— Слушай, мне надо тебе кое-что сказать, — Антон стоял в коридоре с телефоном в руках и смотрел куда-то в сторону.
Ника стаскивала ботинки, балансируя на одной ноге. Пятница, наконец-то. Целую неделю мотало по складам, клиенты доставали, начальник Роман требовал отчёты каждый день. Хотелось просто упасть на диван и ни о чём не думать.
— Что случилось? — она повесила куртку на вешалку и только тогда посмотрела на мужа. Лицо у него было такое, будто он сейчас признается в чём-то ужасном.
— Мама приезжает.
— Ну и что? В гости? — Ника прошла на кухню, открыла холодильник. Есть хотелось зверски.
— Не в гости. Жить. К нам.
Рука с пакетом молока замерла на полпути. Ника медленно обернулась:
— То есть как это — жить?
— Она продаёт квартиру в Твери. Покупатели уже есть, знакомые какие-то. Сделка быстрая, но ей нужно где-то быть, пока она тут всё устроит. Ну, жильё найдёт, документы оформит...
— Антон. Погоди. — Ника поставила молоко на стол. — Твоя мать продаёт квартиру и переезжает в Москву? Насовсем?
— Ну, в смысле... временно к нам. А там посмотрим.
— Посмотрим? — голос у Ники стал выше. — Мы с тобой год назад ипотеку взяли! Пятьдесят два квадрата на двоих! Где она у нас жить будет?
— В комнате. Ну, там где мы вещи храним.
— Где будет детская, ты хотел сказать? — Ника скрестила руки на груди. — Антон, мы с тобой обсуждали это? Я что-то пропустила?
— Ник, она моя мать. Я не могу ей отказать. Понимаешь? Она одна там, в Твери, ей тяжело. Говорит, хочет быть ближе к нам. Мама будет жить с нами — и точка!
— А со мной посоветоваться? Это вообще в твои планы входило?
Антон виновато потёр затылок:
— Я думал, ты поймёшь. Это же ненадолго. Месяц максимум. Она найдёт себе что-нибудь в Подмосковье, может, в области...
— Месяц, — повторила Ника. — Хорошо. Месяц. И когда она приезжает?
— Завтра.
— Завтра? — Ника не удержалась и повысила голос. — Антон, ты сегодня мне это говоришь, а она завтра уже здесь?!
— Ну, там сроки поджимали, покупатели торопят...
Ника развернулась и ушла в спальню. Хлопнула дверью. Села на кровать и уставилась в стену. Месяц. Ладно. Месяц она переживёт. Лидия Павловна, конечно, та ещё личность, но ничего, можно потерпеть. Ради Антона.
Только вот почему у неё было такое чувство, что этот месяц растянется намного дольше?
***
Лидия Павловна приехала в субботу к обеду. Три огромные сумки, два пакета поменьше и коробка с кастрюлями.
— Антоша! — она обняла сына так, будто не видела его лет десять, а не две недели назад. — Как я по тебе скучала!
— Здравствуйте, Лидия Павловна, — Ника вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
Свекровь окинула её взглядом с ног до головы и кивнула:
— Здравствуй. Что, убиралась? Правильно, надо же порядок навести перед моим приездом.
Ника хотела сказать, что в квартире и так всегда чисто, но промолчала. Не стоит начинать.
— Мам, давай я помогу тебе вещи разобрать, — Антон схватил две сумки и потащил их в комнату.
Лидия Павловна прошла по квартире, оглядываясь по сторонам:
— Тесновато, конечно. Но ничего, привыкну. Обои у вас странные. Кто такие выбирал?
— Мы вместе выбирали, — ответила Ника, чувствуя, как напрягается спина.
— Ну-ну. В моё время по-другому делали. Попрактичнее. — Свекровь зашла на кухню, открыла холодильник, заглянула в шкафчики. — Где у вас нормальная кастрюля для супа? Не вижу.
— У нас есть кастрюли, — Ника показала на полку.
