Марина стояла у зеркала в крохотной ванной комнате и не узнавала себя. Черное платье с открытыми плечами, купленное тайком в прошлом месяце, сидело как влитое. Она провела рукой по гладкой ткани и поймала свое отражение - яркие губы, уложенные волосы, блеск в глазах. Когда это было в последний раз? Год назад? Два? Пять?
«Марина! Ты там сдохла, что ли?» - голос мужа Сергея пробил стену громче отбойного молотора. «Мать спрашивает, где сметана для селедки под шубой!»
Она закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом взяла с полки свою помаду - дорогую, красную, купленную на последнюю премию - и медленно провела ею по губам. Алый след лег ровно, превращая ее из затравленной домохозяйки во что-то другое. Во что-то опасное.
«Марина! Ты глухая?!»
Она открыла дверь ванной и вышла в коридор. Сергей сидел на диване в трениках и застиранной футболке, уткнувшись в телефон. Его мать, Валентина Ивановна, стояла на кухне в фартуке поверх спортивного костюма и методично резала вареную свеклу.
«Ну наконец-то!» - фыркнула теща, даже не поворачивая головы. «Иди помогай, салат сам себя не сделает. И картошку надо дочистить, я не все успела. А то вырядилась как на панель, а руки из одного места растут».
Марина остановилась посреди комнаты. Сердце билось где-то в горле, ладони вспотели. Сейчас или никогда. Либо она развернется и пойдет чистить эту проклятую картошку, как делала каждый год, каждый праздник, каждый божий день. Либо...
«Я ухожу», - сказала она тихо.
Валентина Ивановна продолжала резать свеклу. Сергей даже не поднял головы от экрана.
«Куда ты ухожу? В магазин? Так купи еще майонеза, «Провансаль», не тот дешевый», - буркнула теща.
«Нет», - Марина взяла со стола свою сумочку. «Я ухожу от вас. Навсегда».
Нож замер на разделочной доске. Валентина Ивановна медленно обернулась. Ее лицо, обычно желтоватое и обвисшее, вдруг налилось нездоровым румянцем.
«Что? Ты это серьезно? Сережа, ты слышишь, что твоя женушка несет?»
Сергей наконец оторвался от телефона. Посмотрел на жену - на платье, на туфли, на макияж. В его глазах промелькнуло непонимание, потом раздражение.
«Мать права, ты куда вырядилась? У нас гости через час, стол не накрыт, а ты в каком-то тряпье». Он встал с дивана, подошел ближе. «Снимай это и иди на кухню. Хватит дурить».
«Нет», - повторила Марина. Голос звучал ровнее, чем она ожидала. «Я собрала вещи. Они в машине. Я больше не вернусь».
Тишина повисла тяжелая, как мокрое одеяло. Валентина Ивановна первая пришла в себя.
«Ах ты стерва! Ах ты неблагодарная!» - она размахивала ножом, и свекольный сок капал на линолеум, как кровь. «Мы тебя приютили! Из деревни приехала, шмоткой не хрусти! Сынок мой на тебе женился, пожалел дуру! А теперь что? Хвост задрала? Кобель завелся, да?»
«Мама, спокойно», - Сергей поднял руку, но голос его дрогнул. Он впервые увидел в глазах жены не покорность, а что-то похожее на презрение. «Марин, ну чего ты взбесилась? Устала? Ну так отдохни после праздников. Съездим куда-нибудь».
«Куда мы съездим, Сережа?» - Марина усмехнулась. «К твоей матери на дачу копать картошку? Или на рыбалку с твоими корешами, где я буду жарить сосиски и слушать пьяные анекдоты? Я семь лет прожила в этой квартире. Семь лет. И все семь лет я была прислугой. Готовила, убирала, стирала, гладила. А когда хотела устроиться на работу, ты сказал: «Зачем тебе это? Сиди дома, я заработаю». Только ты заработал на себя и на свою маму. А мне доставались объедки и ваши претензии».
