Если бы не связи внучатой племянницы в этой больнице, неизвестно, что стало бы с дедом. Но
её научрук был знаком с главврачом, Семёна быстро приняли и начали лечение.
- Вот был бы тут Сенечка, он бы присмотрел за дедушкой, - плакалась старушка.
- Так позвоните ему. Ради единственного деда может и вернется – сказала Марта.
— Наш Сеня… он в Америке. Пытается стать артистом, а для этого чем-то надо жертвовать. Ему там без нас и так несладко…
Когда Семёна выписали, Агата попросила Марту помочь.
— Брось эту практику. Ты же почти ничего не получаешь. А нам нужна поддержка. На нашу пенсию няню не наймёшь.
Марта не стала спорить. Переговорила с руководством — стала меняться сменами. Утром на работу, оттуда — за лекарствами, потом – выхаживать деда. Да и по дому старикам требовалась помощь. Вроде и старалась Агата держать порядок, а глаза уже видят не так хорошо, здесь пятна не увидела, там пыли…
Раиса однажды сказала Агате:
— Девку губишь. Она с ног валится. Хоть бы пустила её к себе жить — сэкономила бы на съёме.
— Нет, — твёрдо ответила Агата. — Комната Сенина. Я её не трогаю. Приду, приберусь, посмотрю на его фото — и легче становится.
— Сначала сына ждала, теперь внука… Ну когда поймёшь, что он не вернётся?
Но Агата не хотела этого признавать. С каждым днём она слабела. Чаще сидела у телефона, шепча:
— Вадим… — хотя имела в виду Сеню.
Летом Марта сдала сессию и сказала Раисе, что уезжает домой на каникулы.
— Комнату не сдам! Приезжай в сентябре, — пообещала Раиса. — Ты мне как дочь стала.
Но за день до отъезда Марта зашла попрощаться с дедом — и застала Агату без сознания на полу. Семён Михайлович спал в соседней комнате.
Похороны прошли тихо. Приехали Леонид с семьёй, Раиса, пара соседей. Марта не уехала: на семейном совете решили, что она останется до осени, будет помогать Семёну.
— Живи у нас, — сказал он ей вечером, сидя у окна. — В комнате Сениной. Мы с Агатой… поступили не по совести. Агата всё боялась, что ты Сенькино место займёшь, что он вернётся, станет помогать нам на старости, всё же родная кровь. Тосковала она по сыну и по внуку. Так и проглядела, что одна ты всё это время рядом была, помогала бескорыстно. Если бы не ты, я бы ещё раньше неё на тот свет отправился… Оставайся и на Агату не держи зла.
Марта согласилась.
А через неделю в дверь постучали.
Стоял парень с чемоданом и смартфоном в руке. Высокий, в кожаной куртке, с короткой стрижкой.
— Привет. Я Сеня. То есть… Арсений.
Марта узнала его сразу — видела фотографии, да и по глазам, таким же, как у Агаты.
— Ты вернулся…
— Ненадолго. Надо решить вопрос с квартирой.
Он прошёл мимо, бросил взгляд на свою бывшую комнату — где теперь были вещи Марты.
— Это что, ты тут живёшь?
— Помогаю деду.
— Помогай, конечно. Но мне нужна доля. Либо пусть продаёт квартиру, либо я заселю сюда кого-нибудь. Он же лежачий после инсульта? Тогда его можно в дом престарелых оформить. Хотя, ему так и так недолго осталось.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я приехал оформлять наследство. Бабушка умерла — теперь очередь деда. Думаешь, в Америке дёшево жить? Мне деньги нужны! Продам квартиру, хоть почувствую себя человеком!
Марта обмерла от такой наглости и не смогла сказать ему, что поставила дедушку на ноги, что он ещё крепкий и может высказать своё мнение… Дед сам вышел из соседней комнаты:
— Ты не получишь ничего, Арсений. Ни копейки. Мы уже всё оформили на Марту. За три дня до её последнего дня ездили к нотариусу.
Внук резко обернулся.
— Ты что, шутишь?
— Я не шучу. Ты бросил нас. Она — нет.
- Я сейчас тебе сам помогу переписать завещание! – закричал Арсений.
Вопли стояли на весь подъезд. Марта грудью стояла за деда.
Раиса, услышав крики, ворвалась в квартиру и фактически вытолкнула Арсения на лестницу.
Тот уехал, бросив угрозу о том, что завещание он оспорит в суде.
Но Семён Михайлович не спешил умирать. Благодаря заботе Марты он даже начал гулять по парку. А дарственная на племянницу вступила в силу ещё при его жизни.
Арсений ещё звонил Марте, уговаривая её поделиться имуществом, но та ему отказала.