— Это не кастрюли, это игрушки какие-то. Хорошо, что я свою привезла. Хоть борщ сварю нормальный, а то Антоша, поди, уже забыл, что такое домашняя еда.
Ника глубоко вдохнула. Месяц. Всего месяц.
***
К вечеру Лидия Павловна обустроилась в комнате. Она развесила свои старые покрывала, расставила фотографии Антона в рамках по всей полке, разложила подушки. Комната, которая раньше была светлой и просторной, превратилась в филиал её тверской квартиры.
— Мам, может, не надо так много вещей? — робко предложил Антон, стоя в дверях.
— Как это не надо? Я здесь теперь живу! Должна же я чувствовать себя как дома.
Ника проходила мимо с бельём и услышала этот разговор. Остановилась, хотела что-то сказать, но передумала. Пошла дальше.
За ужином Лидия Павловна рассказывала о Твери, о соседях, о том, как продаёт квартиру:
— Покупатели хорошие попались, знакомые Галины Сергеевны. Быстро оформляем, никакой волокиты. Они сразу деньги дали, всё честно.
— А сколько им продаёте? — спросила Ника, наливая себе воды.
— Восемьсот тысяч.
— Восемьсот?! — Ника поперхнулась. — Лидия Павловна, но это же... у вас там двушка в центре! Это стоит минимум полтора миллиона!
— Мне нужны были быстрые деньги, — отрезала свекровь. — Не твоё дело, между прочим.
— Ник, ну не надо, — тихо сказал Антон.
Ника посмотрела на мужа, потом на свекровь и промолчала. Но внутри всё кипело. Продать квартиру за полцены? Это же просто выбросить деньги! Какая-то странная спешка. Что-то тут не так.
***
Первая неделя прошла в напряжении. Лидия Павловна вставала рано, в шесть утра, и тут же начинала хозяйничать. Гремела кастрюлями, включала телевизор, говорила по телефону громким голосом.
— Мама, может, потише? — Антон высовывался из спальни, заспанный и помятый. — У Ники выходной, она хочет поспать.
— А я что, должна на цыпочках ходить в своём доме? — удивлялась свекровь. — Я всю жизнь в шесть встаю, мне не перестроиться.
Ника лежала в кровати, натянув одеяло на голову, и мечтала о тишине.
Лидия Павловна начала переставлять продукты в холодильнике. Молоко — налево, масло — направо, овощи — в нижний ящик. По её системе. Когда Ника не могла найти йогурт, который купила вчера, оказалось, что он теперь стоит на верхней полке, за банкой с огурцами.
— Лидия Павловна, я ищу йогурт...
— Наверху посмотри. Я разложила всё правильно. А то у вас тут был хаос какой-то.
— У нас был порядок, — не выдержала Ника. — Мы с Антоном знали, где что лежит.
— Ну теперь будете знать ещё лучше, — невозмутимо ответила свекровь.
Антон на эти конфликты не реагировал. Он уходил на работу рано, возвращался поздно, ужинал и сразу шёл в спальню. Как будто старался быть дома поменьше.
***
Во вторник вечером Ника вернулась с работы в половине восьмого. Роман задержал на совещании, потом ещё клиент звонил с претензиями. Усталость была такая, что хотелось просто дойти до кровати и не вставать до утра.
Она открыла дверь и услышала громкие голоса на кухне. Женские.
— ...а я ей говорю: Галя, так нельзя, дочь же замуж выходит, надо приданое собирать, — это был голос Лидии Павловны.
— Так она и не слушает! Современная молодёжь, им всё до лампочки, — ответил другой голос, незнакомый.
Ника прошла на кухню. За столом сидели свекровь и какая-то полная женщина лет шестидесяти с крашеными рыжими волосами.
— А, Ника пришла, — Лидия Павловна даже не повернула головы. — Это Галина Сергеевна, моя подруга. Она тоже недавно к дочери в Москву переехала.