«Да как ты смеешь!» - взвизгнула Валентина Ивановна. «Мы тебя кормили, одевали!»
«Вы кормили меня остатками. Одевали в секонд-хенде. И каждый раз напоминали об этом». Марина подошла к двери. «Ключи на комоде. Документы я забрала. Алименты не нужны, детей у нас, к счастью, нет. Подам на развод после праздников».
Сергей метнулся к двери, преграждая путь.
«Ты никуда не пойдешь! Слышишь? Я не позволю!» - в его голосе впервые за семь лет появились нотки паники. Без жены рушилась вся система. Кто будет готовить? Кто будет обслуживать его мать?
«Отойди», - холодно сказала Марина.
«Нет! Ты сейчас успокоишься и пойдешь извиняться перед мамой!»
Марина посмотрела на него в упор. Этот мужчина когда-то казался ей принцем. Красивый, уверенный, с московской пропиской и машиной. Она, деревенская дурочка, влюбилась с первого взгляда. А он оказался маменькиным сынком, который искал не жену, а бесплатную горничную.
«Если ты сейчас не отойдешь, я закричу так, что прибегут соседи. И расскажу им, как ты поднимал на меня руку в прошлом году, когда был пьяный. Помнишь? А соседка Зинаида Петровна, между прочим, в полиции работает».
Он побледнел. Рука дернулась, но он отступил на шаг.
Марина распахнула дверь и вышла на лестничную площадку. Холодный воздух ударил в лицо. Сзади орала Валентина Ивановна, называя ее последними словами. Сергей что-то кричал про позор и про то, что она пожалеет.
Но Марина уже бежала вниз по ступенькам, цокая каблуками. Добежала до своей старенькой «девятки», завела мотор и рванула с места. Только отъехав на пару кварталов, она остановилась у обочины и разрыдалась.
Слезы лились сами, смывая тушь, размазывая помаду. Она колотила ладонями по рулю и выла, как раненый зверь. Семь лет. Семь украденных лет ее жизни. Ей тридцать один. Образования нормального нет, работы нет, денег - всего двадцать тысяч, которые она по рублю откладывала с продуктов.
Телефон завибрировал. Сергей. Потом теща. Потом снова Сергей. Марина сбросила вызовы и заблокировала их номера.
Но куда ехать?
Она вытерла слезы рукавом и посмотрела на экран телефона. В сообщениях висело уведомление от подруги Кати, которую она не видела лет пять - с тех самых пор, как Сергей запретил ей с кем-либо общаться.
«Маринка, с Новым годом! Если что - я в городе, одна, друзья разъехались. Приезжай, если вдруг скучно. Адрес тот же».
Катя. Единственная, кто не забыл ее. Они вместе учились в техникуме, вместе мечтали о большой жизни. Потом разошлись по разным дорогам - Катя уехала учиться в Питер, вернулась программистом с хорошей зарплатой. А Марина вышла замуж за красивого мальчика и закопалась в быту.
Марина набрала ответ дрожащими пальцами: «Еду. Жди».
Квартира Кати находилась в новом доме на окраине. Марина поднялась на восьмой этаж и позвонила в дверь. Ждать пришлось недолго.
«Боже мой!» - Катя распахнула дверь и обомлела. «Маринка? Ты что, плакала? Заходи быстрее!»
Она затащила подругу в квартиру, усадила на диван, сунула в руки плед и кружку горячего чая.
«Рассказывай. Что случилось?»
И Марина рассказала. Все. От начала до конца. Про издевательства свекрови, про равнодушие мужа, про семь лет жизни, которые пролетели как в тумане. Катя слушала молча, только лицо ее каменело с каждой фразой.
«Этот мудак», - выдохнула она наконец. «И его стерва-мамаша. Маринка, да как ты вообще столько терпела?»
