Как утилизировали автомобили в СССР

Как утилизировали автомобили в СССР

Как утилизировали автомобили в СССР

Представьте себе: вы - счастливый обладатель «Москвича» или «Жигулей», который отъездил свое. Кузов проржавел, двигатель дышит на ладан. Куда его девать? Сегодня мы сдаем авто на утилизацию и даже получаем за это скидку на новое. А в СССР? Тут начинается настоящая археология автопрома.

Слово «утилизация» в нашем современном понимании в советском лексиконе отсутствовало напрочь. Не было ни регламентов, ни специализированных полигонов, ни гигантских прессов, превращающих старые машины в кубики. Просто потому, что сама концепция «окончания жизненного цикла» для автомобиля была размытой. Машина не умирала. Она отправлялась в чистилище, откуда могла возродиться в новом качестве.

Главный метод - «растащить на запчасти»

Это был народный, стихийный и крайне логичный способ утилизации. Разбитый в ДТП или окончательно сгнивший автомобиль редко отправлялся на свалку целиком. Его ставили во дворе, в гараже или на обочине гаражного кооператива, и он постепенно «таял». Сначала снимали дефицитные детали: карбюратор, генератор, трамблер. Потом переходили к дверям, крыльям, стеклам. В итоге оставался голый остов, который мог ржаветь годами, служа памятником советскому автопрому и источником метизов - болтов и гаек.

Такие остова, кстати, были головной болью для дворников и участковых. Вывезти их было проблемой - техника не предназначена, да и кому это нужно? Часто они так и стояли, обрастая легендами и крапивой.

Второе дыхание - «донорство» для ремонта

Сломанная машина часто не хоронили, а «разбирали на органы» для лечения других. Целый кузов с гнилым днищем ставили на раму от аварийного, но целого автомобиля. Так рождались гибриды, которых боялись сотрудники ГАИ при сверке номеров. Капитальный ремонт двигателя тоже частенько делался с использованием деталей от «донора». Это была настояшая экосистема взаимопомощи, где ни одна деталь не пропадала зря.

Официальный путь - сдача в металлолом

Бывал и такой вариант, но чаще для грузовиков или совсем безнадежных экземпляров. Владелец снимал все, что можно продать или использовать, а остов с документами сдавал в пункт приема металлолома. Это был редкий шанс официально «похоронить» железного коня и, может быть, даже получить за него немного денег. Но процесс был неудобным - нужно было где-то найти грузовик или трактор, чтобы оттащить эту груду ржавого железа.

А что насчет заводов?

Промышленной переработки старых автомобилей не существовало. Заводы работали на выпуск новой продукции, а не на разборку старой. Поток машин был относительно небольшим, и проблема гигантских свалок, как на Западе, еще не вставала в полный рост. Мир был другим - вещи, особенно такие сложные и дефицитные, как автомобиль, использовались до последнего вздоха.

Получается, что в СССР утилизировали не автомобили, а их составляющие. Это была медленная, естественная рециркуляция в рамках гаражной экономики. Каждая шестеренка, каждая пружинка находила своего нового хозяина. И в этом был свой смысл - почти нулевые отходы и бережное, даже по-хозяйски скупое отношение к вещам. Жаль, конечно, что ржавые остовы портили пейзаж. Но, возможно, именно эта всеобщая «круговерть запчастей» и помогала миллионам советских машин оставаться на ходу гораздо дольше, чем им было отпущено заводом. Они не утилизировались. Они просто перевоплощались.