Поговаривают что в СССР нечего дефицитного просто так некупишь, все было только по блату. Да обычные товары в том числе так называемый ширпотреб, это все могли купить, а вот качественную продукцию и вкусную колбасу это только по блату.
— У меня есть один человек... — это значило в СССР что можно разжиться чемто получше и посвежее туже колбасу докторскую, настоящую, а не ту водянистую, что лежала на прилавке. Или дублёнку, о которой мечтала вся страна. А может, путёвку в Сочи, когда официально мест нет уже полгода? Блат — вот что это было.
Знакомая продавщица в гастрономе ценилась на вес золота. Приятель, работающий на складе обувной фабрики, считался почти родственником. А уж если кто-то из своих трудился в комиссионке или мебельном магазине — это вообще было счастье для всей семьи и ближайших друзей.
По блату записывались к хорошему врачу. По блату устраивали детей в нормальный детский сад. По блату получали квартиру быстрее, чем через двадцать лет стояния в очереди. Официально это осуждалось, в газетах критиковали, а на деле без блата нормально не проживёшь.
Откуда же взялась эта система, превратившая всю страну в сеть взаимных услуг и одолжений?
Дефицит товаров в СССР возник практически с момента установления советской власти. После революции семнадцатого года большевики национализировали предприятия и запретили частную торговлю. Началась политика военного коммунизма, которая привела страну к экономическому краху. К 1920 году в Советской России царили голод и разруха. Пришлось временно отступить от коммунистических принципов и ввести новую экономическую политику.
Вернулась свободная торговля, открылись лавки, и на какое-то время в магазинах действительно появились товары. Но долго это не продлилось, и то, что произошло дальше, изменило жизнь советских людей на десятилетия вперёд.
В 1928 году руководство страны решило окончательно свернуть НЭП. Начался хлебозаготовительный кризис. Государство не смогло закупить достаточно зерна у крестьян. Сталин обвинил в этом кулаков и вернулся к принудительной конфискации продовольствия. Осенью того же года в крупных городах ввели хлебные карточки. В Москве и Ленинграде рабочим полагалось 900 граммов хлеба в день, членам их семей — 500. В других промышленных городах нормы были ещё меньше. Постепенно карточки появились и на другие продукты: масло, мясо, сахар. Дефицит прочно вошёл в повседневную жизнь.
Карточную систему отменили только в 1935 году, но это не решило проблему. Спрос ограничивали теперь другими способами: высокими ценами и нормированием. В одни руки выдавали не больше двух килограммов хлеба, двух килограммов мяса, трёх килограммов рыбы. Потом эти нормы становились ещё меньше — до килограмма, а затем и до пятисот граммов мяса.
Новый кризис разразился при Хрущёве в начале шестидесятых годов. Помните знаменитую кукурузную кампанию? Огромные территории засеивали кукурузой, не обращая внимания на климат. Результаты были плачевные. Освоение целины тоже не оправдало надежд: сначала урожаи действительно выросли, но потом началась эрозия почв и пыльные бури. В 1963 году стало ясно, что СССР больше не может обеспечить себя зерном. Власти даже думали о возвращении талонов, но не решились. Вместо этого впервые начали закупать зерно за границей, и эти закупки стали регулярными. Одновременно подняли цены на мясо и масло. Теперь дефицитом была уже не просто еда, а такие продукты, как колбаса, сыр, кондитерские изделия, фрукты. За ними стояли в длинных очередях или доставали по блату. И вот здесь блат стал по-настоящему массовым явлением.
В эпоху застоя при Брежневе очередь превратилась в символ советского строя. Дефицитом было почти всё: от квартир и машин, которых ждали годами, до обычных зимних сапог или хорошей колбасы. Помните загадку? «Длинная, зелёная, пахнет колбасой. Что это?» — «Правильно, электричка». Потому что жители других городов ездили на ней в Москву за продуктами, где снабжение было получше, и возвращались с полными сумками.
Почему же возник такой тотальный дефицит? А причина крылась в самой основе советской системы — в плановой экономике. На бумаге всё выглядело прекрасно: государственные ведомства должны были проводить точные расчёты, сколько нужно произвести, сколько людям требуется товаров, сколько денег у населения. На основе этих данных предприятиям выделялись средства на производство, а граждан снабжали всем необходимым. В теории дефицита вообще не должно было быть. Но на практике статистические данные постоянно искажались, информация о работе предприятий была неполной или недостоверной. В результате любые товары, кроме самых базовых, было очень трудно купить, даже если у человека были деньги. Деньги были, а купить было нечего — вот парадокс советской торговли.
А теперь самое интересное: как же в этой системе работал блат? Существовала целая иерархия доступа к дефицитным товарам. На самом верху находилась партийная номенклатура. Для них работали специальные распределители, где без очередей можно было купить всё: от чёрной икры до импортных деликатесов. Знаменитая двухсотая секция в московском ГУМе обслуживала высшее партийное руководство, иностранных дипломатов и других привилегированных граждан. Там было всё, чего простой советский человек не мог увидеть годами.
