Хрустальный бокал в моей руке дрогнул, когда Сергей бросил папку на полированный стол красного дерева. Звук удара бумаги о лак прозвучал как выстрел в тишине нашей огромной, безупречно обставленной гостиной. За панорамными окнами сияла ночная Москва, но внутри квартиры температура, казалось, упала до нуля.
— Что это? — тихо спросила я, хотя сердце уже пропустило удар. Женская интуиция — проклятый дар, она всегда сообщает плохие новости за секунду до того, как они будут озвучены.
Сергей поправил манжеты своего итальянского пиджака. Он выглядел как модель с обложки журнала «Forbes»: уверенный, лощеный, пахнущий дорогим парфюмом и успехом. Тем самым успехом, которым он так гордился последние три года.
— Это документы на развод, Лена, — его голос был ровным, деловым. Так он обычно увольнял неэффективных менеджеров. — И проект соглашения о разделе имущества. Точнее, об отсутствии такового раздела.
Я поставила бокал на стол, чувствуя, как немеют пальцы.
— Развод? Но... Сережа, мы же только на прошлой неделе обсуждали отпуск на Мальдивах. Ты говорил...
— Я говорил то, что нужно было, чтобы сохранить статус-кво, пока юристы готовили бумаги, — перебил он, поморщившись, словно от зубной боли. — Давай обойдемся без сцен. Ты же умная женщина. По крайней мере, я надеялся на это.
Он прошелся по комнате, заложив руки в карманы. Я смотрела на него и пыталась найти следы того парня, за которого вышла замуж пять лет назад. Того, кто с горящими глазами рисовал схемы стартапов на салфетках в дешевой кофейне. Того, кто клялся, что мы перевернем мир вместе. Но того Сергея больше не было. Его поглотил этот — циничный, холодный незнакомец в костюме за три тысячи долларов.
— Почему? — выдохнула я.
Он остановился и посмотрел на меня с нескрываемым снисхождением.
— Потому что мы стали разными, Лена. Я расту, я развиваюсь. Моя компания «Авангард» только что выиграла тендер федерального уровня. Я выхожу на международные рынки. А ты?
— А что я? — я поднялась с кресла, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я обеспечивала тебе тыл. Я занималась домом, твоим имиджем, твоим здоровьем, твоими бесконечными деловыми ужинами...
Сергей рассмеялся. Это был короткий, злой смешок.
— Тыл? Лена, не смеши меня. Ты просто красиво тратила мои деньги. Салоны, фитнес, благотворительные вечера, где ты играла роль жены миллионера. Ты превратилась в дорогой аксессуар, который перестал подходить к моему новому статусу. Мне нужна рядом женщина-партнер, акула, а не домашняя кошка.
— Партнер? — догадалась я. — У тебя кто-то есть.
Он не стал отпираться. Даже не моргнул.
— Кристина. Мой финансовый директор. Она понимает мой бизнес изнутри. Мы с ней на одной волне, Лена. Она — драйвер, энергия. А ты... ты якорь.
Мне стало физически больно, словно он ударил меня. Кристина. Я знала её. Эффектная брюнетка с хищным взглядом, которую он нанял полгода назад. Я сама тогда сказала ему: «У неё отличная хватка, бери». Какая ирония.
— И поэтому ты выставляешь меня на улицу? — спросила я, кивнув на папку.
Сергей подошел ближе, его лицо исказила гримаса раздражения, смешанного с презрением.
— Я не выставляю тебя на улицу. Я оставляю тебе твою машину и оплачу аренду квартиры в спальном районе на три месяца. Это более чем щедро, учитывая, что ты не вложила в мой успех ни копейки.
Я замерла. Воздух в комнате стал ватным.
— Ни копейки? — переспросила я очень тихо.
— Именно! — взревел он, теряя свое хладнокровие. — Ты забыла, кто оплачивает этот банкет? Ты живёшь только за мой счёт! — упрекал муж, тыча пальцем в пространство между нами. — Эта квартира, шмотки, еда, твоя беззаботная жизнь — всё это результат моего труда. Я пахал по двадцать часов в сутки, пока ты выбирала шторы!
Он набрал воздуха в грудь, его лицо покраснело.
— Я сделал себя сам! Я поднял «Авангард» с нуля! Я гений, Лена, и я заслужил право жить с тем, кто мне соответствует. Ты останешься ни с чем, потому что ты сама по себе — ничто. Пустое место без моей кредитки.