— Здравствуйте, — Ника кивнула. — Лидия Павловна, а я могу на кухне ужин разогреть?
— Подожди немного, мы тут чай пьём. Ты же видишь, гости.
Ника постояла, посмотрела на стол, заставленный чашками, тарелками с печеньем, конфетами. Развернулась и ушла в спальню. Желание есть пропало.
Галина Сергеевна сидела до десяти вечера. Когда она наконец ушла, Ника вышла на кухню. Стол был грязный, крошки валялись везде, мойка полна посуды.
— Лидия Павловна, я могла бы поужинать, если бы вы предупредили, что будут гости.
— Ну так помой посуду и поужинай. Кто тебе мешает? — свекровь проходила мимо в свою комнату. — Я устала, пойду отдохну.
Ника стиснула зубы. Начала мыть посуду. Антон заглянул на кухню:
— Ты чего такая?
— Ничего, — она терла тарелку с такой силой, что та чуть не выскользнула из рук. — Всё прекрасно.
— Ну не злись ты. Мама просто подругу пригласила. Что такого?
Ника повернулась к нему:
— Антон, она предупредить могла? Я пришла, а тут гости, вся кухня занята, поужинать нельзя!
— Да ладно, подумаешь, полчаса подождала. Не умрёшь же.
Ника выключила воду. Положила губку. Посмотрела на мужа долгим взглядом:
— Знаешь что? Мой посуду сам. Я пойду спать.
Она вытерла руки и ушла в спальню, не дожидаясь ответа.
***
К концу второй недели Ника поняла, что начинает срываться на работе. Роман вызвал её к себе:
— Софийчук, что с тобой происходит? Ты третий раз за неделю опаздываешь. Вчера забыла прислать отчёт. Сегодня нахамила Марковой из бухгалтерии.
— Извините, Роман Викторович, я...
— Я не хочу слушать оправдания. Мне нужна работа. Если не можешь — скажи сразу, найдём замену.
Ника кивнула и вышла из кабинета. Села за свой стол, уткнулась лицом в ладони. Опаздывала она потому, что Лидия Павловна каждое утро занимала ванную на час. Принимала душ, делала какие-то маски, наводила красоту. И хоть убейся — не выйдет раньше.
Отчёт забыла, потому что свекровь всю ночь громко разговаривала по телефону со своей подругой. В одиннадцать вечера! Ника не выдержала, вышла в коридор:
— Лидия Павловна, может быть, потише? Нам завтра рано вставать.
— А мне с кем-то посоветоваться надо? Я в своей комнате разговариваю!
— Но у нас стены тонкие...
— Тогда делайте ремонт, если такие чувствительные!
Антон, как всегда, промолчал. Перевернулся на другой бок и дальше спал.
А Маркову из бухгалтерии Ника нахамила, потому что та задала простой вопрос, а Ника сорвалась. Просто не выдержала. Нервы на пределе.
Вечером она встретилась с Верой в фитнес-клубе. Вера работала администратором, и у неё как раз был перерыв.
— Ты выглядишь ужасно, — сказала подруга, разглядывая Нику. — Что случилось?
— Свекровь, — коротко ответила Ника. — Вторую неделю живёт. Обещали месяц, а я уже не знаю, как дальше.
— Съезжай к маме на время, — предложила Вера.
— Нет. Это моя квартира. Я ипотеку плачу наравне с Антоном. Почему я должна уходить?
— Тогда ставь ультиматум. Или она, или ты.
— Антон меня не поддержит, — Ника покачала головой. — Он вообще как будто не замечает, что происходит. Приходит, ужинает, уходит спать. А я одна со всем этим разбираюсь.
***
Третья неделя началась с того, что Лидия Павловна переставила мебель в гостиной. Ника пришла с работы — диван стоит у другой стены, кресло развёрнуто, торшер перенесён в угол.
— Лидия Павловна, зачем вы это сделали?
