Глава 4
На следующий день Анна просыпалась под аккомпанемент грохота кастрюль и возбуждённые голоса из кухни. Петькина комната-космический корабль с синими светодиодами и плакатами с ракетами показалась ей уютной капсулой в этом хаосе. Она надела джинсы и мягкий домашний свитер и вышла навстречу новому дню предпраздничной суеты.
На кухне царила Алевтина Витальевна, свекровь Зои. Женщина лет шестидесяти, с пронзительным взглядом и руками, которые даже в состоянии покоя казались готовыми схватить половник или отдраить сковородку. Она командовала процессом приготовления оливье, как генерал перед решающим сражением.
– Зоенька, картофель ты, я вижу, опять переварила, – раздавался её ровный, не терпящий возражений голос. – Он должен быть в меру рассыпчатым, но держать форму! А это что за колбаса? Докторская? На Новый год? Это же профанация! Нужна была хорошая, с дымком! Андрей! Мужчина в доме, а зелёный горошек забыли купить классический, без этой вашей фасоли в составе! Беги в лавку у метро, там у Василия Иваныча всегда правильный!
Зоя, сражённая наповал, покорно чистила переваренный картофель. Андрей уже хватался за куртку. Увидев Анну, он послал ей немой крик о помощи глазами и выскользнул за дверь.
– А, Анна, проснулась! – Алевтина Витальевна оценивающе посмотрела на неё. – Вид у тебя здоровый, сибирский. Подойди, поможешь резать яйца. Ровными кубиками, прошу тебя, не ломтиками. В салате должна быть гармония.
Анна, привыкшая к твёрдым характерам (в Сибири без этого никуда), улыбнулась и без лишних слов взяла нож и разделочную доску.
– Спасибо, Алевтина Витальевна. У вас тут прямо командный пункт.
– Праздник – это не только веселье, дитя моё, – философски заметила свекровь, энергично мешая в огромной салатнице уже нарезанные ингредиенты. – Это ответственность. Чтобы каждый гость ушёл сытым и довольным. А это достигается только трудом и правильной рецептурой. Зоя, душа моя, не грусти. В следующий раз будешь знать.
Зоя вздохнула, но улыбнулась. Свекровь была для неё не просто родственницей, а эталоном, горой и источником постоянного, но такого привычного стресса.
– Аня, она у нас просто золото, – сказала Зоя, подмигивая сестре. – Если бы не она, у нас бы на столе были чипсы и магазинный торт.
– И правильно бы делали, – неожиданно парировала Алевтина Витальевна, заставляя сестёр замереть. Потом она хитро прищурилась. – Шучу. Хотя молодёжь сейчас… Ну да ладно. Анна, ты, говорят, вчера прилетела. Как полёт?
Завязался неспешный разговор о самолётах, о Сибири, о том, как там встречают Новый год. Алевтина Витальевна оказалась прекрасной слушательницей и, как выяснилось, в молодости два года проработала в Норильске.
– Так что мороз ваш, милая, мне не страшен, – сказала она, снова становясь серьёзной. – А вот одиночество – страшно. Я, пока Андрей папу своего не потерял, не понимала этого. А теперь… вот и лезу в вашу жизнь с салатами, лишь бы быть среди людей, среди семьи.
В кухне на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только стуком ножа Анны. Эта неожиданная исповедь растопила лёд формальности.
– Вы всегда желанны, мама, – тихо сказала Зоя, и в её голосе прозвучала неподдельная нежность.
– Знаю, знаю, – буркнула Алевтина Витальевна, снова погружаясь в салат, но уголки её губ дрогнули. – Так что, Анна, у тебя в Сибири кто-то остался? Молодой человек?
Анна засмеялась.
– Нет, Алевтина Витальевна. Только работа, друзья и кошка Мурка у соседки на попечении. С молодыми людьми как-то не складывается.
– И правильно! – неожиданно поддержала свекровь. – Сначала себя найди, прочную, как сибирская лиственница. А потом уж смотри, кто рядом с тобой укорениться захочет. А то эти московские… – она презрительно фыркнула, – стрекозы: порхают, блестят и при первом ветре – прощай.
– Мама, – с упрёком сказала Зоя, – не надо стереотипов. Вот, кстати, о московских. К нам на праздник придёт брат Алисы, Евгений. Он как раз… ну, не стрекоза. Скорее, айсберг.
Имя, произнесённое вслух, заставило Анну невольно резче опустить нож. Алевтина Витальевна это заметила.
– Знаком, что ли? – спросила она зорко.
– Нет… то есть, возможно. В аэропорту случайно разговорились с одним Евгением. У него рейс задерживали. Но вряд ли это он. Совпадение.
– В жизни не бывает совпадений, – авторитетно заявила Алевтина Витальевна, добавляя в салатницу горошек. – Только закономерности, которые нам не дано понять сразу. Так что готовься, девочка. Если это он – судьба даёт тебе шанс растопить айсберг. А это работа нелёгкая. Можно и «Титаником» оказаться.
– Мама, что ты такое говоришь! – засмеялась Зоя. – Аня даже не знает, хочет ли она кого-то растапливать.
Анна молча резала яйца, глядя на ровные желтые кубики. «Растопить айсберг…» Мысль была одновременно пугающей и притягательной. Она вспомнила его холодные пальцы, которыми он взял осколок. Вспомнила, как он вытер ладонь. Было в этом что-то уязвимое, почти болезненное.
– Я не собираюсь никого растапливать, – наконец сказала она, поднимая глаза и встречая изучающий взгляд Алевтины Витальевны. – Но если это тот самый человек… будет интересно продолжить разговор. Просто из вежливости.
– Вежливость – хорошее начало, – кивнула свекровь, и в её глазах мелькнуло одобрение. – А теперь, девочки, займёмся селёдкой под шубой. Зоя, доставай свёклу. Анна, чисти рыбу. И чтобы всё слои легли ровно! Новый год на носу, а у нас тут не кухня, а поле для архитектурных экспериментов!
Смех снова заполнил кухню, смешавшись с ароматами майонеза, свёклы и зелёного лука. Анна чувствовала, как её втягивает в этот водоворот приготовлений, семейных шуток и мудрых, пусть и подчас резких, слов Алевтины Витальевны. И где-то на задворках сознания тихо звенело, как колокольчик: а что, если это не совпадение? Что, если через два дня она снова увидит те самые серые глаза, только теперь не на нейтральной территории аэропорта, а здесь, среди этого тепла, запахов и кривых детских рисунков на холодильнике? От этой мысли становилось и тревожно, и… любопытно. Очень любопытно.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))