Я смотрела на него и вдруг почувствовала странное спокойствие. Словно буря, бушевавшая внутри, внезапно улеглась, уступив место ледяной ясности.
Он верил в это. Он искренне, всем сердцем верил, что его стремительный взлет три года назад — это результат исключительно его гениальности. Он не догадывался. Он даже не подозревал о существовании теневых счетов, оффшорных проводок и тех "ангелов-инвесторов", которые на самом деле были доверенными лицами моего отца.
Мой отец, Виктор Петрович, стальной магнат старой закалки, был категорически против моего брака с «этим выскочкой». Но я умоляла. Я говорила, что Сергею просто нужен шанс. Отец поставил условие: он поможет, но тайно. Чтобы проверить, не зазнается ли мальчик, и чтобы я была счастлива.
«Если он поднимется и останется человеком — я всё ему передам открыто. Если ссучится — пеняй на себя, дочь», — сказал тогда папа.
Сергей ссучился. Грандиозно, масштабно, бесповоротно.
— Подписывай, — бросил он ручку поверх бумаг. — Или мы встретимся в суде, и мои адвокаты разденут тебя донитка. У меня брачный контракт, Лена. Железный.
Я взяла ручку. Он думал, что я буду плакать, умолять, валяться в ногах. Он ждал истерики, чтобы еще раз убедиться в своей правоте: я слабая, зависимая истеричка.
Я открыла папку. Пробежала глазами по строкам. «Отказ от претензий на доли в компании», «Отказ от недвижимости». Он хотел забрать всё. Его жадность была так велика, что он даже не понимал, насколько уязвим.
— Хорошо, — сказала я.
Сергей моргнул.
— Что?
— Я подпишу. Мне от тебя ничего не нужно, Сережа.
Я быстро поставила размашистую подпись на всех экземплярах. Его брови поползли вверх. Он ожидал войны, а получил капитуляцию. Это сбило его с толку, но лишь на секунду. Самодовольство быстро вернулось.
— Вот и умница, — он выхватил папку, словно боялся, что я передумаю. — Вещи можешь собрать завтра. Ключи оставишь консьержу.
— Я соберу вещи сейчас, — отрезала я, направляясь в спальню.
— Как хочешь, — бросил он мне в спину. — Такси вызвать? Или папочке позвонишь? Ах да, твой отец ведь простой пенсионер, у него, наверное, и машины-то приличной нет.
Я остановилась в дверях. Сжала дверную ручку так, что побелели костяшки. Мой отец официально отошел от дел пять лет назад, передав управление холдингом совету директоров, но сохранив контрольный пакет акций. Для Сергея он был «бывшим инженером на пенсии», живущим на даче. Сергей никогда не интересовался моей семьей по-настоящему. Ему было неинтересно слушать про «скучных стариков».
— Не беспокойся, — сказала я, не оборачиваясь. — Я справлюсь.
Через сорок минут я вышла в холл с одним небольшим чемоданом. Сергей сидел на диване с бокалом виски, уже кому-то названивая. Вероятно, Кристине.
— Празднуешь? — спросила я.
Он прикрыл микрофон рукой.
— Я строю будущее, Лена. Прощай. Ключи на тумбочку.
Я положила связку ключей на холодный мрамор консоли.
— Прощай, Сережа. Желаю удачи с тендером. Она тебе понадобится.
Он лишь фыркнул и вернулся к разговору.
— Да, крошка, всё подписала. Чисто. Теперь мы можем официально...
Дверь за мной захлопнулась, отрезая его голос. Я оказалась в тишине подъезда. Лифт бесшумно понес меня вниз, на парковку. Но не к моей машине — «Мерседес», подаренный мужем, я оставила на месте. Я вышла на улицу.
Осенний ветер ударил в лицо, но мне не было холодно. Меня сжигал адреналин.
Я достала телефон. На экране светилось время: 23:15. Поздно. Но он не спит. Он никогда не спит, когда дело касается семьи.
Я набрала номер, который не использовала для просьб уже пять лет.
— Алло? — раздался хрипловатый, властный голос.
— Папа, — сказала я, и голос предательски дрогнул. — Ты был прав.
На том конце повисла пауза. Тяжелая, значимая пауза.
— Он обидел тебя?