— Так удобнее. Свет из окна падает правильно теперь.
— Но мы с Антоном специально так расставили...
— Ну теперь по-другому. Привыкнешь.
Ника набрала номер Антона. Он был на вызове, в каком-то супермаркете чинил холодильное оборудование.
— Антон, твоя мать переставила всю мебель!
— И что?
— Как это что?! Она даже не спросила!
— Ник, я на работе. Потом поговорим.
Он сбросил звонок. Ника стояла посреди гостиной и смотрела на новую расстановку. Внутри всё горело.
***
На четвёртой неделе случилось то, что переполнило чашу терпения. Утром в среду Ника опаздывала на важную встречу. Клиент крупный, Роман предупредил, что это последний шанс доказать, что она способна работать нормально.
Лидия Павловна, как обычно, заперлась в ванной. Ника постучала:
— Лидия Павловна, я опаздываю! Можно мне быстро умыться?
— Подожди, я ещё не закончила!
— Мне правда очень нужно! У меня встреча!
— И у меня дела есть! Потерпи!
Ника ушла на работу, не умывшись толком. Встреча прошла плохо. Клиент ушёл к конкурентам. Роман молча посмотрел на неё и сказал:
— Если так продолжится, придётся расстаться.
Вечером Ника сидела на кухне, когда вернулся Антон. Он сразу прошёл в свою комнату к матери, они о чём-то тихо разговаривали. Потом он вышел на кухню.
— Ник, мама говорит, что ты на неё давишь. Что не даёшь спокойно жить.
Ника медленно подняла голову:
— Что?
— Ну, ты постоянно на неё наезжаешь, из-за ванной там, из-за кухни...
— Антон, — Ника встала со стула. — Твоя мать живёт здесь почти месяц. Она превратила квартиру в свою территорию. Я не могу нормально поужинать, умыться, отдохнуть! На работе у меня проблемы из-за этого!
— Преувеличиваешь ты.
— Преувеличиваю?! — голос Ники сорвался. — Антон, когда она начнёт искать жильё? Прошёл месяц!
— Она ищет, но цены высокие. Плюс сделка с квартирой затянулась.
— Какая сделка? С этими знакомыми, которым она продаёт за гроши?
— Да, с ними. Документы долго оформляются.
Ника прищурилась:
— А почему так долго? Ты сам говорил, что всё быстро.
— Ну, бывает. Бюрократия. — Антон отвёл взгляд.
— Антон, посмотри на меня. — Ника подошла ближе. — Ты вообще знаешь, что происходит с этой квартирой?
— Знаю. Мама продаёт её.
— Уверен?
— Конечно уверен! — он повысил голос. — Слушай, хватит. Мама моя, она не будет врать. А ты просто устала и придираешься ко всему.
Ника отступила на шаг:
— Понятно.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать и уставилась в стену. Что-то надо было делать. И срочно.
***
На следующий день Ника специально пришла с работы пораньше и столкнулась на лестничной площадке с соседкой — Татьяной Ивановной. Пожилая женщина доставала ключи из сумки.
— Здравствуйте, Никочка. Как дела?
— Здравствуйте, Татьяна Ивановна. Нормально вроде...
— Вижу, что не нормально, — старушка посмотрела на неё внимательно. — Свекровь приехала, да? Антон говорил.
— Да, уже месяц живёт, — Ника вздохнула.
— Знаешь, я тут случайно... — Татьяна Ивановна понизила голос. — На днях со своей подругой Светкой созванивалась, она в Твери живёт. Так вот, она говорит, что видела объявление — квартира твоей свекрови сдаётся. В аренду. На полгода.
У Ники похолодело внутри:
— То есть как сдаётся?
— Ну вот так. Объявление висит на сайте. Восемнадцать тысяч в месяц.
— Но она же продаёт её...
— Не знаю, может, я что-то путаю. Светка видела, точно. Адрес называла — Советская, дом двадцать три. Это ведь где твоя свекровь живёт?
