная! Мяса – два сиротских кусочка. Ты хоть сметану положила? Наверное, самую дешёвую, пятнадцатипроцентную, которая даже не растворяется?
– Нормальная сметана, – тихо ответила Лена. – И мясо есть.
– Ага, есть. По микроскопом искать надо. И капуста хрустит! Ты её вообще варила или так, кипятком ошпарила? Слушай, ну я же не прошу от тебя чудес кулинарии. Просто свари нормальный, человеческий суп! Вон, у матери моей, знаешь, какой борщ? Ложка стоит!
Лена молча встала, взяла его тарелку и вылила содержимое в раковину. Включила воду.
– Эй, ты чего творишь? – возмутился Игорь.
– Сливаю. Разве не этого ты хотел? Чтобы я избавилась от этой «свекольной водички».
– Да я не в этом смысле! Я хотел, чтобы ты учла на будущее!
– Учла. Спасибо за ценный совет, – Лена говорила ровно, безэмоционально. – На второе котлеты. Есть будешь? Или сразу выкинуть, чтобы не занимать место в холодильнике?
Игорь насупился, но голод взял своё.
– Давай, неси. Хоть посмотрю, может, там не всё так безнадёжно.
Лена поставила перед ним тарелку с гречкой и двумя чуть приплюснутыми котлетами. Игорь ткнул в одну вилкой.
– Суховаты, – вынес он вердикт, не успев даже попробовать.
– Откуда знаешь?
– Вижу! Вот, видишь, трещинки по краям? Это значит, фарш был постный, лука мало, хлеба не положила. Или, что ещё хуже, положила, но не вымочила в молоке. Я тебе сто раз говорил, как делать!
Лена села напротив, подперев щеку рукой. Она смотрела на мужа так, будто видела его впервые. Он, тем временем, с недовольным видом принялся жевать.
– Ну да, так и есть, – пробубнил он с набитым ртом. – Резиновые. Их бы с подливкой какой… Ну да ладно, куда уж тебе. Гречка хоть не подгоревшая?
– Проверь, – бесцветным голосом предложила Лена.
Вечер катился по привычной колее. Игорь, устроившись на диване, гонял на телефоне какие-то шарики, периодически выдавая ценные указания.
– Лен, тут пыль, ты вообще убиралась?
– Да, в субботу.
– В субботу? Сегодня вторник! Срач такой, будто тут рота солдат маршировала. И рубашки мои погладила? Мне завтра в белой надо.
– Погладила. В шкафу висят.
– Надеюсь, не как в прошлый раз, когда на спине складка осталась? Я её только в офисе заметил, позорище…
– Да и чёрт с ней, со складкой, пап, – подал голос их десятилетний сын Даня, уткнувшийся в планшет. – Подумаешь.
– Вот именно! – Игорь моментально переключился на сына. – «Чёрт с ней». А потом «чёрт с ними», с оценками. А потом и «чёрт с ней», с работой. Лена, ты слышишь? Это всё твоё воспитание. Вечно ему потакаешь, никакого уважения к старшим. Почему он опять в планшете торчит?
– У него все уроки сделаны.
– А я при чём тут, уроки? Ему надо делом заниматься! Спортом! А он сидит, глаза ломает. Тебе лишь бы он не шумел, да? Легче всего сунуть ему гаджет и забыть.
Лена молчала. Она смотрела в окно, на чёрные силуэты деревьев и редкие огни соседних домов. Весь этот гул, это постоянное, изматывающее жужжание критики превратилось в белый шум. Она к нему привыкла. Она жила в нём, как рыба в воде. Только сейчас, в этот самый момент, она вдруг поняла, что вода эта – токсичная. И что она в ней задыхается.
– Ладно, всё, – зевнул Игорь. – Пойду в душ. Чайник поставь, что ли. Только кружку мою хорошо сполосни, а то от твоего чая на ней вечный налёт.
Он ушёл, а Лена осталась сидеть за кухонным столом. Даня подошёл к ней, положил голову на колени.
– Мам, ты чего? Папа опять ругается?
– Всё в порядке, солнышко, – Лена погладила его по вихрастой макушке. – Иди, собирай рюкзак на завтра. И спать.
