Мы шли к моему дому по тёмным, безмолвным улицам Эмбервиля. Почему-то именно в этот вечер фонари то зажигались, рассеивая мрак желтым светом, то тухли, погружая мир в темноту. Холодный воздух, вымытый недавним хаосом, обжигал лёгкие. Он был чистым, но отягощённым гнетущим признанием, которое только что прозвучало.
Эрик молчал, уважая мою потребность в тишине. Он лишь крепче держал мою руку, и были моим единственным якорем в море бурных мыслей. Только его тепло дарило мне крошечное утешение в этот мрачный вечер.
В моей голове бушевала настоящая буря. Образ искажённого злобой лица Марты, её визгливые признания — всё это звучало в моей голове на повторе, не останавливаясь ни на секунду. Я видела её самодовольную ухмылку, слышала её ядовитый голос, чувствовала её дыхание.
Жажда мести была горячей и сладкой, как крепкий алкоголь. Она разливалась по венам, затуманивала разум, шептала соблазнительные обещания.
Я могла.
О, что я могла сейчас!
Я могла наслать на её пекарню проклятие вечной горечи, чтобы ни одно тесто никогда не поднималось, чтобы каждый пирог выходил чёрствым и безвкусным. Могла превратить её идеальные волосы в спутанную паутину, в которой вечно будут жить насекомые. Могла сделать так, чтобы от неё всегда пахло той самой гнилью, которую она подбросила в мои травы. Вот это я точно могу устроить!
У меня была сила. Сломанная, кривая, непредсказуемая — но сила. И теперь у меня была причина. Причина, которая кричала во мне, требуя возмездия, справедливости, наказания.
Я резко остановилась посреди мостовой, заставив Эрика остановиться рядом. Он вопросительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я смотрела куда-то в темноту, но не видела ничего, кроме образов собственного мщения.
В моей душе шла война. Одна часть меня кричала о справедливости, требовала наказания для Марты. Другая часть, более тихая, но не менее сильная, шептала о прощении, о том, что месть не принесёт облегчения, что она сделает меня такой же, как моя обидчица.
Эрик не отпускал мою руку. Его присутствие было единственным, что удерживало меня от того, чтобы поддаться тёмной стороне своей магии прямо сейчас.
— Я могу её уничтожить, — тихо произнесла я чужим, лишённым эмоций голосом. — Одна фраза. Один шёпоток. И всё, чего она так жаждала — её репутация, её бизнес, её идеальная жизнь — рассыплется в прах. Она этого заслуживает.
Эрик не стал меня переубеждать. Не произнёс категоричное «нет, не делай этого». Вместо этого он посмотрел на меня с таким серьёзным выражением лица, что у меня перехватило дыхание:
— И что это изменит? — спросил он спокойно. — Сделает ли это твой дом целее? Сделает ли тебя сильнее? Или… опустит до её уровня?
Его слова упали в самую сердцевину моей бури, как камень в бурлящую воду. Я закрыла глаза, представляя… Представляя испуганное лицо Марты. Представляя мимолётное удовлетворение от её страданий.
А потом — пустоту.
Горький осадок.
И вечное знание, что я использовала свою магию — тот дар, который я так старалась понять и приручить — как оружие. Как молот и наковальню для уничтожения.
В моей памяти всплыли слова из дневника Элис. Не заклинания, а суть.
«Магия — это разговор».
Это была просьба, а не приказ. Созидание, а не разрушение.
Я вспомнила свой собственный страх, своё одиночество, свою боль от того, что меня считают монстром. И вдруг поняла, что стать монстром по-настоящему — вот что будет самым страшным провалом.
Медленно, словно освобождаясь от тяжёлого бремени, я открыла глаза. Эрик всё так же держал меня за руку, его ладонь была тёплой и надёжной. В его взгляде читалось понимание, но не осуждение.
Я открыла глаза. Буря внутри утихла, сменившись ясностью. Словно туман рассеялся, открывая передо мной истинный путь.
— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как тяжесть спадает с плеч. — Это ничего не изменит. Кроме меня самой. И это будет не та перемена, которую я хочу.
Развернувшись, я твёрдыми шагами направилась обратно к дому Марты. Эрик, не задавая вопросов, молча последовал за мной. Его присутствие давало мне силы идти вперёд, несмотря на бурю эмоций внутри.
Вскоре мы снова стояли на пороге. На этот раз дверь открыла Люси. Её глаза были красными от слёз, лицо выражало тревогу и усталость. За её спиной в гостиной всё ещё сидела Марта — сгорбленная, разбитая, опустошённая. Она подняла на нас заплаканное лицо, ожидая нового удара, готовая к очередной порции боли.
Я вошла без приглашения. Воздух в комнате казался тяжёлым, пропитанным горечью и обидой. Остановившись перед Мартой, я не возвышалась над ней с позиции силы, не демонстрировала превосходство. Я стояла как равная перед равной, чувствуя только глубокую печаль в своём сердце.
— Я пришла не за тем, чтобы отомстить, — произнесла я тихо, но чётко, глядя прямо в глаза своей обидчице. — Я пришла сказать тебе одну вещь.
Марта смотрела на меня с немым вопросом, смешанным со страхом. В её глазах читалось ожидание чего-то ужасного, чего-то, что окончательно разрушит её мир.
— Ты говорила, что я неудачница, — продолжала я, чувствуя, как внутри растёт спокойствие. — Что я ничего не могу сделать правильно. Но сегодня я поняла, что могу. Я могу сделать правильный выбор.
Я сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, заполнить каждую его частичку.
— И мой выбор — не уподобляться тебе.
В комнате вновь повисла тишина, которую нарушало только прерывистое дыхание Марты. Я знала, что эти слова будут звучать в её голове ещё долго, возможно, меняя что-то внутри неё.
Я посмотрела на Марту, и то, что я увидела в её глазах, заставило моё сердце сжаться от жалости, а не от ненависти. Её лицо, обычно такое надменное и самоуверенное, сейчас выражало лишь пустоту и отчаяние.
— Ты потратила столько сил, столько времени на ненависть и зависть, — произнесла я тихо, но твёрдо. — Ты сломала себя изнутри ради иллюзии. Ты думаешь, я должна тебя наказать?
Медленно покачав головой, я продолжила:
— Ты сама себя наказала. Гораздо хуже, чем это могла бы сделать я. Ты заточила себя в клетку. И ключ от этой клетки… не у меня.
Мой взгляд скользил по уютной, но душной гостиной. Здесь было всё: красивые вещи, дорогие безделушки, идеальная картинка… но за всем этим скрывалась лишь пустота и фальшь.
— Он здесь, — сказала я, обводя рукой пространство вокруг. — И выбраться из неё можешь только ты сама. Если захочешь.
С этими словами я повернулась и вышла. Не было ни желания ждать ответа, ни надежды на извинения. Я просто ушла, оставив за спиной тяжёлую тишину и женщину, которая наконец-то увидела своё истинное отражение не в зеркале, а в глазах той, кого она пыталась уничтожить. И в этом отражении она увидела лишь пустоту, которую сама же и создала.
Эрик по моей просьбе ждал меня на лестничной клетке, но слышал всё из-за приоткрытой двери. Его глаза светились гордостью и восхищением.
— Я горжусь тобой, — просто сказал он, и в этих словах было больше смысла, чем в любых других похвалах.
В этот момент я поняла, что только что прошла самый важный экзамен в своей жизни. Не на владение магией, не на силу заклинаний — на силу характера, на умение оставаться человеком даже в самые тёмные моменты. И я сдала его на отлично.