— Жила, — машинально поправила Ника. — Спасибо, Татьяна Ивановна.
Она зашла в квартиру, прошла прямо в спальню и достала ноутбук. Нашла сайт объявлений, вбила адрес. Вот оно. Двухкомнатная квартира, Тверь, Советская, 23. Сдаётся на длительный срок. Восемнадцать тысяч рублей. Фотографии — это точно квартира Лидии Павловны, Ника узнала обои, мебель, даже ковёр на полу.
Сердце бешено колотилось. Значит, она не продаёт квартиру. Она сдала её в аренду. А сама поселилась здесь. Навсегда.
Ника открыла чат с давней знакомой из Твери, Оксаной. Они вместе учились в университете, потом разъехались, но периодически переписывались.
«Окс, привет. Можешь проверить одну вещь? Мне очень нужно».
Оксана ответила через полчаса: «Привет! Конечно, что надо?»
«Квартира на Советской, 23. Нужно узнать, продаётся она или сдаётся».
Через два часа пришёл ответ: «Сдаётся. Я сама объявление видела. Моя подруга там район снимает, сказала, что хозяйка уехала в Москву к сыну, а квартиру сдала знакомым на полгода. С октября ещё договор подписали».
С октября. Ещё до того, как Лидия Павловна вообще заговорила о переезде.
Ника закрыла ноутбук. Руки дрожали. Она встала, прошлась по комнате. Надо было поговорить с Антоном. Сейчас. Немедленно.
Он пришёл в восемь вечера. Лидия Павловна сидела в своей комнате, смотрела какое-то ток-шоу на телефоне.
— Антон, пойдём на кухню, — Ника взяла мужа за руку.
— Что случилось?
— Пойдём.
Они сели за стол. Ника открыла ноутбук, развернула к Антону:
— Смотри.
Он наклонился, прочитал объявление. Лицо вытянулось:
— Это... это что?
— Квартира твоей матери. Она не продаёт её. Она сдала в аренду. Ещё в октябре. Знакомым. На полгода.
— Не может быть...
— Может. Я проверила через людей в Твери. Всё подтверждается. Твоя мать нас обманула, Антон. Она изначально собиралась жить здесь. Постоянно.
Антон откинулся на спинку стула. Молчал. Потом потёр лицо ладонями:
— Мам! — крикнул он в сторону комнаты свекрови.
Лидия Павловна вышла, раздражённая:
— Чего орёшь? Я телевизор смотрю.
— Мам, это правда? — Антон ткнул пальцем в экран. — Ты сдаёшь квартиру?
Свекровь глянула на объявление, поджала губы:
— Ну и что?
— Как это что?! Ты говорила, что продаёшь!
— Я так не говорила. Я сказала, что уезжаю из Твери. Продавать или сдавать — это моё дело.
— Мам, ты понимаешь, что ты сделала?! Ты обманула нас! — Антон встал со стула.
— Я ничего не обманывала! Я просто не хотела лишних разговоров! — Лидия Павловна повысила голос. — Я твоя мать! Я имею право жить с сыном!
— Не имеешь! — неожиданно крикнула Ника. — Это наша квартира! Мы её купили! Мы платим ипотеку!
— А я, между прочим, вложила в эту квартиру деньги!
— Какие деньги?! — Ника вскочила. — Мы с Антоном платили всё сами! У нас все документы есть! Ты ни копейки не давала!
— Я помогала Антону на первоначальный взнос!
— Неправда, — тихо сказал Антон. — Мам, ты не давала мне денег. Мы с Никой копили сами.
Лидия Павловна побледнела:
— Как ты можешь! Это она тебя настроила против меня! Эта... — она ткнула пальцем в Нику.
— Не смей так говорить о моей жене! — Антон впервые повысил голос на мать.
Свекровь шагнула назад, как будто её ударили. На глазах выступили слёзы:
— Ты... ты на меня кричишь? Из-за неё?