— Он подал на развод. Сказал, что я живу за его счет. Выгнал из дома.
— Вот как, — в голосе отца зазвенела сталь, которую боялись конкуренты от Лондона до Токио. — «За его счёт», говоришь? Ну что ж. Пора выставить этому мальчику настоящий счёт.
— Папа, — я вытерла злую слезу, катившуюся по щеке. — Я подписала бумаги. Я отказалась от всего. Теперь его бизнес официально только его. И он ничем не защищен.
— Умница, — одобрительно хмыкнул отец. — Значит, у нас развязаны руки. Где ты?
— У подъезда.
— Григорий будет через пять минут. Поедешь в мою резиденцию. А утром... утром мы начнем процедуру «финансового оздоровления». Приготовься, Леночка. Ты возвращаешься в игру.
Я отключила телефон и посмотрела на светящиеся окна пентхауса на двадцать пятом этаже. Там Сергей праздновал свою свободу. Он думал, что сбросил балласт. Он не знал, что только что перекрыл кислород своему «успешному бизнесу».
Я улыбнулась, и эта улыбка была страшнее слез. Мелодрама закончилась. Началась корпоративная война.
Черный «Майбах» Григория плыл по ночному шоссе так плавно, словно не касался асфальта. Я сидела на заднем сиденье, глядя на проносящиеся мимо огни, и чувствовала, как с каждым километром от меня отслаивается прежняя жизнь. Лена-домохозяйка, Лена-жена, Лена-тень осталась там, в центре Москвы, в квартире, пропитанной запахом предательства и дорогого одеколона.
Мы въехали в поселок закрытого типа в Барвихе. Охрана на воротах, увидев номера, вытянулась в струнку. Здесь жили не просто богатые люди, а те, кто владел самой сутью денег. Дом моего отца напоминал крепость: тяжелый камень, кованые решетки, вековые сосны, охраняющие покой хозяина. В отличие от хайтек-аквариума Сергея, где все было напоказ, здесь царила монументальная скрытность.
Отец ждал меня в кабинете. Камин был растоплен, на массивном дубовом столе стояли два чая в подстаканниках — его старая привычка, оставшаяся с советских времен. Виктор Петрович сидел в кожаном кресле, похожий на старого льва: седой, с тяжелым взглядом из-под густых бровей, но все еще способный перекусить хребет любому хищнику помоложе.
— Садись, — он кивнул на кресло напротив. Не было ни объятий, ни сюсюканья. Отец знал, что сейчас мне нужна не жалость, а стратегия.
Я села, обхватив горячий стакан ладонями. Меня все еще бил мелкий озноб.
— Прости меня, пап. Я потратила пять лет, доказывая тебе, что он особенный.
— Ты не тратила время, Лена. Ты получала опыт, — отец отпил чай. — Дорогой, болезненный, но бесценный опыт. Ошибка — это не падение. Ошибка — это остаться лежать. Рассказывай. Дословно.
Я пересказала ему всё. Про «Кристину-партнера», про упреки в иждивении, про то, как он швырнул мне в лицо мою «никчемность». Когда я дошла до фразы про то, что я жила за его счет, отец усмехнулся. Это была страшная усмешка.
— Забавно, — проговорил он, открывая ноутбук. — Давай посмотрим на его «счёт».
Он развернул экран ко мне. Там были схемы, графики и таблицы.
— Смотри сюда. Компания «Авангард». Уставной капитал — копейки. Основной оборот за последние три года — государственные тендеры и субподряды от крупных холдингов. Знаешь, кто их заказчик?
— Ты? — тихо спросила я.
— Опосредованно. Фонд «Вектор», строительный концерн «Орион», лизинговая компания «Север». Всё это — мои дочерние структуры, оформленные через цепочку оффшоров.
Отец нажал пару клавиш, выводя на экран кредитную историю Сергея.
— Твой муж, Лена, гениален только в одном — в умении пускать пыль в глаза. Когда у него начались кассовые разрывы два года назад, кто дал ему беспроцентный займ на пятьдесят миллионов? Фонд «Вектор». Когда ему нечем было платить зарплаты, кто заказал у него консалтинговые услуги по завышенной цене? «Орион». Он думал, что ему везет. Что рынок оценил его талант. А на самом деле я просто подставлял подушки безопасности, чтобы моя дочь не нервничала из-за банкротства мужа.
