Есть у психики один парадоксальный и мощный механизм выживания. Он настолько силён, что может превратить леденящий ужас — в пылкое возбуждение. А невыносимую боль — в условие получения удовольствия.
Этот процесс иногда называют инстинктуализацией или сексуализацией переживания. Его бессознательная цель — переплавить нечто непереносимое (страх, боль, беспомощность) в нечто жизнеутверждающее — в сексуальное возбуждение. Ведь возбуждение — это яркое, телесное чувство «я жив».
Представьте ребёнка, который сталкивается с чем-то, что превышает его способность справиться: болезненная медицинская процедура, угроза оставления, атмосфера насилия. Паника и ужас могут быть настолько всепоглощающими, что психика ищет «аварийный выход».
И иногда этим выходом становится мастурбация или сексуальные фантазии. Это способ взять под контроль неконтролируемую ситуацию, превратив пассивное страдание в активное (пусть и искажённое) самоуспокоение. Тело учится: чтобы выжить в этом ужасе, его нужно «полюбить», превратить в часть возбуждения.
Классическое исследование психоаналитика Роберта Столлера показало: многие взрослые с мазохистическими наклонностями, для которых боль — обязательная часть удовлетворения, в детстве перенесли инвазивные и болезненные медицинские процедуры. Психика совершила алхимию: «То, от чего я не мог спастись и что причиняло боль, теперь стало тем, чего я сам желаю и что даёт мне наслаждение». Так травма инкорпорируется в сценарий желания.
Важный и тяжёлый нюанс: Крайней, насильственной формой такой «переплавки» чужих переживаний является изнасилование. В этом случае не своя, а чужая боль, страх и беспомощность сексуализируются агрессором. Его психика использует тот же механизм (превращение ужаса в возбуждение), но направленный вовне, на разрушение другого человека. Это не адаптация, а перверсия, где контроль над травмой другого становится источником мнимого всемогущества.
Почему это важно понимать?
Не для того, чтобы оправдать, а чтобы освободиться от чувства стыда. Многие взрослые люди ощущают смутный стыд или недоумение по поводу своих эротических сценариев, видя в них связь с детской болью. Понимание этого механизма — первый шаг к разделению: «Это была гениальная, спасительная когда-то стратегия моей детской психики. Но теперь я взрослый, и у меня есть выбор, ресурсы и возможность найти другие способы чувствовать себя живым и в безопасности».
Наша психическая реальность сложна. Она может соткать узор удовольствия из нитей страдания, лишь бы выжить. Задача терапии — не осудить этот узор, а бережно распутать его, возвращая человеку право на прямой, не опосредованный травмой, контакт с жизнью и собственным телом.
А вам встречались в жизни или практике примеры такой «психической алхимии»? (Делитесь мыслями в комментариях, если есть желание и готовность).
#психология #травма #сексуальность #бессознательное #психотерапия #инстинктуализация #столлер #психика #детскиетравмы