— Мам, ты обманула нас. Ты приехала сюда под предлогом временного жилья, а сама всё спланировала. Сдала квартиру, собрала вещи, переехала. И теперь делаешь вид, что это нормально!
— А что такого?! Я твоя мать! Где мне ещё жить, как не с сыном?!
— У себя дома! — выкрикнула Ника. — У тебя есть квартира! Которую ты сдаёшь и получаешь деньги! Ты живёшь у нас бесплатно, не платишь ни за что, и ещё имеешь наглость диктовать свои правила!
— Я не останусь в этом доме, где меня не уважают, — Лидия Павловна развернулась и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.
Ника и Антон остались на кухне вдвоём. Тишина была оглушающей.
— Что теперь? — спросил Антон.
— Она должна уехать, — твёрдо сказала Ника. — Антон, я больше не могу. Либо она, либо я. Выбирай.
Муж посмотрел на неё долгим взглядом:
— Ник...
— Я серьёзно. Завтра я начну оплачивать свою часть ипотеки на три месяца вперёд. А сама пойду искать съёмную квартиру. Разбирайтесь тут сами.
— Подожди. Не надо так.
— Надо. Потому что ты не защищаешь меня, Антон. Ты даже не пытаешься. Твоя мать творит что хочет, а ты молчишь.
Он опустил голову:
— Я просто... я не знал, как.
— Теперь знаешь. Решай.
Ника ушла в спальню. Легла в кровать, не раздеваясь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет. Но она сделала это. Наконец-то поставила ультиматум.
***
Следующие три дня в квартире царила ледяная атмосфера. Лидия Павловна не выходила из своей комнаты, только на кухню за едой. Демонстративно не разговаривала ни с Никой, ни с Антоном. Антон ходил мрачный, почти не ел.
В пятницу вечером он пришёл домой раньше обычного. Зашёл в комнату к матери. Они разговаривали минут сорок. Голоса были тихие, но Ника слышала интонации — Антон был твёрд, свекровь пыталась давить на жалость.
Потом он вышел, сел рядом с Никой на диван в гостиной:
— Я сказал маме, что она должна уехать.
Ника повернулась к нему:
— И что она?
— Сопротивляется. Говорит, что это предательство, что я выбираю чужого человека.
— Я не чужой человек. Я твоя жена.
— Я знаю. — Антон взял её за руку. — Прости. Я должен был сделать это раньше. Намного раньше.
— И что теперь?
— Она уедет. Я настоял. Купил билет на воскресенье. Помогу донести вещи, отвезу на вокзал.
Ника кивнула. Облегчение было такое сильное, что захотелось плакать. Но она сдержалась.
***
Суббота прошла в молчании. Лидия Павловна собирала вещи, кидая их в сумки с такой злостью, будто каждая кофта лично виновата в происходящем. Она громко вздыхала, бормотала что-то себе под нос, несколько раз подходила к Антону с вопросами, но он односложно отвечал и уходил.
Вечером свекровь всё-таки не выдержала. Подошла к Нике на кухне:
— Ты счастлива? Ты добилась своего?
Ника подняла взгляд:
— Лидия Павловна, вы сами виноваты. Вы обманули нас.
— Я хотела быть рядом с сыном!
— Но не спросив его. Не спросив меня. Вы просто приехали и решили, что теперь это ваш дом.
— Я его мать!
— А я его жена. И это наша квартира. Которую мы купили. В которой мы живём. И мы имеем право решать, кто здесь будет жить.
Лидия Павловна смотрела на неё с такой ненавистью, что Ника даже отшатнулась.
— Ты пожалеешь, — прошипела свекровь. — Он ко мне вернётся. Рано или поздно. Он всегда был моим мальчиком.
Она развернулась и ушла в свою комнату.
***
Воскресное утро было серым и промозглым. Москва встретила мартовским дождём с мокрым снегом. Лидия Павловна стояла в коридоре, одетая в тёмное пальто и вязаный платок. Три сумки и два пакета рядом.