«Не знаю», - тихо ответила Марина. «Надеялась, что изменится. Что родится ребенок и все наладится. Но мы так и не завели детей. Сергей каждый раз говорил: «Рано еще». А теперь я понимаю - он просто не хотел».
«И слава богу, что не завела. Представь, было бы еще сложнее уйти». Катя налила подруге еще чаю. «Слушай, оставайся у меня. Сколько хочешь. Комната свободная есть, работу найдем. Будем жить вместе, как в старые добрые времена».
Марина почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Впервые за много лет кто-то предложил ей помощь просто так, без упреков и условий.
«Спасибо», - прошептала она.
«Да брось. Мы же подруги». Катя хлопнула ее по плечу. «А знаешь что? Через полчаса полночь. Давай встретим Новый год нормально. У меня шампанское есть, фрукты, сыр. Не оливье, конечно, но зато по-человечески».
Они накрыли небольшой столик у окна. За стеклом падал снег, город сверкал огнями. Катя включила музыку - что-то легкое и современное, не заезженного Баскова и не надоевший «Голубой огонек».
«Знаешь, я тоже одна встречаю праздник уже третий год», - призналась Катя, наливая шампанское. «Расставалась с парнем тяжело. Но теперь понимаю - это было к лучшему. Лучше быть одной, чем с кем попало».
«Я раньше боялась остаться одна», - сказала Марина. «Думала, что без мужа я никто. Что не выживу».
«А теперь?»
«А теперь... боюсь, но по-другому. Боюсь вернуться в ту жизнь».
Часы на стене показывали без пяти полночь.
«Давай загадаем желания», - предложила Катя. «По-настоящему. Чего ты хочешь в новом году?»
Марина задумалась. Чего она хочет? Квартиру? Деньги? Работу? Любовь?
«Хочу... просто дышать полной грудью», - сказала она наконец. «Хочу утром просыпаться и не испытывать страха. Хочу принимать решения сама. Хочу быть собой».
«Вот это желание правильное». Катя подняла бокал. «За нас. За свободу. За новую жизнь».
Куранты начали бить. Двенадцать ударов, отделяющих прошлое от будущего. Марина закрыла глаза и мысленно попрощалась со своей старой жизнью. С серыми днями. С унижениями. С мертвой улыбкой, которую она натягивала каждое утро.
Телефон завибрировал. Сергей.
«С Новым годом. Прости меня. Давай поговорим. Я изменюсь».
Стандартная манипуляция. Она видела это уже сотни раз. Завтра он снова будет кричать. Послезавтра его мать начнет пилить. А через неделю все вернется на круги своя.
Марина удалила сообщение и выключила телефон.
«Все. Прошлого больше нет», - сказала она.
Катя обняла ее за плечи.
«Знаешь, а у меня есть идея. В моей компании как раз требуется помощник офис-менеджера. Платят неплохо, работа несложная. Думаю, ты справишься. Хочешь, завтра же свожу тебя к начальству?»
«Серьезно?» - глаза Марины загорелись. «Но у меня же образования нормального нет...»
«А тебе и не нужно. Нужна адекватность, ответственность и умение общаться. У тебя это есть. Просто тебя столько лет убеждали в обратном, что ты сама поверила».
Марина посмотрела в окно. Снег шел все сильнее, укрывая город белым одеялом. Где-то там, в той самой квартире, Сергей с мамой, наверное, доедали недоделанный салат и ругали ее на чем свет стоит. Пусть. Это больше не ее проблема.
«Да», - твердо сказала она. «Я согласна. Хочу попробовать».
Прошло три месяца. Марина сидела в офисе и разбирала почту. Работа оказалась не такой уж сложной - отвечать на звонки, организовывать встречи, вести документацию. Ей нравилось. Нравилось общение с людьми, нравилось чувствовать себя полезной. Нравилось получать зарплату на свою карту.
