В декабре 1902 года прислуга виллы «Венден» в Ницце получила строжайший приказ: к покоям её императорского высочества не приближаться.
"Ветряная оспа, - объявил доктор Морель. - Карантин".
Горничная Жюстин, прослужившая в доме одиннадцать лет, потом рассказывала кухарке:
- Ветрянка! В её-то годы! Да я сама видела, как мадам по утрам бегала к тазику...
- Молчи, дурёха, - отвечала кухарка. - Хочешь без места остаться?
Сорокадвухлетняя вдовствующая герцогиня Мекленбург-Шверинская, внучка русского императора, лежала за запертыми дверями и кусала подушку, чтобы не закричать. То, что происходило за этими дверями, было куда скандальнее любой ветрянки.
Впрочем, не буду забегать вперёд. Шила в мешке не утаишь, и мы ещё вернёмся к этому декабрю. А пока, читатель, позволь увести тебя на сорок лет назад, в другой конец империи.
Любимица с шестью братьями
Тифлис, дворец наместника Кавказа...
Лето, жара, запах роз из сада. По коридорам бегают шестеро мальчишек в матросских костюмчиках, а за ними, задыхаясь, поспевает гувернёр-француз.
- Стасси! Стасси! - кричат мальчишки.
Из дальней комнаты выходит девочка лет десяти. Высокая, темноволосая, с таким взглядом, что гувернёр невольно отступает на шаг.
- Чего вам?
Это Анастасия Михайловна, единственная дочь великого князя Михаила Николаевича, внучка императора Николая I. Год рождения 1860-й, место- Петергоф.
Но детство прошло здесь, в Тифлисе, потому что отец служил наместником Кавказа. Огромный дворец, сад в персидском стиле, летом - поместье в Боржоми. Жизнь, о которой нынешние миллионеры могут только мечтать.
Шестеро братьев обожали сестру. Младший из них, Александр Михайлович (потом он напишет мемуары и будет врать в каждой второй строчке, но в главном, пожалуй, не соврёт), вспоминал:
«Мы боготворили эту высокую темноволосую девушку, единственную любимицу нашего отца; но, разговаривая с ней, мы любили изображать из себя верных рыцарей, готовых выполнить любой приказ нашей "dame sans merci"».
Безжалостная дама в десять лет! Характер у девочки был, говорили, не приведи господь. Мать, урождённая принцесса Баденская, воспитывала держала дочь в ежовых рукавицах, а вот отец баловал без меры. Результат получился предсказуемый. Анастасия выросла красавицей с убеждением, что весь мир обязан вертеться вокруг неё.
Дочь Анастасии, кронпринцесса Цецилия, много лет спустя напишет:
«Она была как статуя из слоновой кости, нежная и прозрачная, и в то же время высокая, стройная и величественная в осанке».
Статуя из слоновой кости. Красиво сказано. Но у статуй, читатель, нет сердца. А у Анастасии оно было. И сердце это билось совсем не так, как хотелось бы её родителям.
Жених с астмой и экземой
Весна 1878 года. Анастасии без малого восемнадцать. Мать вызывает её в свой кабинет.
-Твой жених приезжает через неделю. Веди себя прилично.
- Какой жених?
- Фридрих Франц, наследный герцог Мекленбург-Шверинский. Партия превосходная.
Что чувствовала тогда восемнадцатилетняя девушка, узнав, что её судьба решена без неё? Мы не знаем. Мемуаров Анастасия не оставила. Но, думаю, она плакала. Все они плакали, великие княжны, когда узнавали, что их продают в германские герцогства, как породистых кобыл.
А жених-то, между прочим, был ещё тот подарок.
Фридрих Франц, двадцати семи лет от роду. Человек добрый, воспитанный, из хорошего дома. Одна беда, здоровье никудышное. Астма с детства, на лице красные пятна, сердце работает с перебоями. На балах он задыхался, на охоте тем более. Врачи качали головами.
