В ночь на 23 августа 1983 года из исправительно-трудовой колонии строгого режима № 678, известной как "Скрежет", был совершен дерзкий побег. Пятеро особо опасных рецидивистов, отбывавших длительные сроки – Андрей Иванов (24 лет), Анатолий Быков (31 года), Сергей Вольнов (34 лет), Григорий Смолин (29 лет) и Иван Фролов (44 года), – скрылись в тайге. В двадцати пяти километрах от колонии они наткнулись на заброшенную, как им показалось, заимку. Два дня спустя двое обессиленных беглецов сами вышли к людям и поведали начальнику оперчасти жуткие подробности произошедшего. Ниже приводится рассказ одного из выживших, Андрея Иванова.
"Побег мы готовили несколько месяцев. План был прост: уйти как можно глубже на восток в тайгу, а там, если повезет, выйти к железной дороге, добраться до моря и раствориться в порту. С какого-нибудь сухогруза – в Азию, куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Мы все понимали: или так, или сгнить за колючкой. Рванули ночью, часа в два, не позже. Как только миновали запретку, сразу ушли на восток, в самую чащу. Думали перебраться через Белую речку и там уже петлять, чтобы сбить со следа собак. Сколько мы бежали, я уже и не помню. Только помню, как ветки хлестали по лицу, как под ногами хлюпала топь, а гнус лез в глаза и в рот. Бежали без остановки, на одном адреналине.
Когда силы были уже на исходе и начало светать, мы и вышли на эту заимку. Тайга расступилась, и вот она – поляна, а на ней несколько почерневших от времени строений. Мы были выжаты как лимоны, хотелось жрать, а пить – так что в горле всё пересохло. Решили, что оторвались достаточно и можно перевести дух. Когда подошли ближе, стало понятно, что место это гиблое. Дом – покосившийся сруб, с вросшими в землю окнами. Вокруг всё заросло крапивой в человеческий рост. Сарай рядом выглядел так, как будто вот-вот рухнет. Но мы не были уверены, живёт тут кто или нет. Подошли к дому тихо, на цыпочках. Решили так: трое, включая меня, пойдут к задней двери – на тот случай, если кто из дома через огород дёрнуть попытается, а двое – Толя и Гриша – постучат в парадную. Если там кто есть – связать их по-тихому, взять еды, воды и двинуть дальше.
Я с Серёгой и Ваней засел в кустах у задней двери, ждём. Тишина гробовая. Прошло несколько минут, вдруг дверь скрипнула и открылась. Мы напряглись в ожидании. На пороге появился Толя . "Никого нет, – говорит, – пусто". Мы зашли внутрь. Внутри дом выглядел ещё хуже, чем снаружи: грязь, паутина, затхлый запах мышиного помёта и прелой листвы. Мы пошарили по углам в поисках съестного. Нашли несколько банок консервов – тушёнку да бычки в томате. Уже удача. Воды в доме не было, рукомойник давно проржавел. Толя велел Грише выйти во двор поискать колодец. Минут через десять мы услышали дикий крик Гриши: "Мужики, сюда быстро!" Мы все как были ломанулись через заднюю дверь на улицу. Снаружи снова донёсся голос Гриши, но уже глуше: "Я в сарае, идите сюда живо!"
Мы подбежали к сараю, двери были приоткрыты. Перед тем как войти, мы на мгновение замерли, переглянулись: что там такое, что он так орёт? На нервах все, каждый шорох пугает. Я шагнул в сарай первым. Внутри было темновато, пахло сеном и сыростью. Когда глаза привыкли к полумраку, я увидел Гришу. Он стоял посреди сарая и смотрел куда-то вглубь с очень странным выражением на лице. А потом я заметил боковым зрением: в паре метров от Гриши стоял человек. Я повернул голову – точно, мужик, старик. Он стоял неподвижно и смотрел прямо на меня, не моргая. Длинные седые волосы, нечёсаные, до плеч, на вид лет 70, а может, и больше. В этот момент за мной в сарай вошли остальные и замерли как вкопанные, увидев старика.
Мы стояли так несколько секунд, молча смотрели то на Гришу, то на старика. Наконец Толя не выдержал: "Дед, ты кто такой? Живёшь тут?" Старик не ответил. Он продолжал сверлить меня взглядом, не произнося ни слова. Толя ещё раз спросил, ещё жёстче, с нажимом: "Я тебя спрашиваю, дед, ты кто такой? Глухой что ли?" Толю я знал хорошо, он был вспыльчивым как порох. Я понял: если дед сейчас не ответит, то будет худо. Прошло несколько секунд, старик медленно повернул голову к Толе и спокойным голосом сказал: "Живу, живу тут давно". Я заметил, что у него был какой-то странный говор, не здешний.
