— Ну, Леночка, ты же не обеднеешь! — тетка Галя с размаху шлепнула глянцевый буклет на грязную скатерть рядом с тарелкой с «Оливье». Майонезная клякса тут же расплылась по лазурному крымскому небу.
За столом повисла тишина, такая плотная, что было слышно, как в соседней комнате жужжит холодильник. Шесть пар глаз уставились на меня. В них читалась не просьба. В них горело святое право бедных родственников на кошелек того, кто «выбился в люди».
— Пятьсот тысяч? — я подняла бровь, глядя на цену, обведенную красным маркером. — Тетя Галь, у вас юбилей или вы решили купить отель целиком?
— Не язви, — вступила в разговор двоюродная сестра Светка, демонстративно поглаживая по голове своего младшего. — Мы всей семьей едем. Детям нужно море. У Артемки аденоиды, врач сказал — только морской воздух поможет! А у нас с мужем сейчас... ну, ты сама знаешь, временные трудности.
— Временные трудности, которые длятся с девяносто восьмого года? — съязвила я, чувствуя, как внутри закипает холодная злость.
***
Мне сорок восемь. Я не дочь олигарха и не жена депутата. Мой «Мерседес» и квартира в центре — это двадцать лет работы без выходных, две прободные язвы и седые виски, которые я закрашиваю каждые три недели в салоне.
Когда Светка гуляла на дискотеках, я зубрила экономику. Когда тетка Галя покупала разную ерунду в дом, я вкладывала все заработанные деньги в свой маленький бизнес, питаясь «Роллтоном».
Я люблю свою родню. Честно. Я всегда помогала: собрать детей в школу, оплатить стоматолога бабушке, подкинуть «деньжат до получки», которые никогда не возвращались. Но я стала для них не Леной, а банкоматом с функцией выдачи налички. Они привыкли, что мой успех — это их общее достояние. «Мы же семья!» — этот лозунг работал безотказно. До сегодняшнего вечера.
***
— Лена, как тебе не стыдно считать копейки? — возмущенно запыхтел дядя Витя, наливая себе стопку. — Мы тебе, родные люди. Кровь — не водица!
— Вот именно! — подхватила тетка Галя, меняя тактику с нападающей на жертвенную. — Мы уже и путевки забронировали. Сказали детям, что тетя Лена — добрая фея. Ты хочешь разбить сердце маленькому Артемке? Посмотри ему в глаза!
Это был удар ниже пояса. Манипуляция чистой воды. Они не просто попросили — они поставили меня перед фактом, загнав в ловушку совести. Если откажу — буду монстром, который лишил ребенка моря.
— Подождите, — я отложила вилку. — Вы забронировали тур на семерых человек, рассчитывая на мой счет, даже не спросив меня?
— А чего спрашивать? — искренне удивилась Светка, накалывая грибочек. — Ты же на прошлой неделе машину новую взяла. Значит, деньги есть. Мы же не на роскошь просим, а на здоровье!
Я посмотрела на Светку. На ее свежий маникюр, который стоил как половина моей коммуналки. На дядю Витю, который дымил, как паровоз, прокуривая в месяц минимум десятку. И вдруг пазл сложился.
— А муж твой, Коля, он же вроде премию получил? — тихо спросила я.
Светка поперхнулась грибочком.
— При чем тут Колина премия? — она отвела глаза. — Коля деньги отложил. Он хочет лодку для рыбалки обновить. Это мужское, святое! Не трогай Колю.
Меня словно током ударило.
— То есть... — мой голос зазвенел, перекрывая звон посуды. — Коля покупает лодку, чтобы развлекаться. Ты делаешь ноготочки. Дядя Витя покупает сигареты блоками. Вы ни в чем себе не отказываете. А я обязана оплатить ваш отдых, потому что я много работаю?
Я встала. Стул с противным скрежетом отъехал назад.
— Вы не просто наглые, — я говорила медленно, чеканя каждое слово. — Вы воры. Вы пытаетесь украсть не мои деньги. Вы крадете мою жизнь. Мои бессонные ночи, мои нервы, мое время, которое я не потратила на своих детей, пока строила карьеру.
— Вот как ты к родственникам относишься! — взвизгнула тетка Галя, багровея. — Зажралась! Мы к тебе со всей душой...
— Со всей душой в мой карман? — перебила я. — Нет, дорогие мои. Лавочка закрыта. Артемке я оплачу курс лечения в городской клинике, если покажете справку от врача. А Крым отменяется. Или пусть Коля достанет свою заначку.
В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как у тетки Гали стучат зубы о край стакана. Я достала из сумочки пять тысяч рублей, положила на стол.
— Это за салат и гостеприимство. Счастливо оставаться.
***
Выходила я из подъезда под аккомпанемент проклятий, несущихся с балкона третьего этажа. «Неблагодарная!», «Жмотина!».
Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Было ли мне стыдно? Первые три минуты — дико. Сработал старый советский триггер: «сам погибай, а товарища выручай».
Но когда я села в свою машину, включила подогрев сиденья и закрыла дверь, отрезая себя от воплей снаружи, на меня навалилось... облегчение. Огромное, теплое, как пуховое одеяло.
Телефон разрывался от сообщений в общем чате. Я, не читая, нажала «Выйти из группы».
***
Машина мчалась по ночному городу, и огни фонарей расплывались в красивые звезды. Наконец, за много лет я ехала не на встречу, решать проблемы, а уезжала от этих проблем, удаляя из своей жизни балласт.
Этим летом в Крым полечу я. Одна. В самый крутой отель. И куплю себе самый дорогой коктейль на пляже. За ваше здоровье, родственнички.