Бумаги о разводе пришли через месяц после Нового года. Сергей сначала угрожал, потом умолял, потом просто подписал. Квартира и машина остались ему - Марина ничего не требовала. Ей нужна была только свобода.
«Маринка, можно тебя на минутку?» - в кабинет заглянула Катя.
«Конечно».
«Слушай, помнишь, я говорила про корпоратив в пятницу? Так вот, там будет один человек... Я хотела вас познакомить. Он программист, недавно переехал в наш город. Адекватный, без заскоков. Просто подумала, может, вам будет интересно пообщаться».
Марина усмехнулась.
«Кать, ты что, свататься вздумала?»
«Да нет же! Просто... ну мало ли. Познакомитесь, поболтаете. Без всяких обязательств».
Раньше Марина сказала бы «нет». Раньше ей было страшно. Но сейчас она была другой.
«Хорошо. Приду».
В пятницу она надела то самое черное платье - то, в котором ушла от Сергея. Посмотрела на себя в зеркало. Три месяца изменили ее. В глазах больше не было тоски. Только любопытство и легкая усталость.
На корпоративе было весело и непринужденно. Катя действительно подвела ее к высокому парню в очках.
«Марина, это Денис. Денис, это Марина, моя лучшая подруга».
«Приятно познакомиться», - он улыбнулся, и улыбка была искренней.
Они проговорили весь вечер. О работе, о книгах, о путешествиях. Денис не пытался хвастаться, не перебивал, не лез с советами. Просто слушал и рассказывал о себе. Это было так непривычно, что Марина несколько раз ловила себя на мысли: а вдруг это все ненастоящее?
Но нет. Это было настоящее. Нормальное человеческое общение.
«Знаешь, - сказал Денис под конец вечера, - у меня складывается впечатление, что ты очень сильная женщина. Катя немного рассказала о твоей ситуации. Не все, конечно, но достаточно. И я восхищен твоей смелостью».
«Я не смелая», - возразила Марина. «Я просто устала терпеть».
«Это и есть смелость. Признать, что все плохо. И уйти».
Они обменялись номерами. Денис пригласил ее в кино на следующей неделе. Марина согласилась, но без всяких иллюзий. Если получится - хорошо. Если нет - тоже нормально. Главное, что она наконец-то живет своей жизнью.
Возвращаясь домой - в съемную комнату в квартире Кати - Марина думала о том новогоднем вечере. О том, как страшно было открыть дверь и шагнуть в неизвестность. Но оказалось, что неизвестность не так страшна, как известность, наполненная болью.
Ее телефон завибрировал. Незнакомый номер. Она нажала «принять» с опаской.
«Алло?»
«Марина? Это Валентина Ивановна». Голос свекрови звучал странно - тихо и неуверенно.
Марина замерла.
«Я слушаю».
«Я... я хотела сказать... что ты была права. Сережка совсем распустился без тебя. Квартира в бардаке. Он ничего не умеет. Я теперь и за ним убирай, и готовь...»
«И что вы хотите?» - перебила Марина.
Пауза.
«Может, вы бы... вернулись? Я обещаю, больше не буду так. И Сережка обещает».
Марина тихо рассмеялась. Конечно. Они скучают не по ней. Они скучают по бесплатной прислуге.
«Нет, Валентина Ивановна. Я не вернусь. Никогда. Учитесь жить сами. До свидания».
Она сбросила звонок и снова заблокировала номер.
Входя в подъезд, Марина подумала: вот оно, настоящее чудо. Не в том, что в ее жизни появился новый мужчина. Не в том, что она нашла работу. А в том, что она нашла себя. Ту, которую хоронила семь лет под чужими ожиданиями и требованиями.
Новый год действительно изменил ее жизнь. Но не сам по себе - а потому что она решилась на перемены. И это решение стоило каждой слезы, каждого страха, каждой бессонной ночи.
Марина улыбнулась своему отражению в зеркале лифта. Она больше не была серой мышкой. Она была собой. И это было прекрасно.