Ниже стояли столы заказов для членов творческих союзов, ветеранов, инвалидов, многодетных семей. Эти категории тоже получали дефицитные продукты на приоритетной основе. Но самую большую группу «блатных» составляли работники торговли, лёгкой и пищевой промышленности. У них был прямой доступ к товарам, и именно через них обычные люди могли достать что-то дефицитное.
Как это работало на практике? Допустим, вам нужна хорошая колбаса к празднику. В обычном магазине её нет, а если и «выбросят» — так говорили о поступлении товара в продажу — то выстроится огромная очередь, и достанется она не всем. Но если у вас есть знакомая продавщица, вы можете зайти в магазин, и она отложит для вас колбасу или позвонит, когда будет завоз. Взамен работала система услуг и одолжений. Продавщица помогала достать колбасу, а вы, например, могли через своего знакомого врача записать её к хорошему специалисту без очереди. Или ваш родственник-сантехник починит ей кран. Или вы работаете на мебельной фабрике и можете достать дефицитный шкаф. Возникала целая сеть взаимных услуг, где каждый мог что-то предложить.
По блату получали не только товары, но и услуги. Попасть к хорошему врачу без блата было очень сложно. Устроить ребёнка в хороший детский сад тоже требовалось знакомство. Получить путёвку в приличный санаторий, достать билеты в Большой театр, записаться в очередь на машину, получить квартиру — всё это было намного проще, если были нужные связи. Помните, как говорили: «У меня есть один человек», «Я знаю, кому позвонить», «Мой знакомый может устроить»? Эти фразы были ключом к решению множества проблем.
Блат превратился в своеобразную валюту. Чем больше у человека было полезных знакомств, тем легче ему жилось. Особенно ценились знакомства в определённых сферах. Работники торговли — это были самые «блатные» люди. Медики тоже котировались высоко, особенно хорошие специалисты. Сотрудники сферы бытовых услуг — сантехники, электрики, мастера по ремонту техники, работники жилищно-коммунального хозяйства — все, кто имел доступ к дефицитным товарам или мог оказать нужную услугу.
География дефицита тоже была неравномерной. Москва и Ленинград снабжались лучше всего. Жители других регионов специально ездили в столицы за покупками. Города-миллионники тоже имели определённые преимущества. А вот население небольших городов и сельской местности находилось в самом тяжёлом положении — там ассортимент товаров был совсем скудным. По данным исследователей, Москва, Ленинград и столицы союзных республик составляли примерно 40% от всех снабжаемых территорий, но получали от 70 до 80% всего государственного снабжения. Такой политикой и центр покупал лояльность союзных республик.
Ситуация катастрофически ухудшилась в восьмидесятые годы. Экономические реформы не помогли, положение становилось всё хуже. И вот в 1988 году случилось то, чего многие боялись, но что казалось невозможным в мирное время, — вернули талоны. Сначала на сахар и сигареты, потом на мясо, крупы и колбасу. В 1989 году талоны ввели даже на мыло и стиральный порошок. Норма составляла 200 граммов хозяйственного мыла, 100 граммов туалетного и 400 граммов стирального порошка на человека в месяц. Представьте себе это: в конце XX века в стране, которая запускала космические корабли, люди стояли в очередях с талонами за мылом. Это была уже агония системы.
Блат в то время стал не просто удобством, а необходимостью для выживания. Без нужных людей достать что-либо приличное было почти невозможно.
Конечно, у блата была и обратная сторона. Официально это явление осуждалось, против него боролись, но безуспешно, потому что сама система порождала блат. Когда товаров не хватает, когда официальные каналы распределения не работают, люди неизбежно ищут обходные пути. Блат был естественной реакцией на искусственный дефицит. Более того, блат создавал социальное неравенство. Люди с хорошими связями жили намного комфортнее, чем те, у кого этих связей не было. Работники торговли, которые формально получали небольшую зарплату, на самом деле имели доступ к гораздо большим благам, чем высококвалифицированные специалисты. Это вызывало справедливое недовольство.
Блат развращал людей, приучал их не к честной конкуренции и добросовестному труду, а к умению договориться, устроить, достать. Он подрывал веру в справедливость системы, в которой всё должно было распределяться по заслугам и потребностям. На деле же получалось, что распределялось всё по знакомству и связям.
Когда в начале девяностых Советский Союз распался, исчезла и система тотального дефицита. Границы открылись, магазины наполнились товарами. Правда, купить их могли не все, но это уже другая история. Блат, конечно, не исчез полностью, и сегодня связи играют определённую роль в нашей жизни. Но то массовое, всеобъемлющее явление, которое было в СССР, когда без блата невозможно было прожить, — это осталось в прошлом.
Теперь, оглядываясь назад, мы понимаем, что блат был не просто побочным эффектом советской системы, а неотъемлемой её частью. Плановая экономика, которая должна была обеспечить всех всем необходимым, на деле создавала хронический дефицит, а дефицит породил блат. Это была не блажь и не роскошь, а суровая необходимость. Люди не выбирали жить по блату. Они были вынуждены это делать, чтобы обеспечить себе и своим семьям более-менее достойную жизнь. И каждый, кто жил в те времена, помнит эту систему с её очередями, талонами, «выбросами» товара и теми самыми нужными людьми, без которых было не обойтись.