Сегодня, 1 января 2026 года, пока большая часть страны просыпается с ощущением праздника, в одном месте на карте России время будто остановилось. В глубине Хакасской тайги, на заимке у подножия Абаканского хребта, для восьмидесятилетней Агафьи Карповны Лыковой этот день ничем не отличается от вчерашнего. В её мире, строго следующем древнему церковному уставу, сегодня не Новый год, а обычный зимний день Рождественского поста. Как она встретила эту ночь? Скорее всего, в молитве, как и положено старообрядке, для которой начало года исчисляется с первого сентября. Её духовный отец, иерей Игорь Мыльников, поясняет, что старообрядчество стоит на вековых традициях, которые бережно хранят, поэтому в так называемую новогоднюю ночь идут в храм. Для Агафьи Карповны это не праздник, а ещё один день труда, молитвы и тихого противостояния суровой тайге.
Но даже в этом изолированном мире, где календарь свой, жизнь диктует свои правила. Совсем недавно, в конце декабря, тишину заимки нарушил гул вертолёта. Повод был серьёзный: Агафья Карповна пожаловалась на сильные боли в коленных суставах. Восемь десятилетий жизни, из которых большая часть прошла в трудах на земле, в холоде и сырости, дают о себе знать. Директор заповедника «Хакасский» Виктор Непомнящий оперативно организовал доставку лекарств. Отшельница, верная своему характеру, вновь отказалась от госпитализации, но чётко знает, какие препараты ей помогают. Вертолёт привез не только обезболивающие, но и практичную помощь: продукты, корма для животных — для коз, собак и кошек, которые составляют её небольшое хозяйство. К счастью, помощь пришла вовремя. Уже через короткое время Агафья Карповна чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы лично встречать и провожать волонтёров. Этот эпизод красноречиво показывает хрупкий баланс её существования: с одной стороны — железная воля и желание жить самостоятельно по своим законам, с другой — неизбежная зависимость восьмидесятилетнего тела от внешней поддержки в критический момент.
А такая поддержка в этом году у неё есть. Зиму она встречает не в одиночестве. После визита в начале октября митрополита Корнилия и казначея Рогожской общины, для Агафьи Карповны нашлась помощница — просвирня Валентина из той же общины. Она отправилась в тайгу на пять долгих зимних месяцев, до самой Пасхи. Сейчас женщины живут дружно и успешно справляются с хозяйством. Найти человека, способного разделить с ней эту жизнь, — задача не из лёгких. Как отмечает духовный отец Агафьи, многие, ищущие уединения, не выдерживают и месяца суровой тайги, соседства с дикими зверями и строгости самой «игуменьи». Валентина, судя по всему, оказалась из другого теста. Их совместная жизнь — это не просто помощь по дому, это со-бытие, разделённое стояние в вере и труде. Особенно ценна эта помощь сейчас, когда у самой хозяйки заимки силы уже не те.
Одна из главных трудностей этой зимы, как и многих предыдущих, — незваные гости из леса. Осенью Агафья Карповна страдала от настойчивого внимания медведя, который буквально не давал ей выйти из избы и заниматься обычными хозяйственными делами. Представьте себе этот страх: ты один в лесу, а у твоего порога ходит хозяин тайги. Чтобы отогнать косолапого, священство, навещавшее её, оставило петарды. Но это лишь временная мера. Борьба за урожай с медведями — постоянная тема в её жизни. Ещё летом ей приходилось защищать от них свой огород, этот крохотный источник пропитания в глуши. Каждый выращенный корнеплод, каждая травинка на её участке — результат ежедневного труда и бдительности. Это не абстрактная «борьба с природой», а конкретное, почти личное противостояние, от исхода которого зависит, будет ли у неё запас овощей на долгую зиму.
Зима — всегда испытание. В прошлом году, в ноябре, Агафья Лыкова предупреждала о грозящем ей зимнем голоде. Сейчас, с помощницей и своевременной доставкой припасов, эта угроза, кажется, отступила. Но само её существование остаётся аскетичным, особенно сейчас, во время поста. Рождественский пост, начавшийся двадцать восьмого ноября, строго исключает из её рациона всё мясное, молочное, яйца. Её пища в эти дни — скромная, растительная. Лишь после Сочельника, шестого января, наступит великий праздник Рождества, который она, без сомнения, отметит молитвой и постной, но праздничной трапезой.
Прошлый год для Агафьи Карповны был юбилейным. В апреле, в полном одиночестве на заснеженной заимке, она встретила своё восьмидесятилетие. Позднее она же отметила и юбилейный День Ангела — память святых мучениц Агафии, Ирины и Хионии — так же, как и полагается в пост: скромно и в молитве. Но одиночество её в тот день было не абсолютным. На Пасху заимку посетили сразу три старообрядческих священника, включая духовного отца Игоря Мыльникова. Хозяйка, верная традициям гостеприимства, встретила их домашним хлебом из своей печи. Интересная деталь: даже в праздник она отказалась от вина, оставаясь верной своим строгим принципам. А вскоре после юбилея она позвонила по спутниковому телефону своему племяннику Антону, живущему в Пермском крае, и пригласила его всю семью — с женой и детьми — погостить на заимке. Этот жест говорит о многом: несмотря на всю свою отрешённость, Агафья Карповна остаётся частью семьи, бабушкой, которой, возможно, не хватает простого человеческого общения с родными.