Когда сын ушёл, она достала с полки старую записную книжку и ручку. И начала писать. Она выписывала всё. Каждую претензию Игоря, которую смогла вспомнить за этот вечер. «Борщ – водичка». «Котлеты сухие». «Срач». «Складка на рубашке». «Потакаешь сыну». «Налёт на кружке».
Затем она встала и тихо, как мышка, прошлась по квартире, выискивая плоды своих трудов. Чистые, выглаженные рубашки в шкафу. Помытая посуда, которая будет использована для чая. Аккуратная стопка Даниных тетрадей с проверенными домашними заданиями. Она смотрела на всё это, и в груди поднималась глухая, тихая ярость. Не истеричная, а холодная и расчётливая.
«Хорошо, – подумала она. – Ты хочешь, чтобы всё было по-твоему? Будет».
***
Утро началось с вопля из ванной.
– Лен! Лен, а где полотенца?!
Лена, которая как раз собирала Дане ланч-бокс, заглянула в коридор.
– В стиральной машинке, наверное. Или в корзине для грязного белья.
– Так ты их не постирала?!
– Нет. Ты же вчера сказал, что у меня руки не из того места, и что от моего порошка у тебя чешется кожа. Решила не рисковать.
– Да я ж так, к слову! – Игорь высунулся из ванной, обмотанный старым, маленьким полотенцем Дани, на котором были изображены герои мультфильма. – Что мне теперь, сырым на работу идти?
– Возьми халат. Он махровый, впитает. Тот, который ты велел мне больше не надевать, потому что он старый и застиранный.
– Ты издеваешься?
– Нет, просто следую твоим указаниям.
На кухне его ждало новое разочарование.
– А завтрак где?
– Ты вчера ничего не заказывал.
– Какой ещё «заказывал»? Ты жена или официантка в ресторане?
– Игорь, давай по фактам. Яичницу ты не ешь, говоришь – «сплошной холестерин». Кашу называешь «клейстером для желудка». Бутерброды с колбасой – «отрава и канцерогены». Что мне было готовить?
– Ну не знаю… Сырники?
– Сырники я в прошлый раз сделала. Ты сказал, они «резиновые и мукой отдают». Решила больше не портить продукты.
– Да твою ж мать! – Игорь грохнул кулаком по столу. – Ладно, дай хоть кофе.
Лена кивнула и достала из шкафчика банку с растворимым кофе.
– Э, нет, ты чего? Свари нормальный, в турке!
– Игорь, – терпеливо сказала Лена. – В прошлую среду ты сказал, цитирую: «Не трогай больше турку, ты всё равно сваришь только горькую жижу». Ты забыл?
Игорь побагровел. Открыл рот, чтобы что-то рявкнуть, но вдруг осёкся. Кажется, до него начало что-то доходить. Он молча насыпал в кружку растворимый кофе, залил кипятком и с отвращением отхлебнул.
– Гадость, – пробурчал он и пошёл собираться.
Дни потекли в новом, сюрреалистичном ритме. Лена продолжала ходить на работу, готовить Дане, проверять его уроки. Но из её жизни полностью исчезла забота об Игоре. Она просто перестала его обслуживать.
– Лена, ты чего носки мои разбросала? – кричал он из спальни.
– Это ты их разбросал. А я просто перестала их подбирать. Ты же сам говорил, что я «не прислуга».
– У меня чистых рубашек не осталось!
– Стиральная машинка там же, где и была. Не забудь выбрать правильный режим, а то сядут.
– В холодильнике мышь повесилась! Ты за продуктами ходила?
– Ходила. Купила всё, что нужно мне и Дане. А что нужно тебе, я не знаю. Если я куплю мясо на котлеты, ты скажешь, что оно «постное». Куплю сметану – что «дешёвая». Куплю творог – что «кислый». Игорь, ты взрослый мужчина, купи себе сам то, что тебе нравится. Я устала играть в «угадайку» и постоянно проигрывать.
Квартира стремительно зарастала грязью. Горы нестиранного белья высились в углу ванной. В раковине громоздилась посуда. Игорь пробовал бороться с бытовым хаосом, но его попытки были жалкими. Он закинул стирку – и все его белые рубашки окрасились в нежно-розовый цвет от случайно попавшей туда Даниной футболки. Он попытался приготовить себе пельмени – и половина вывалилась из кастрюли на плиту, превратившись в склизкую кашу.