Толя тут же скомандовал: "Гриша, Серёга , тащите вон тот стул и верёвку найдите, привяжем деда". Они оба знали крутой нрав Толи , поэтому спорить не стали. Быстро подогнали стул и какой-то обрывок веревки. Когда они схватили старика и стали привязывать к стулу, он даже не сопротивлялся. Просто продолжал смотреть на Толю пустым, отрешённым взглядом. По моей спине пробежал холодок, что-то с этим стариком неладно. Мой отец, когда мне было четырнадцать лет, убил мать – он был настоящим зверем для нас с сёстрами. С тех пор я научился чуять зло в людях, это как инстинкт. Но я держал свои мысли при себе – показать слабину перед остальными последнее дело.
Толя велел Грише сбегать в дом за консервами. "Колодец-то нашёл?" – спросил он. Гриша кивнул. Когда Гриша ушёл, Толя снова повернулся к старику: "Ну, рассказывай свою историю, дед, как ты вообще живёшь в такой дыре?" Старик сначала молчал и просто смотрел на Толю из-под лобья. Потом внезапно сказал: "Раз уж у меня будет время, я расскажу вам одну историю, господа. Я родился очень давно, в городе Вильно. Когда я был молодым человеком, примерно вашего возраста, со мной случилось нечто ужасное. С тех пор я не могу умереть. Я больше не боюсь смерти, я жажду её. Каждый новый день – это день, который я должен провести на этой проклятой земле. Судя по вашей одежде, господа, я догадываюсь, откуда вы. Мне нет дела до ваших планов, я прошу лишь об одном: уходите отсюда до заката".
В этот момент в сарай вошёл Гриша с банками тушёнки и ведром воды. Мы все от неожиданности подпрыгнули. Толя попытался свести всё в шутку: "Слышали, дед-то у нас с приветом. Гриша, давай сюда жратву и воду". Но то, что сказал старик, и то, как он это сказал, меня напугало до чертиков. Так не говорят сумасшедшие. Я посмотрел на старика – он опустил голову и замолчал. Мы отошли в угол сарая, где было посветлее, и уселись прямо на сено. Начали передавать по кругу банки с тушёнкой, ели прямо руками. Мужики уже расслабились, стали обсуждать, кто чем займётся, когда доберёмся до морей . Когда мы поели, Толя сказал: "Так, надо кому-то первому на сеновал лезть, в дозор". Серёга вызвался идти первым. Остальные разбрелись по сараю, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы хоть немного поспать.
Следующее, что я помню, меня тряс за плечо Ваня: "Андрюха , твоя очередь на стрёме стоять". Он только что закончил, значит, я проспал несколько часов. Пока я шёл к лестнице на сеновал, я бросил взгляд на старика, он снова сверлил меня своим нечитаемым взглядом. Казалось, его нисколько не беспокоило, что пятеро беглых зеков привязали его к столу и неизвестно что у них на уме. Когда я забрался на сеновал и увидел в щель между досками, что дело идёт к вечеру, значит, через пару часов будем уходить, мне стало интересно, что Толя собирается делать со стариком перед уходом. Я сел на старую бочку, с которой все, видимо, и вели наблюдение, и задумался, сам не заметил, как задремал.
Проснулся от того, что дёрнулся и чуть не упал. Я спрыгнул с бочки и понял, что на улице уже почти стемнело, сумерки. Поспешил вниз по лестнице проверить, спят ли ещё мужики. Спустившись с лестницы, я посмотрел в сторону старика и не поверил своим глазам, его не было. Я подбежал к стулу, шпагат, которым его привязали, был разорван в клочья и валялся на земле. "Мужики, подъём, сюда быстро!" – заорал я. Через секунду все уже были рядом со мной, также ошарашены. Гриша и Серёга вязали его на совесть. В сарае быстро темнело. ", Толя , что делать будем?" – спросил я. И тут из глубины сарая, где совсем темно, донёсся шум. Ваня заговорил первым, почти шепотом: "Толя , пошли отсюда, уже ни черта не видно, уходить пора".