Всё хозяйство Агафьи Карповны — это маленький, самодостаточный мир. У неё есть козы, собаки, кошки. С животными у неё свои, трогательные отношения. Этой осенью она просила гостя, старообрядца Иоанна, пристроить в добрые руки на «большой земле» двух своих котят. Одного, за необычный окрас, она ласково называла Черномордой, другая же кошечка была чёрно-рыжая, с красивой и редкой мордочкой. Даже в суровой таежной жизни находится место для такой заботы о малых тварях. В прошлом ей строили новый козлятник и баню. Её быт, хотя и крайне прост, всё же постепенно обустраивается усилиями тех, кто её уважает.
Обустройство это, увы, иногда прерывается бедой. Вспомним пожар в сентябре две тысячи двадцать первого года, когда её дом сгорел. Тогда всё обошлось: все остались живы и здоровы, вещи успели спасти. В поджоге даже заподозрили некоего блогера-нелегала. Но уже к октябрю того же года дом был восстановлен. Интересно, что одно время она жила в доме, построенном для неё бизнесменом Олегом Дерипаской, но сначала отказалась переездать в него до освящения, строго следуя своему уставу. Для неё важно не только физическое, но и духовное благополучие её жилища.
Визит в октябре митрополита Корнилия, предстоятеля Русской Православной старообрядческой Церкви, стал значительным событием в её духовной жизни. Владыка не просто навестил её перед зимой, привезя тёплые вещи, свечи, иконы и даже практичные вещи вроде топора и пилы. Он поблагодарил её за образец христианской жизни, который она являет миру. Этот визит — важное признание. Напомним, что в две тысячи одиннадцатом году Агафья Карповна присоединилась к Русской Православной старообрядческой Церкви, обретя, наконец, каноническое единство с большой общиной своих единоверцев. Для человека, выросшего в семье старообрядцев-беспоповцев, это был серьёзный и осознанный шаг.
Её жизнь давно стала достоянием общественности, предметом интереса и даже изучения. Её быт, её стойкость поражают воображение людей из «другого мира». Ведущий Александр Мясников, например, как-то раз говорил о пользе древнерусской кухни, упомянув в качестве примера дикоросы, мёд и даже сковороду Агафьи Лыковой. Её рукоделие — чётки, сделанные из рыбьих позвонков, — попадали на выставки как уникальный артефакт. В её жизнь иногда вторгается большая политика и техника: был случай, когда её могли эвакуировать из-за запланированного пуска ракеты. Мир, от которого она бежала, периодически напоминает о себе гулом вертолёта или официальными предупреждениями.
Так какова она, жизнь Агафьи Лыковой сегодня, на пороге нового, две тысячи двадцать шестого года? Это жизнь в состоянии хрупкого равновесия. Равновесия между силой духа и слабостью тела, между желанием уединения и необходимостью помощи, между строгим соблюдением древних традиций и реалиями двадцать первого века, которое стучится в её дверь то вертолётом с лекарствами, то визитом высоких духовных лиц. Она остаётся символом невероятной стойкости, живым памятником вере и сибирскому характеру. Её заимка — не просто точка на карте, а целый мир, вселенная, созданная волей одного человека.
Что ждёт её в этом году? Продолжение. Продолжение молитв, трудов на огороде, борьбы с медведями, заботы о животных. Пасху она, если Бог даст, встретит с помощницей Валентиной и, возможно, снова с священниками. Летом, если позволят силы, будет заготавливать сено и ягоды. Осенью — убирать урожай и готовиться к новой зиме. И так из года в год. Её время циклично, подчинено кругу церковных праздников и смене природных сезонов, а не календарю с его новогодними праздниками.
Когда вечером первого января мы включаем огни гирлянд и смотрим праздничные передачи, где-то в хакасской тайге горит свеча или лучина в бревенчатой избе. Пожилая женщина, может быть, читает древнюю книгу или тихо молится перед иконами. За окном — бескрайняя, тёмная, снежная тайга, тишина, которую не нарушит ни один салют. И в этой тишине, в этом постоянстве — её великая сила и её великая тайна. Она выбрала этот путь сама и прошла по нему до восьмидесяти лет, пережив всех своих близких, открытых миру в семьдесят восьмом году прошлого века. Её последние новости — это всегда новости о стойкости, о вере, о простом и невероятно сложном умении жить в согласии с собой и со своей совестью, вдали от шума и суеты. И пока в её окне светится огонёк, эта история продолжается. История одной жизни наедине с вечностью.