Самым болезненным ударом стала история с Даней.
– Лена, я из школы! – заорал Игорь с порога в пятницу. – Мне там наша классная, Марь Иванна, такое устроила! Почему ты не сказала, что он контрольную по математике завалил?
– Ты велел мне дать ему самостоятельности. Не опекать. Вот, даю, – Лена невозмутимо помешивала суп, который готовила для себя и сына. На плите аппетитно скворчали тефтельки в томатном соусе. Игорь сглотнул слюну.
– Самостоятельность – это хорошо, но это ж не значит, что его надо совсем забросить! Она мне чуть ли не в лицо сказала, что мы плохие родители!
– Мы? – уточнила Лена. – Или ты? Потому что я, например, была не в курсе проблемы. Ты же запретил мне ходить на родительские собрания, сказал, что «я там только сплетни собираю» и что теперь это твоя зона ответственности.
– Ну да, моя… Я и забыл совсем.
– Вот и Марья Ивановна так подумала. Она сказала: «Я вашему папе уже три раза в электронный дневник писала, но он, видимо, не читает».
Игорь сдулся. Потоптался на месте и понуро поплёлся в комнату. Вечером он заказал пиццу. Предложил Лене и Дане.
– Спасибо, не надо, – вежливо отказалась Лена. – Ты как-то говорил, что от пиццы у тебя изжога. Боюсь, и мне передастся. Да и у нас есть тефтельки. Очень сочные, кстати. С подливкой.
Игорь молча жевал свою пиццу, глядя в телевизор. Он чувствовал себя чужим в собственном доме. Не королём, не главой семьи, а каким-то квартирантом, которого терпят из милости.
***
Кульминация наступила через полторы недели. Игорь примчался домой взмыленный и возбуждённый, размахивая руками.
– Ленка! Лена, ты где? Есть разговор!
Она вышла из комнаты. В своём старом, застиранном халате, который Игорь так ненавидел. Она специально его надела.
– Слушаю.
– Короче, такое дело… Ко мне завтра мужики с работы придут. Серьёзные люди. Замдиректора и начальник отдела снабжения. У нас там проект один намечается… В общем, надо, чтобы всё было по высшему разряду!
Лена смотрела на него, и в её глазах не было ни удивления, ни радости, ни паники. Только холодное, отстранённое любопытство.
– Понятно. И что?
– Как что? – опешил Игорь. – Надо прибраться! Стол накрыть! Что-нибудь такое… солидное приготовить. Жаркое в горшочках! Или мясо по-французски! И пару салатов каких-нибудь. «Цезарь», «Греческий»… Ну ты знаешь, в общем!
– Я-то знаю. А ты что будешь делать?
– Я? Я продукты куплю! Самые лучшие! Напишу список, принесёшь? – Игорь полез в карман за кошельком. – Вот, держи, денег не жалей! Купи всё самое свежее!
Лена на деньги даже не посмотрела.
– Нет.
– Что «нет»? – не понял он. – Денег мало? Я ещё добавлю!
– Нет, я не буду готовить.
– В смысле?! – Игорь растерял весь свой энтузиазм. – Лен, ты чего? Я же сказал – серьёзные люди придут! Это для моей карьеры важно!
Лена сделала шаг вперёд. Её голос звучал тихо, но каждое слово било наотмашь.
– Игорь, давай рассуждать логически. Ты же сам мне много раз объяснял, что у меня «руки не из того места растут». Что я любое, даже самое хорошее мясо, превращу в «резиновую подошву». Ты хочешь опозориться перед замдиректора из-за моих сухих котлет или недосоленного жаркого? Я бы на твоём месте не рисковала.
– Лен, прекрати! – взмолился он. – Я же не со зла! Ну ляпнул и ляпнул, с кем не бывает!
– Это не «ляпнул», это твоя позиция. Далее – салаты. Как я могу сделать «Цезарь»? Ты же говорил, что мой соус – это «просто майонез с чесноком», а не настоящая заправка. Зачем тебе подделка на столе?