Антон молча надел куртку. Взял две сумки. Мать подняла остальные вещи. Ника стояла в дверях комнаты и смотрела.
— Даже не проводишь? — спросила свекровь, глядя на невестку.
— До свидания, Лидия Павловна, — ровно сказала Ника.
Свекровь хмыкнула, но ничего не ответила. Вышла за дверь. Антон задержался на пороге:
— Я скоро вернусь.
Ника кивнула. Дверь закрылась.
Она прошла в гостиную, села на диван. Квартира казалась огромной. Тихой. Пустой. Ника вдруг почувствовала, как напряжение последних недель начало отпускать. Плечи расслабились, дыхание выровнялось.
Прошёл час. Потом ещё полчаса. Ника встала, прошла в комнату, где жила свекровь. Открыла дверь. Комната была пустая. Никаких покрывал, фотографий, подушек. Только голые стены и запах дешёвого крема.
Она закрыла дверь и вернулась в гостиную. Села обратно на диван. Включила телевизор, но не стала смотреть. Просто сидела и молчала.
Антон вернулся в четвёртом часу дня. Зашёл, снял ботинки, повесил куртку. Прошёл в гостиную и сел рядом с Никой. Молчали оба.
— Как она? — наконец спросила Ника.
— Обиделась. До конца не разговаривала. На вокзале сказала, что я её предал.
— И что ты ответил?
— Ничего. Помог с сумками, проводил до поезда. Всё.
Ника повернулась к нему:
— Антон, ты понимаешь, что произошло?
Он посмотрел на неё:
— Понимаю.
— Она обманула нас. Специально. Заранее всё спланировала. Сдала квартиру, соврала про продажу, приехала сюда и начала обустраиваться. Как будто это её дом. Как будто мы тут вообще не живём.
— Я знаю.
— И ты ничего не сделал, — голос Ники стал жёстче. — Два месяца я одна со всем этим справлялась. Ты молчал. Ты уходил от разговоров. Ты защищал её, а не меня.
Антон опустил голову:
— Прости.
— Мне мало извинений, — Ника встала с дивана. — Я почти потеряла работу. Я перестала спать. Я чувствовала себя чужой в собственной квартире. А ты просто отсиживался в стороне.
— Я не знал, как поступить...
— Ты должен был поступить как муж! — она повысила голос. — Ты должен был защитить меня! Встать на мою сторону! А не ждать, пока я сама всё решу!
Антон поднял голову. Лицо у него было измученное, виноватое:
— Я боялся. Понимаешь? Боялся её обидеть. Боялся, что она скажет, будто я плохой сын. Всю жизнь она мне это говорила — что я должен её слушаться, уважать, заботиться. И я не мог переступить через это.
— А через меня переступить было легко?
— Нет, — он встал, шагнул к ней. — Нет, Ник. Мне было тяжело. Но я... я просто не знал, как быть другим.
Ника отвернулась. Подошла к окну. За стеклом лил дождь. Серый, холодный, бесконечный.
— Я не знаю, что теперь, Антон, — тихо сказала она. — Честно. Я не знаю.
— То есть как?
Она обернулась:
— Я смотрю на тебя и не узнаю. Ты был другим. Когда мы познакомились, ты был сильным. Решительным. А сейчас... сейчас ты просто прячешься. От проблем, от ответственности, от меня.
— Ник, дай мне шанс. Я исправлюсь.
— Не знаю, — она покачала головой. — Мне нужно время. Подумать.
Антон хотел что-то сказать, но промолчал. Кивнул. Прошёл на кухню, налил воды из-под крана, выпил.
Ника стояла у окна и смотрела на дождь. Внутри было пусто. Не злость, не облегчение, не радость. Просто пустота.
***
Прошла неделя. Ника и Антон жили в одной квартире, но будто в разных мирах. Утром расходились на работу. Вечером возвращались, ужинали молча, расходились по комнатам. Ника спала в спальне, Антон — на диване в гостиной.