Я смотрела на цифры и не верила своим глазам. Вся империя Сергея была карточным домиком, который отец бережно прикрывал от ветра ладонями.
— Он должен всем этим компаниям?
— Он должен им всё, — жестко сказал отец. — Все договоры составлены так, что кредиторы имеют право потребовать досрочного погашения в случае изменения состава акционеров или... скажем, утраты доверия. А еще там есть пункт о личном поручительстве генерального директора.
Отец захлопнул ноутбук. Звук был тихим, но окончательным.
— Завтра утром он проснется в другой реальности. Мы перекроем краны. Не все сразу, чтобы он не понял, откуда ветер дует. Мы будем отрезать его по кусочкам. Сначала лишим оборотных средств. Потом потребуем возврата займов. А потом... потом посмотрим, как Кристина будет любить партнера с долгами и арестованными счетами.
— Я хочу участвовать, — вдруг сказала я. Голос прозвучал твердо, удивив даже меня саму. — Я не хочу сидеть здесь и ждать отчета. Он унизил меня. Я хочу видеть его лицо, когда он поймет.
Отец внимательно посмотрел на меня, в его глазах промелькнуло уважение.
— Хорошо. Фонд «Вектор» — его главный кредитор. Завтра утром у «Вектора» появится новый исполнительный директор. Очень жесткий и принципиальный. Ты готова сменить домашний халат на деловой костюм?
— Я готова, папа.
Утро для Сергея началось великолепно. Он проснулся в пустой квартире, наполненной солнечным светом. Никаких лишних вещей, никаких женских баночек в ванной, никакого запаха оладий, который его в последнее время раздражал своей «простотой». Только запах свободы.
Он принял душ, напевая под нос, и поехал в офис. «Авангард» занимал два этажа в модном бизнес-центре в Москва-Сити. Сергей любил этот вид: стекло, бетон, небоскребы. Это был его мир.
В приемной его встретила секретарша с испуганным лицом.
— Сергей Владимирович, там... Кристина Игоревна уже у вас. И главный бухгалтер. Они ждут.
— Что за собрание с утра пораньше? — нахмурился Сергей, входя в кабинет.
Кристина сидела на диване, нервно крутя в руках стилус. Обычно безупречная, сегодня она выглядела растрепанной. Главбух, полная женщина по имени Татьяна Ивановна, пила валерьянку.
— Ну? — Сергей бросил портфель на стол. — Кто умер? Мы выиграли тендер, девочки, улыбайтесь!
— Тендер заморожен, — глухо сказала Кристина.
Сергей замер.
— Что значит заморожен? Мы подписали протокол о намерениях!
— Заказчик прислал уведомление час назад. «В связи с внутренней реорганизацией и пересмотром бюджета». Они разрывают предварительные договоренности. Без объяснения причин.
— Бред! — Сергей ударил кулаком по столу. — Это «Орион»? Я позвоню генеральному. Мы с ним в бане парились полгода назад, он нормальный мужик.
Он схватил телефон, нашел контакт и нажал вызов. Длинные гудки. Сброс. Он набрал еще раз. Сброс.
— Занят, наверное, — пробормотал Сергей, чувствуя первый, пока еще слабый укол тревоги. — Ладно, черт с ним, с «Орионом». У нас есть кредитная линия от «Вектора». Перекроемся деньгами фонда, пока найдем новый заказ. Татьяна, подготовь транш на двадцать миллионов, нужно закрыть лизинг за оборудование.
Татьяна Ивановна подняла на него глаза, полные слез.
— Сергей Владимирович... Банк-клиент заблокирован.
— Что? — он не поверил своим ушам. — Технический сбой?
— Нет. Пришло официальное письмо от фонда «Вектор». Они проводят аудит выданных средств. До окончания проверки все операции по счетам, связанным с их финансированием, приостановлены. Более того...
— Что?! Говори!
— Они ссылаются на пункт 4.2 договора займа. «Ухудшение финансовых показателей заемщика». Они требуют досрочного погашения тела кредита в течение трех рабочих дней.
В кабинете повисла тишина. Сергей медленно опустился в кресло.
— Это какая-то ошибка, — прошептал он. — Этого не может быть. Вчера все было идеально.
— Это пятьдесят миллионов, Сережа, — голос Кристины стал визгливым. — У нас нет таких денег на счетах! Если мы их вынем из оборота, мы не сможем платить зарплаты! Мы встанем!