"Я не уйду, пока не попрощаюсь с дедом как следует, – прорычал Толя. – Сами понимаете, он знает, что мы беглые. Это он там шуршит в темноте. Если вы ссыте идти со мной, ждите здесь". "Ладно, – ответил я, – только иди быстрее". Толя шагнул в глубь сарая. Там было несколько то ли чуланов… Толя всегда строил из себя крутого, но в глубине души был трусом, и я об этом знал. Мы смотрели, как Толя исчезает в темноте. В сарае стало почти ничего не видно, только тонкие струйки лунного света проникали сквозь щели в старых досках. И в этот момент я почувствовал, как у меня от страха потекла капля пота по спине. И тут раздался рык, как из преисподней, низкий злобный рык. Толя в темноте вскрикнул: "Ах ты, су…" – и его голос оборвался резко, как будто выключили громкость.
Мы не стали ждать ни секунды, сразу бросились к дверям сарая, навалились на них, но они не открывались, кто-то или что-то держало их снаружи с такой силой, что четверо взрослых мужиков не могли всем весом открыть их. Мы были в ловушке.
"Чёрт, что теперь делать-то?" – прошипел Серёга. "Искать выход, – сказал я, – надо валить отсюда". Мы начали ощупывать стены сарая, пытаясь найти хоть какую-то дыру, щель, куда можно пролезть. И тут я снова услышал рычание, а потом звук быстрых шагов чего-то на четырех лапах, бегущего прямо на нас. "Что это?" – только и успел крикнуть я. Внезапно Гриша издал душераздирающий вопль и закричал: "Оно схватило меня, помогите!" И вдруг его крик оборвался булькающим хрипом, как будто ему что-то вырвали из горла. Серёга заорал: "Андрюха, бежим!" Я ничего не ответил, просто побежал в глубь темного сарая, подальше от того места, где закричал Гриша, я спотыкался, налетал на что-то, несколько раз чуть не вырубился, ударившись головой. Когда я добежал до задней стены, я остановился отдышаться. И тут я понял, что в сарае мертвая тишина, ни звука, ни движения, как будто весь мир замер. Прошло несколько минут, и тут я услышал шепот: "Андрюха, это ты?". "Толя?" – спросил я. "Я кажется нашел выход идём сюда". Я про себя подумал но я же слышал как Толя этот жуткий крик, неужели он жив, и снова шепот из темноты "Андрюха иди сюда быстрее!". Я не знал что делать но стоять на месте и ждать пока я стану следующим я не хотел.
Я начал красться в темноте, на ощупь продвигаясь к голосу Толи, когда с сеновала донесся леденящий душу предсмертный вопль Серёги. Бросившись на звук, я тут же споткнулся обо что-то, лежащее на полу. Нечто застонало подо мной, и я отпрянул.
— Андрюха, это я… Толя… Помоги…
Наклонившись, чтоб поднять его, я погрузил руку в лужу липкой, тёплой жидкости. Запах крови ударил в нос. Нащупав руку Толи, я помог ему подняться. В этот момент лунный свет прорвался сквозь щель в стене. Дыра, о которой говорил Толя! Мы рванули туда, спотыкаясь и падая. Толя был тяжело ранен и истекал кровью. Добравшись до спасительной щели, я навалился на доски, и они поддались, образовав проход.
Оказавшись снаружи, мы побрели прочь от проклятой заимки. Я постоянно оглядывался, чувствуя, как смерть дышит в спину, и поддерживал Толю. Всю ночь мы шли, стараясь оторваться от этого места. На рассвете мы вышли на дорогу, где и попросили помощи. Нас забрала милиция. Я думал, Толя умрёт по дороге, но его упрямство не дало ему сдаться.
История Андрея Иванова потрясла начальника колонии, и он сообщил в милицию. Опергруппа, прибывшая на заимку, отметила стойкий запах псины в сарае. Внутри они обнаружили старика, сидящего в кресле на сеновале и читающего книгу. На вопрос о том, кто он, старик ответил: "Вы долго."
Он был арестован по подозрению в убийстве Сергея Вольнова, Григория Смолина и Ивана Фролова, обыске в сарае был обнаружен скрытый погреб, заполненный обглоданными костями нескольких десятков человек, в том числе и наших приятелей.
В течение месяца был проведён полный осмотр территории заимки. Точное число найденных останков так и не было установлено, но предполагается, что на хуторе было убито более сотни человек. В доме найдены предметы, датируемые 17-18 веками. Обнаружен портрет 1780 года, сделанный во Франции, на котором был изображён тот самый старик, в том же возрасте, что и сейчас.
Суд признал старика виновным, и его отправили в колонию. Но несколько дней спустя, при странных обстоятельствах, он бесследно исчез, оставив после себя несколько убитых сокамерников и охранников. Свидетели утверждали, что видели не человека, а оборотня.