Глава 12
После ухода Евгения праздник продолжился, но для Анны он словно выцвел, потерял насыщенность. Она автоматически улыбалась, кивала, отвечала на вопросы, но мысли её были там, за окном, в снежном круговороте, уносящем чёрный Mercedes с холодным пассажиром внутри.
Алиса вернулась на своё место, но между ними повисло молчание, полное невысказанного. Зоя, заметив подавленность сестры, пару раз пыталась её растормошить, но, получив в ответ лишь бледную улыбку, оставила её в покое, решив, что та просто устала.
– Ничего, Анечка, – вдруг раздался рядом низкий, успокаивающий голос. Это была Алевтина Витальевна. Она присела на стул, который покинул Евгений, и положила на стол тарелку с кусочком своего знаменитого медового пряника. – Поешь. Сладость грусть прогоняет. А мужчины… они как метель: налетают, завывают и стихают. Иной раз – навсегда. А иной – чтобы очистить воздух.
Анна взглянула на неё. В умных, всё понимающих глазах свекрови не было ни осуждения, ни навязчивого сочувствия. Был простой, житейский расчёт.
– Я не грущу, – солгала Анна.
– Конечно, нет. Ты просто смотришь на дверь, как путник на последний поезд. Я видела, как вы разговаривали. Хорошо разговаривали. Редко кто его может разговорить, этого айсберга твоего. У Алисы не всегда получается.
– Он уехал к бывшей жене, – вырвалось у Анны, и она тут же пожалела, что выдала свою осведомлённость.
Алевтина Витальевна хмыкнула.
– Бывшие – они как старые болезни. То затихнут, то прихватят в самый неподходящий момент. Но если человек выздоровел по-настоящему, рецидив не страшен. Вопрос в том, выздоровел ли он.
– Вы думаете, он ещё любит её?
– О, милая, любовь – это одно. А чувство долга, вины, привычка – совсем другое. Иногда второе бывает прочнее первого. Особенно у таких, как он. Которые всё в жизни взвешивают и рассчитывают. Чувство вины – очень удобный груз для расчёта. Его всегда можно измерить и… оплатить.
Эти слова поразили Анну своей точностью. Именно так он и выглядел во время того звонка: не влюблённым, а… обязанным. Словно платил по старым счетам.
– А что, если он вернётся? – спросила она шёпотом.
– Если вернётся – значит, твой билет на тот «поезд» ещё действителен. Если нет… – Алевтина Витальевна пожала плечами. – Значит, не твой поезд. И не твоя метель. Тебе свою, сибирскую, ещё замести может. Ешь пряник.
Анна взяла кусочек. Пряник был невероятно вкусным, с глубоким ароматом мёда и специй. Он действительно согревал изнутри.
В это время Андрей включил музыку – что-то бодрое, советское, новогоднее. Некоторые гости начали подпевать, тётя Таня пустилась в пляс. Шум снова накрыл комнату волной, но теперь Анна чувствовала себя не выброшенной на берег, а скорее наблюдателем с безопасной высоты.
Её размышления прервал звонок в дверь. Сердце ёкнуло. Все, включая её, невольно повернулись к входу. Но это был не Евгений. В прихожую, запорошенные снегом, с громкими извинениями ввалились Денис и Лера. Они сняли дорогие пальто, под которыми оказались ещё более безупречные вечерние наряды.
– Простите, что задержались! – крикнул Денис, хотя его тон не звучал извиняющимся. – Встреча в клубе затянулась. Но мы же обещали!
Лера, проходя в гостиную, тут же заметила пустующее место и общий, слегка приглушённый настрой.
– Ой, а где ваш… звездный гость? – спросила она, садясь. – Уже сбежал от народных масс?
– Его вызвали дела, – сухо ответила Алиса, и в её голосе впервые за вечер прозвучала холодность.
– А, дела, – с понимающим кивком произнёс Денис, наливая себе вина. – У успешных людей, я знаю, нет выходных. Особенно семейных. Ну что ж, тем веселее нам будет без этой… гнетущей ауры превосходства.
Анна почувствовала, как по спине пробежали мурашки от бестактности. Андрей нахмурился. Но Алевтина Витальевна, прежде чем кто-то успел что-то сказать, подняла свой бокал с компотом.
– Денис, сынок, тост предлагаю. За отсутствующих. Чтобы они, где бы ни были, помнили, что их здесь ждут. А мы, присутствующие, будем радоваться тому, что мы – вместе. Несмотря ни на что.
Тост был произнесён так мудро и с таким достоинством, что даже Денис не нашёлся что возразить и нехотя чокнулся. Лера лишь презрительно скривила губы.
Анна поймала взгляд Алевтины Витальевны. Та едва заметно подмигнула ей. «Держись, — говорил этот взгляд. — Не давай им испортить то, что было».
И Анна взяла себя в руки. Она отодвинула стул, встала и подошла к окну. Метель не утихала. Снег хлестал в стёкла, словно пытался прорваться внутрь, к теплу и свету. Куда он уехал? Что за срочные «дела» могли быть в такую ночь? И главное — вернётся ли?
Она приложила ладонь к холодному стеклу. Там, снаружи, был его мир — мир расчётов, долгов и внезапных звонков из прошлого. А здесь, внутри, кипела жизнь — несовершенная, шумная, иногда обидная, но живая. И она, Анна Снегирёва, биолог из Сибири, оказалась на границе этих двух миров. Одной ногой — в тепле домашнего переполоха, другой… другой всё ещё там, в сугробе, куда укатилась хрупкая головка стеклянного ангела.
Она не знала, вернётся ли он. Но она знала, что теперь будет ждать. Не как путник последний поезд, а как учёный — важный, хотя и непредсказуемый, результат эксперимента. Эксперимента под названием «Новый год».
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