— Заткнись! — рявкнул он. — Я решу это. Я всё решу. Это просто бюрократия. Кто-то в «Векторе» решил выслужиться. Я поеду туда лично. Прямо сейчас. Я разнесу эту контору!
Он вскочил, хватая пиджак.
— Кристина, готовь документы по тендеру. Татьяна, звони юристам. Я сейчас вернусь и привезу их извинения.
Он вылетел из офиса как пробка из бутылки. В его голове не укладывалось происходящее. Это был заговор? Конкуренты? Или просто дурацкое стечение обстоятельств? Но он, Сергей, успешный бизнесмен, справлялся и не с таким. Он перегрызет им глотки.
Он не знал, что «Вектор» находится в том же здании, где располагался головной офис холдинга Виктора Петровича, только вход был с другой улицы.
Через сорок минут Сергей ворвался в приемную фонда «Вектор».
— Мне нужен директор! Срочно! — закричал он секретарю.
— У вас назначено? — холодно спросила девушка.
— Я владелец компании «Авангард»! Вы пытаетесь меня утопить, и я хочу знать, чья это инициатива! Зови главного, живо!
Двери кабинета директора открылись. Но оттуда вышел не грузный бюрократ в очках, которого ожидал увидеть Сергей.
На пороге стояла высокая, стройная женщина в безупречном темно-синем брючном костюме, который стоил дороже, чем вся мебель в приемной. Её волосы были убраны в строгий узел, открывая холодное, точеное лицо с минимальным макияжем.
Сергей открыл рот, чтобы выдать очередную тираду, и поперхнулся воздухом.
Слова застряли у него в горле. Глаза полезли на лоб.
— Добрый день, Сергей Владимирович, — произнесла женщина знакомым, но пугающе чужим голосом. — Проходите. Мы ждали вас.
Это была Лена.
Но не та Лена, которую он выгнал вчера. Исчезла мягкость, исчезла неуверенность. Перед ним стояла акула бизнеса, о которой он так мечтал. Только смотрела эта акула на него не как на партнера, а как на завтрак.
— Лена? — прохрипел он, делая шаг назад. — Что ты... Ты работаешь здесь секретаршей?
Она усмехнулась. Тонко, едва заметно уголками губ. И от этой усмешки у него по спине побежали мурашки. Она прошла к массивном столу из красного дерева, села в директорское кресло и сложила пальцы домиком.
— Присаживайся, бывший муж, — сказала она. — Я не секретарь. Я — представитель твоего единственного инвестора. И у меня к тебе много вопросов касательно того, как ты тратил наши деньги.
Сергей стоял посреди кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мир, который он строил, внезапно перевернулся с ног на голову.
— Это шутка? — он попытался улыбнуться, но вышла жалкая гримаса. — Твой папаша устроил тебя сюда по блату? Лена, не смеши. Ты в финансах понимаешь столько же, сколько я в балете. Дай мне поговорить с настоящим руководством.
Лена нажала кнопку селектора.
— Охрана, у нас в кабинете посторонний, который нарушает порядок. И подготовьте уведомление о расторжении контракта с ООО «Авангард» в связи с некомпетентностью руководства.
Она подняла на него взгляд, в котором плескался жидкий азот.
— Ты хотел видеть рядом сильную женщину, Сережа? Ты её получил. Теперь давай поговорим о твоем долге. Пятьдесят миллионов. Срок — до пятницы. Время пошло.
Сергей ошеломленно смотрел на неё. В его глазах читался не просто страх, а полное непонимание происходящего. Его "мышка" только что показала зубы, и эти зубы были стальными.
— Ты не посмеешь, — прошептал он. — Мы же были семьей.
— Ключевое слово — «были», — отрезала Лена. — А теперь выйди вон. У меня совещание.
Она вернулась к бумагам, даже не глядя, как он, пошатываясь, выходит из кабинета. Как только дверь закрылась, маска железной леди на секунду спала. Лена глубоко вздохнула, унимая дрожь в руках. Это было страшно. Но, боже, как же это было приятно.
Война только начиналась, и теперь у генерала была армия.
Пятница наступила слишком быстро. Для Сергея эти три дня слились в один непрерывный, липкий кошмар, пропитанный холодным потом и запахом безысходности.
