Глава 11
После тоста за «незначительные детали» атмосфера за столом снова стала единой и шумной. Но для Анны и Евгения всё вокруг будто приглушилось, образовав вокруг них тонкий, невидимый купол. Они продолжали разговор, уже не стесняясь, перебрасываясь словами через эту новую, хрупкую связь — связь общих воспоминаний, которых, по сути, было лишь одно.
Говорили о путешествиях. Евгений — о деловых поездках в Токио и Нью-Йорк, где он видел только аэропорты, отели и конференц-залы. Анна — о экспедициях по тайге, где компас и карта значили больше, чем пятизвёздочный рейтинг.
– Самое странное, что я видела в лесу, – рассказывала она, – это заброшенная избушка старателей. В ней на столе стояла консервная банка, ржавая, и в ней – засохший букетик багульника. Кто-то оставил его, может, лет тридцать назад. Как послание.
– Послание кому? – спросил Евгений, и в его вопросе не было недоверия, только искреннее любопытство.
– Может, тому, кто придёт следом. А может, просто себе. Чтобы помнить, что даже здесь, в глуши, можно видеть красоту.
Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то непривычно мягкое. Как будто он не просто слушал, а впитывал. Это новое, незнакомое ему измерение жизни.
Именно в этот момент в его кармане настойчиво зазвонил телефон. Евгений взглянул на экран, и его лицо мгновенно преобразилось. Всё тепло, что только что в нём появилось, испарилось, уступив место холодной, почти стальной концентрации. Он извинился кивком и встал из-за стола.
– Мне нужно ответить. Это важно, – коротко бросил он, уже отходя в сторону, к относительно тихому углу у книжного стеллажа.
Анна осталась сидеть одна, ощущая внезапную пустоту рядом. Она пыталась не смотреть в его сторону, но периферийным зрением видела, как он стоит, отвернувшись к окну, и говорит. Его поза была жёсткой, плечи напряжены. Он говорил коротко, отрывисто, и даже через шум гостей она уловила холодные, деловые интонации. Но потом что-то изменилось. Он понизил голос, его осанка чуть ссутулилась, и в жесте свободной руки, теребящей складку на занавеске, появилась какая-то… усталость? Нет, нечто большее. Раздражение, смешанное с привычной покорностью.
«Коллега? – подумала Анна. – Но так не разговаривают с коллегами даже в нерабочее время». Что-то щёлкнуло в её сознании. Женская интуиция, которую он так недавно критиковала, подсказала: это не бизнес. Голос его стал тише, но не мягче. Он был каким-то… закрытым. Оборонительным.
– Переживаешь? – рядом раздался голос Алисы. Она подсела на освободившееся место брата, её взгляд был внимательным и немного печальным.
– Нет, что вы, – отмахнулась Анна, но покраснела.
– Это, скорее всего, Марина, – тихо сказала Алиса, следя за выражением лица Анны. – Его бывшая жена.
Слово повисло в воздухе между ними, тяжёлое и неожиданное. Бывшая жена. У этого ледяного, закрытого человека было прошлое, достаточно серьёзное, чтобы оставить после себя брак.
– Они… общаются? – не удержалась Анна.
– Иногда. В основном когда ей что-то нужно. Деньги, связи. Женя… он чувствует себя виноватым. Хотя вины его там нет. Просто он считает, что не смог сделать её счастливой. Что не смог… соответствовать её ожиданиям. Она была яркой, светской, хотела постоянного праздника. А он… – Алиса взмахнула рукой, указывая на весь этот домашний хаос, – он всегда был таким. Просто тогда пытался казаться другим. Ради неё. Не вышло.
Анна молчала, переваривая информацию. Она смотрела на его спину. Теперь его поза читалась иначе. Это была не просто деловая беседа. Это было напоминание о прошлом, о неудаче, о той боли, которую он, видимо, тщательно скрывал под слоем сарказма и контроля.
Звонок закончился. Евгений ещё секунду смотрел в темноту за окном, затем медленно повернулся. Его лицо было маской. Но Анна, уже зная чуть больше, увидела в этой маске тонкие трещины: чуть более плотно сжатые губы, тень в уголках глаз. Он подошёл к столу, но не сел. Взял свой бокал, допил вино.
– Извините, – сказал он общему столу, но взгляд его был направлен куда-то в пространство между Анной и Алисой. – Мне нужно отлучиться. Небольшие непредвиденные обстоятельства.
– В такую погоду? – воскликнула Зоя. – Да там же метель!
– Мой водитель рядом. Он довезёт, – ответил он, уже надевая пиджак. Его движения были чёткими, автоматическими.
Алиса встала, подошла к нему.
– Женя, всё в порядке?
– Всё под контролем, – отрезал он, но не посмотрел на сестру. Его взгляд скользнул по Анне. Быстро, почти невыразительно. Но она уловила в нём что-то вроде… извинения? Сожаления? Или просто констатацию того, что их недолгий, зарождающийся диалог прерван. Внешним миром. Прошлым.
– Спасибо за гостеприимство, – обратился он к Зое и Андрею, уже находясь в дверях прихожей. – Было… очень необычно.
И он вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, который прозвучал для Анны громче любой новогодней хлопушки.
За столом на секунду воцарилась неловкая тишина, которую тут же заполнил Андрей:
– Ну что ж, бизнес есть бизнес! Не до праздников им, капиталистам! А мы продолжим!
Смех снова поднялся, но для Анны он стал фоновым шумом. Она сидела, сжимая в руках остывший бокал, и смотрела на пустой стул рядом. От его присутствия остался лишь лёгкий шлейф дорогого парфюма да недопитое вино на дне бокала.
«Бывшая жена. Марина». Теперь у его холода было имя и причина. И этот внезапный отъезд, эта тень в его глазах… Всё это рисовало картину, которая заставляла её сердце сжиматься не то от ревности, не то от жалости. И от досады. Только что между ними что-то начало прорастать, хрупкое, как первый ледок на весенней луже. И его снова замело снегом. Снегом из прошлого.
Она поймала взгляд Алисы. Та смотрела на неё с пониманием и грустью, как бы говоря: «Вот видишь, какой он сложный. Готово ли тёплое сибирское солнце к таким бурям?»
Анна не знала ответа. Но она знала одно: её новогоднее чудо только что получило серьёзную трещину. И было непонятно, выдержит ли оно этот удар или разлетится, как тот самый стеклянный ангел в аэропорту.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))