Свадьбу назначили на январь следующего года. Пока Анастасия примеряла подвенечное платье из серебряной парчи (говорят, оно весило пуда полтора), пока ювелиры готовили приданое на полмиллиона рублей, пока во дворце расставляли четыре тысячи свечей для освещения церемонии - жених в далёком Шверине кашлял по ночам и прикладывал примочки к воспалённой коже.
А между тем... Нет, об этом позже.
Свадьба состоялась 24 января 1878 года в Зимнем дворце. Сначала православный обряд, потом лютеранский. Брат Александр Михайлович (опять он!) оставил описание:
«Анастасия, высокая, стройная и темноволосая, в тяжёлом платье из серебряной парчи, была изумительно хороша, когда император Александр II повёл её во главе свадебного шествия через залы Зимнего дворца в дворцовую церковь...»
Красиво. А знаете, что он написал дальше?
«Прозвучал сигнал к отходу поезда, и мы потеряли нашу Анастасию из вида. Моя мать разрыдалась, отец нервно перебирал в руках свои перчатки... Безжалостный закон, который заставлял членов русской императорской семьи вступать в браки с представителями иностранных правящих домов, требовал свою первую жертву в нашей семье».
Жертву. Так и написал первую жертву. Восьмого февраля молодожёны прибыли в Шверин.
Холод шверинского двора
Читатель, бывали ли вы в Мекленбурге? Если нет, то не советую. Особенно зимой. Плоская равнина, ветер с Балтики, протестантская унылость во всём. После Тифлиса с его розами, да после Петербурга с его балами, это был конец света.
Молодую герцогиню поселили в Нойштадтском дворце. Апартаменты оказались обставлены мебелью ещё прошлого века. Анастасия попросила переставить хотя бы кресла.
- Это невозможно, ваше высочество, - ответил гофмаршал. - Мебель стоит так со времён покойной герцогини.
- Но я хочу повесить другие шторы!
- Шторы менять не положено.
Не положено. Всё здесь было не положено. Не положено смеяться громко, не положено носить яркие платья, не положено опаздывать к обеду хотя бы на минуту. Шверинский двор жил по часам, и часы эти отстали лет на пятьдесят.
Анастасия тосковала. Она писала братьям письма на двадцати страницах, плакала по ночам. Муж был добр, но что толку в доброте, если человек задыхается рядом с тобой и вечно пахнет лекарствами?
Но тут, читатель, болезнь мужа сослужила ей неожиданную службу. Бог дал, бог взял, а иногда бог даёт через то, что забирает.
Врачи настаивали, что астматику необходим тёплый климат. И если зимы, то только на юге. Лучше всего на Французской Ривьере. Анастасия выслушала приговор докторов, потом ушла к себе и, говорят, впервые за год улыбнулась.
Канны, рулетка, свобода
К 1889 году на склоне горы над Каннами вырос итальянский палаццо в два этажа. Терракотовые стены, мраморные балюстрады, вид на бухту, от которого захватывает дух. Вилла «Венден» обошлась в сумму, которую я называть не буду, потому что неприлично. Скажу только, что на эти деньги можно было бы кормить весь Мекленбург года три.
Здесь Анастасия расцвела. Теннисные корты (она играла превосходно), приёмы, опера в Ницце, а по вечерам Монте-Карло. Полчаса в карете, и вот она, сказка.
Казино Монте-Карло в те годы было местом паломничества для всей европейской аристократии. Русские великие князья проигрывали там состояния. Анастасия не отставала.
Говорили, что крупье нарочно закатывали шарик в её сектор, не дай бог расстроить такую гостью! Правда ли это? Кто знает. Но одна старая графиня, державшая салон в Ницце, рассказывала своей знакомой, что однажды видела, как Анастасия за вечер спустила сорок тысяч франков и не моргнула глазом.
А муж? А что муж. Муж охотился, когда мог дышать. Кашлял, когда не мог. Растил детей. Их родилось трое, Александрина в 1879-м, Фридрих Франц в 1882-м (этот появился на свет в Палермо, посреди очередного «лечебного» вояжа), Цецилия в 1886-м.
С детьми Анастасия говорила по-английски. С мужем по-французски. По-немецки только со слугами, и то неохотно.