Он сидел в своем кабинете, который еще неделю назад казался ему капитанским мостиком звездолета. Теперь это была просто комната со стеклянными стенами, сквозь которые все сотрудники видели его крах. На столе громоздились пустые стаканчики из-под кофе и пепельница, полная окурков.
Телефон молчал. Это было самое страшное. Первые два дня он звонил всем: друзьям, партнерам, тем, с кем пил в бане, с кем ездил на рыбалку в Карелию.
— Старик, выручи, кассовый разрыв, верну с процентами, — умолял он.
Ответы были как под копирку: «Извини, Серега, сейчас неликвид», «Сам на мели», или честное и убийственное: «Слушай, мне звонили из "Вектора". Сказали, если я дам тебе хоть рубль, они закроют мне кредитную линию. Ничего личного, бизнес».
Сергей поднял воспаленные глаза на дверь. Она открылась, но вошла не Лена с прощением, а Кристина. Она была в пальто, с сумкой в руках.
— Ты куда? — хрипло спросил он. — У нас совещание через десять минут. Надо придумать, как реструктуризировать долг.
Кристина подошла к столу и положила на него заявление.
— Совещания не будет, Сергей. Бухгалтерия уволилась полным составом час назад. Они не хотят отвечать за твои махинации перед аудиторами «Вектора».
— Предатели... — прошипел он. — А ты? Ты же мой партнер, Кристина! Ты говорила, мы акулы!
Кристина посмотрела на него с брезгливостью, словно обнаружила на подошве своих лабутенов грязь.
— Акулы не плавают в пересохшем бассейне, милый. Я навела справки. Твой бизнес — пустышка. Ты весь в долгах перед структурами тестя. Ты банкрот, Сережа.
— Это временно! Я выплыву! Мы вместе выплывем! — он вскочил, пытаясь схватить её за руку, но она отшатнулась.
— Мы? — она рассмеялась, и этот смех резанул его больнее, чем крик. — Ты перепутал. Я была с успешным бизнесменом, который возил меня в Дубай. А с неудачником, который живет в кредит и воюет с бывшей женой, мне не по пути. Знаешь, что самое смешное? Твоя жена оказалась умнее тебя. Она держит тебя за горло, а ты даже не понял, как это случилось.
Она развернулась и застучала каблуками к выходу.
— Кристина! — крикнул он ей вслед. — Ты любишь только деньги!
Она остановилась в дверях и бросила через плечо:
— А ты любил только себя. Мы стоим друг друга. Прощай.
Дверь хлопнула. Сергей остался один. В тишине офиса он вдруг отчетливо услышал гул кондиционера, который звучал как похоронный марш.
Через час приехали юристы «Вектора». Они были вежливы, корректны и безжалостны. Процедура изъятия активов в счет погашения долга. Опись имущества. Его «Майбах» уже эвакуировали с парковки — он тоже был в залоге.
У Сергея не осталось ничего. Даже квартиры — она была оформлена на фирму. К вечеру он вышел из бизнес-центра с одной коробкой личных вещей. Точно так же, как три дня назад Лена вышла из его дома с чемоданом.
Он стоял на ветру, и ему некуда было идти. Гордость, которая раздувала его эго все эти годы, сдулась, оставив внутри звенящую пустоту. И тогда он сделал единственное, что ему оставалось. Он поехал к ней.
Дом Виктора Петровича сиял огнями, как неприступный замок. Охрана на воротах, узнав Сергея (теперь уже пешехода, приехавшего на дешевом такси), связалась с хозяевами. К удивлению Сергея, его пропустили.
Он шел по длинной аллее, и каждый шаг давался ему с трудом. Ноги были ватными. Он шел не требовать, не скандалить. Он шел сдаваться.
В гостиной горел камин. Лена сидела в кресле с книгой, укутавшись в плед. Она выглядела спокойной, домашней — той самой Леной, которую он знал, но в ее глазах больше не было той мягкой покорности. Там была мудрость. Виктор Петрович стоял у окна, куря трубку.
Сергей остановился посреди комнаты, сжимая в руках коробку с канцелярскими принадлежностями и рамкой с его первой грамотой «Предприниматель года».
— Ну здравствуй, «self-made man», — тихо произнес Виктор Петрович, не оборачиваясь.
Сергей опустил голову.
— Вы победили, — глухо сказал он. — У меня все забрали. Офис, счета, машину. Кристина ушла. Я на улице. Вы довольны?
