🪶Ты представляешь! — возмущалась та. —Я ему сказала: «Подари мне бельё».
Галина Александровна жила одна.
Муж ушёл семь лет назад — спокойно, без лишних слов, как человек, который всегда всё делал тихо.
Дети, конечно, навещали, но у них была своя жизнь.
Она не обижалась, не звала чаще — пусть живут.
Внуки подросли, перестали приезжать на выходные.
Изредка забегали с пирожками или мандаринами —
— бабушка, всё хорошо —
и убегали обратно в свои города.
Теперь её домом были она и кот Барсик.
Он спал у батареи, урчал, когда она ставила чайник,
и будто разговаривал с ней по-своему.
Днём Галина Александровна любила выходить в парк —
подышать, покормить голубей, посмотреть на людей.
В такие минуты одиночество казалось не наказанием,
а просто временем, когда можно подумать.
Сентябрьское солнце грело спину.
Она присела на лавочку, достала из сумки кусочек булки —
голуби сразу оживились.
На соседней скамейке сидела молодая женщина —
лет двадцати пяти, не больше.
Ухоженная, аккуратная, будто сошла с витрины.
Галина Александровна улыбнулась про себя:
красивая, как куколка.
Девушка доела мороженое и заговорила по телефону.
Галина Александровна не любила подслушивать,
но голос у девушки был звонкий, резкий —
слова сами долетали.
— Ты представляешь! — возмущалась та. —
Я ему сказала: «Подари мне бельё».
А он притащил китайскую синтетику!
Даже не комплект — всё разное, в затрёпанном пакете.
Я ж ждала шёлк, кружево, ну что-то вкусное!
А он — этот ужас.
Говорит: «Мне показалось, что красиво».
Я… я весь вечер плакала.
Галина Александровна встала.
Медленно пошла вдоль аллеи.
Ей было немного смешно и немного грустно.
Смешно — потому что молодость всегда требует совершенства.
Грустно — потому что жизнь потом объясняет:
дело не в шёлке
и не в цвете упаковки.
Главное — чтобы были руки,
те самые, родные,
которые накроют пледом
и скажут просто:
«Не плачь. Всё хорошо».