Мост в саду
Вот мы и подошли к самому тёмному месту этой истории. Я долго думал, как о нём рассказать. Прямо вроде бы как нельзя, улик нет. Обходить, тоже нечестно.
Десятого апреля 1897 года великий герцог Мекленбург-Шверинский скончался в Канне. Ему было сорок шесть лет.
Врачи написали, что случился приступ астмы в саду виллы, головокружение, падение через перила мостика над ручьём. Мостик был невысокий, метра полтора, а ручей по колено. Но герцог ударился виском о камень.
Нашёл его садовник Пьетро. Тело лежало лицом вниз в воде.
А вот в людской шептали другое. То, что герцог в последние месяцы был мрачен, мол, подолгу сидел один в кабинете, а потом нашли какое-то письмо, но его быстренько сожгли.
Ушёл сам? Возможно. Но такого нельзя хоронить по христианскому обряду. А герцога похоронили чин чином, в фамильном склепе в Людвигслусте, под протестантские гимны.
Что свело его в могилу? Астма или отчаяние? Не знал ли он чего-то такого, чего знать не хотел? Я не судья и не следователь. Замечу только, что вдова на похоронах не плакала.
Анастасии исполнилось тридцать шесть. Она была свободна.
Письмо профессору
Через год после смерти мужа некий профессор Карл Шрёдер из Шверина опубликовал о покойном книгу и посвятил её вдове. Анастасия ответила письмом. Я нашёл его в одном архиве и процитирую, потому что оно того стоит:
«Мне очень дорого, что через это посвящение моё имя связано с человеком, от которого я получила всё счастливое и хорошее, что было в моей жизни».
Всё хорошее! От человека, которого не любила, с которым провела восемнадцать лет в постылом браке! Как это понимать? Лицемерие? Или и впрямь благодарность за виллу, за Канны, за свободу, которую дала его смерть?
Странная штука человеческое сердце.
Секретарь
А теперь, читатель, вернёмся в тот декабрьский день 1902 года, с которого мы начали.
К этому времени Анастасия пять лет как овдовела. Жила на широкую ногу. Старшую дочь Александрину выдала замуж за наследника датского престола. Сын Фридрих Франц в свои двадцать стал правящим великим герцогом. Младшая, Цецилия, подрастала и какая партия её ждала! Сам кронпринц Вильгельм, будущий наследник германского престола.
Всё складывалось превосходно. И тут в жизни Анастасии появился Владимир Александрович Палтов.
Ему было двадцать восемь. Ей исполнилось сорок два. Он был мелкий дворянин, а она внучка императора. Владимир служил секретарём, а Пнастасия была его хозяйка.
Как это случилось? А как всегда случается. Одиночество, скука, весенний вечер на террасе, бокал шампанского...
К осени 1902 года живот у Анастасии начал расти. Сначала она объявила, что опухоль. Но опухоли не шевелятся.
В декабре переехала в Ниццу. Закрылась на вилле и объявила о ветрянке.
Двадцать третьего декабря на свет появился мальчик. Весил он восемь фунтов, кричал громко. Его назвали Алексис Луи. Фамилию де Венден ему пожаловал датский король Кристиан IX, свёкр Александрины, по названию виллы. Мол, ребёнок не совсем чужой, но и не совсем свой.
Шила в мешке не утаишь. Слухи поползли по всем дворам Европы.
Расплата
Скандал вышел грандиозный. Берлин был шокирован. Младшая дочь Анастасии, Цецилия, к тому времени уже обручилась с кронпринцем Вильгельмом. Тёща наследника германского престола родила от секретаря? Позор!
Кайзер Вильгельм II, человек и без того нервный, топал ногами и кричал, что эта русская дамочка опозорила весь дом Гогенцоллернов. Анастасии запретили появляться в Берлине.
А что же сама великая герцогиня? Ей было плевать на кайзера с его истериками. Она растила сына, а когда мальчик подрос, его отправили в пансион в Нормандии. Анастасия писала ему каждый день.
Палтов остался при ней. Но в качестве кого, тпк до конца и не ясно.