– Лена, ну пожалуйста! – голос Игоря дрогнул. Он вдруг заметил, какая пыль лежит на полках, какие разводы на журнальном столике. – И убраться надо…
– Уборка? Ещё хуже, – развела руками Лена. – Ты же говоришь, я только «пыль по углам гоняю». И что от моего средства для пола у тебя «аллергия и в носу щекочет». Ты хочешь, чтобы твой начальник весь вечер чихал? Игорь, это же несерьёзно.
Он смотрел на неё, и в его глазах плескалось отчаяние.
– Но… что же мне делать?
– Закажи доставку из хорошего ресторана. Еду привезут в контейнерах, горячую. Выложишь на красивые тарелки – никто и не догадается.
– А срач?! А квартира?!
– Отведи их сразу на кухню. Она единственное более-менее чистое место в доме. Или… знаешь что? Отведи их в ресторан. Это самый надёжный вариант.
– Но я им уже сказал, что жена приготовит… Сказал, что ты у меня такая хозяйка…
– Зачем ты врал? – в голосе Лены впервые прорезался металл. – Ты же так не считаешь. Ты считаешь, что я криворукая, ленивая неряха. Не так ли?
Игорь молчал. Он просто стоял посреди комнаты, окружённый пылью, беспорядком и собственными претензиями, которые вдруг обрели плоть и кровь. Его царство, построенное на критике, рушилось на глазах.
– Лена… – он сделал шаг к ней, протянул руку.
– Не трогай меня, – отрезала она. – Я пойду к маме. С Даней. Переночуем там. У тебя вся ночь впереди, чтобы решить свою проблему. Ты же у нас умный и всё знаешь лучше других. Вот и решай.
Она развернулась и ушла в комнату собирать вещи. Игорь так и остался стоять один, беспомощно глядя на свою розовую рубашку, висящую на спинке стула.
***
На следующий день Игорь отменил встречу, сославшись на внезапную болезнь сына. Врёт он, как выяснилось, не очень убедительно. На работе на него смотрели с плохо скрываемым подозрением.
Вечером Лена вернулась. Она молча прошла на кухню и поставила чайник. Игорь вошёл следом, сел за стол.
– Лен… – начал он неуверенно. – Ладно. Давай как-то… по-старому.
Она повернулась к нему. Окинула долгим, изучающим взглядом с головы до ног, будто прикидывая, стоит ли овчинка выделки.
– Приберись в квартире. Вынеси мусор. Запусти стирку. И помой посуду. Я жду, когда закипит чайник. Если успеешь до этого, я, может быть, подумаю.
Игорь вскочил так, будто его ужалили. Схватил мусорное ведро и кинулся к выходу, по пути заглядывая в ванную и оценивая масштаб бедствия.
– Лена, – крикнул он уже из коридора. – А этот… как его… порошок для цветного белья где?
Лена усмехнулась. Кажется, лёд тронулся. Он старался весь вечер: драил, скоблил, стирал, пылесосил. К полуночи квартира блестела. Уставший, но на удивление довольный Игорь свалился на диван.
– Ну вот… – выдохнул он. – Видишь? Когда мужик за дело берётся, всё блестит.
Лена, которая читала книгу, опустила её на колени.
– Молодец. Справился. Значит, руки у тебя точно из правильного места растут. Будешь теперь ответственным за уборку.
Игорь застыл с открытым ртом.
– В смысле?
– В прямом. Ты же сам сказал, у тебя получается лучше. Разве нет? У меня – пыль по углам, у тебя – блеск. Логично же поручить это дело профессионалу.
Игорь хотел было возмутиться, но вовремя прикусил язык. Он посмотрел на жену, на её спокойное, почти непроницаемое лицо и понял, что старые правила больше не работают. Началась какая-то новая, непонятная игра.
– Ну так что, завтра хоть суп будет? – спросил он, пытаясь сменить тему и вернуться к привычным вещам.
Лена помолчала, глядя куда-то в темноту за окном. В её взгляде не было ни тепла, ни злорадства. Только спокойная, твёрдая уверенность.
– Посмотрим, Игорь, – сказала она наконец. – По-настоящему посмотрим.