Лена отложила книгу и посмотрела на него.
— Мы не воевали с тобой, Сережа. Мы просто перестали тебе помогать. Ты ведь этого хотел? Самостоятельности? Ты кричал, что я живу за твой счет. Что ты всего добился сам. Мы просто убрали подпорки, чтобы проверить, умеешь ли ты стоять.
— Я не знал... — прошептал он. — Я правда не знал, что деньги давали вы.
— Потому что ты был слеп, — жестко сказал тесть, поворачиваясь к нему. — Ты был так влюблен в свое отражение в зеркале, что не видел людей вокруг. Ты унизил мою дочь, которая пять лет прикрывала твою спину, сглаживала углы, терпела твой нарциссизм. Ты назвал её пустым местом.
Сергей рухнул на колени. Коробка выпала из рук, вещи рассыпались по дорогому ковру.
— Лена... прости меня. Я идиот. Я все потерял. Я понял, правда понял. Кристина... она даже не оглянулась. А ты... ты была единственной. Давай начнем сначала? Я буду работать кем угодно. Я докажу...
Он пополз к ней, пытаясь поймать её взгляд.
— Я подпишу любые бумаги. Я буду твоим рабом, только не выгоняй меня. Я люблю тебя.
Лена смотрела на мужа, ползающего по ковру. Раньше, неделю назад, её сердце бы разорвалось от жалости. Она бы бросилась его утешать, поднимать, спасать. Но сейчас она чувствовала только странную, грустную легкость. Любовь не умерла, нет. Она просто сгорела в тот момент, когда он выставил её за дверь. Остался только пепел.
— Встань, Сергей, — сказала она спокойно. — Не унижайся. Это тебе не идет.
Он поднялся, вытирая слезы рукавом рубашки, которая уже не выглядела безупречно.
— Ты не любишь меня, — сказала Лена. — Ты просто боишься быть бедным и одиноким. Ты пришел не ко мне, ты пришел к спасательному кругу. Но я больше не спасательный круг. И не якорь. Я — отдельный человек.
— Что мне делать? — в его голосе звучал ужас ребенка, потерявшегося в лесу.
Лена встала и подошла к нему.
— Жить. У тебя есть руки, ноги, голова. Ты не болен. Ты просто беден. Это поправимо, если есть стержень. Папа прав: ошибка — это не падение. Ошибка — это остаться лежать.
Она достала из кармана конверт.
— Здесь ключи от твоей студии в Тушино, которую ты покупал до свадьбы. Мы сняли с нее арест. Это единственное, что ты заработал сам, без помощи папы. И здесь немного денег. На первое время.
Сергей взял конверт дрожащими руками.
— Вы меня прощаете?
— Я тебя отпускаю, — поправила Лена. — Развод уже оформлен. Ты свободен, Сергей. Иди и строй свою жизнь. По-настоящему. Сам.
Она отвернулась к камину, давая понять, что аудиенция окончена.
Сергей постоял минуту, глядя на её прямую спину. Он понял, что это конец. Окончательный и бесповоротный. Никаких вторых шансов, никаких чудесных возвращений. Он потерял женщину, которая стоила дороже всех тендеров мира, и осознание этого будет жечь его сильнее банкротства.
— Спасибо, — тихо сказал он. И добавил, обращаясь к Виктору Петровичу: — И вам... спасибо за урок. Дорого взяли.
— По прайсу, сынок, по прайсу, — ответил тесть.
Сергей вышел из дома в ночную темноту. Ветер усилился, срывая последние листья с деревьев. Он сжал в руке конверт — все, что осталось от его империи. Он шел к воротам, и с каждым шагом ему становилось легче. Иллюзии рассыпались. Осталась только голая правда и долгая дорога впереди.
В доме Лена смотрела на огонь.
— Ты молодец, дочка, — отец положил тяжелую руку ей на плечо. — Жестоко, но справедливо.
— Мне его жаль, папа, — призналась она.
— Жалость — плохое чувство для бизнеса, Лена. А теперь вытри слезы. Завтра утром у нас совет директоров. Ты теперь управляешь фондом «Вектор». И у нас есть три проблемных актива, с которыми надо разобраться. Справишься?
Лена обернулась. В стекле темного окна отражалась молодая, красивая женщина с сильным взглядом. Она улыбнулась своему отражению.
— Я справлюсь, папа. Я ведь дочь своего отца.