Портрет кисти Юсупова
Племянник Анастасии по мужу, князь Феликс Юсупов, оставил о ней портрет в своих мемуарах. Юсупов, конечно, любил приврать, но здесь, кажется, не врёт:
«Хотя ей было далеко за сорок, она не утратила живости. Добрая и ласковая, но эксцентричная и деспотичная, она внушала трепет. Она рано вставала и звонила мне в восемь утра. Если меня не было дома, она отправляла слуг искать меня по всему Парижу, а иногда участвовала в поисках сама. Мне приходилось завтракать, обедать, ходить в театр и ужинать с ней почти каждый день. Обычно она засыпала в первом акте пьесы, а потом просыпалась и объявляла, что спектакль глуп и что она хочет поехать куда-нибудь ещё. Мы часто меняли театры по два-три раза за вечер».
Засыпала в первом акте! Меняла театры три раза за вечер! Вот она какова была, "dame sans merci".
Война и мир
В 1909 году умер отец Анастасии, и она унаследовала состояние, о размерах которого можно только догадываться. Сделалась ещё богаче, ещё независимее, ещё невыносимее для окружающих.
А потом пришла война.
В августе 1914 года семья оказалась разорвана пополам. По одну сторону фронта находился сын Фридрих Франц, правящий великий герцог Мекленбурга, и зять-кронпринц. По другую были братья Анастасии, русские великие князья в русских мундирах.
Самой Анастасии, как германской великой герцогине, нельзя было оставаться во Франции, потому что страны воевали. Как русской великой княгине нельзя было возвращаться в Шверин.
Она уехала в нейтральную Швейцарию, в отель «Савой» в Лозанне. Виллу «Венден» отдала под госпиталь для русских офицеров.
Война кончилась. Кайзер бежал, а кронпринц лишился короны. Сын Анастасии отрёкся от престола Мекленбурга. Трое её братьев были расстреляны большевиками.
Всё рухнуло. Всё, кроме неё.
Вилла «Фантазия»
После войны Анастасия вернулась на Ривьеру. Купила виллу в Эзе, крошечной деревушке на скале над морем, и назвала её «Фантазия». Основала благотворительный фонд помощи русским эмигрантам. Президентом фонда стал Владимир Палтов.
Вместе до конца, по другому не скажешь
В начале марта 1922 года Анастасия побывала на приёме у племянника в Кап-д'Ай. Балерина Матильда Кшесинская, жившая по соседству, видела её в тот вечер. Весёлая, оживлённая, она строила планы на лето.
Через два дня служанка Ольга позвонила Кшесинской:
-Приезжайте скорее. Её высочеству плохо.
Кшесинская примчалась. Анастасия лежала без сознания, с открытыми глазами. Палтов, бледный как мел, держал зеркальце у её губ.
Одиннадцатого марта 1922 года великая княгиня Анастасия Михайловна скончалась от инсульта. Ей был шестьдесят один год.
Баронесса де Штёкль, знавшая её много лет, написала потом:
«И так ушёл последний великий характер династии Романовых. Она всегда была императорским высочеством, умевшим нести свой ранг, но, что не менее важно, женщиной, которая любила и которая жила».
Женщиной, которая любила и которая жила. Вот и эпитафия.
Похоронили Анастасию в Людвигслусте, рядом с мужем. На похоронах впервые с 1914 года встретились все трое её законных детей. А четвёртый, незаконный, остался во Франции.
Алексис Луи де Венден прожил до 1976 года. Женился, вырастил двух дочерей. Внучка Анастасии по этой линии, Ксения, умерла совсем недавно, в 2021 году.
По линии законной всё сложилось ещё интереснее. Правнучка Анастасии, датская королева Маргрете II, правила до 2024 года. У неё есть французские кузены, о которых в Копенгагене предпочитают не вспоминать.
Не было бы счастья, да несчастье помогло. Нелюбимый муж подарил Анастасии виллу на Ривьере. Ранняя его смерть дала свободу. Скандальная связь с секретарём принесла позднюю любовь и сына, который пережил все её законные планы.
А ветрянка? Ветрянка была ненастоящая. Но мальчик, родившийся в декабре 1902 года, получился самый что ни на есть настоящий.