Лидия Павловна звонила сыну каждый день. Антон отвечал коротко, односложно. Один раз Ника слышала, как он сказал:
— Мам, мне нужно время. Прости, но я не могу сейчас об этом говорить.
Роман на работе заметил изменения:
— Софийчук, ты вроде ожила. Что случилось?
— Проблемы решились, — ответила Ника.
— Ну и славно. Продолжай в том же духе.
Вера позвонила в субботу:
— Ну что, свекровь уехала?
— Уехала.
— И как ты?
— Не знаю, Вер. Честно — не знаю.
— А что с Антоном?
— Тоже не знаю. Мы почти не разговариваем.
— Ника, может, вам к кому-то сходить? Ну, поговорить со специалистом?
— Не хочу. Мне надо самой разобраться.
***
В конце марта, через две недели после отъезда свекрови, Ника и Антон наконец сели за стол на кухне. Не по необходимости, а специально. Поговорить.
— Ник, — начал Антон. — Я понимаю, что облажался. Я понимаю, что подвёл тебя. И я не знаю, как это исправить. Но я хочу попробовать.
Ника молчала, глядя на него.
— Я позвонил маме, — продолжил он. — Сказал, что она больше не приедет. Что это наш дом. Наш с тобой. И больше никто сюда не въедет без нашего общего согласия.
— Как она отреагировала?
— Плохо. Сказала, что я разрушил всё, что она для меня делала. Что я неблагодарный. Что когда-нибудь пожалею.
— И что ты ответил?
— Что, возможно, пожалею. Но это мой выбор. И я его сделал.
Ника вздохнула:
— Антон, мне нужно, чтобы ты понял одну вещь. Я не враг твоей матери. Я не хотела её выгонять. Я просто хотела, чтобы у нас было своё пространство. Своя жизнь. Чтобы ты защищал меня, когда это нужно.
— Я понял. Поздно, но понял.
— А я поняла, что ты не тот человек, за которого я выходила замуж, — она посмотрела ему в глаза. — Или, может, я просто раньше этого не замечала. Ты слабый, Антон. Ты боишься конфликтов, боишься принимать решения. И когда стало трудно, ты спрятался.
Он хотел возразить, но промолчал. Потому что она была права.
— Я не знаю, смогу ли я это простить, — продолжила Ника. — Не то, что твоя мать здесь жила. А то, что ты меня не поддержал. Что я была одна.
— Дай мне шанс, — повторил Антон. — Пожалуйста.
Ника встала из-за стола. Прошла к окну. За ним уже не было дождя. Мартовское солнце пробивалось сквозь облака.
— Я подумаю, — сказала она. — Но обещать ничего не могу.
***
Прошёл ещё месяц. Апрель принёс тепло и первую зелень. Ника и Антон жили вместе, но осторожно. Как два человека, которые только знакомятся. Заново.
Они разговаривали. По вечерам, на кухне, долго и честно. Антон рассказывал о своём детстве, о том, как мать всегда контролировала его, как он привык подчиняться, чтобы избежать скандалов. Ника рассказывала о своих страхах, о том, как чувствовала себя лишней в собственном доме, как боялась потерять работу и не справиться со всем этим.
Лидия Павловна звонила реже. Антон отвечал, но разговоры были короткие и формальные. Один раз свекровь спросила:
— Когда я смогу приехать в гости?
— Пока не знаю, мам. Потом обсудим.
Она обиделась и не звонила две недели. Антон не стал названивать первым.
В конце апреля Ника и Антон впервые за два месяца пошли гулять вместе. Просто по парку, молча, рядом. Он взял её за руку. Она не отдёрнула.
— Знаешь, — сказал Антон, глядя на деревья в цвету. — Я думал, что быть хорошим сыном — это всегда слушаться мать. Всегда быть рядом. Всегда делать так, как она хочет.
— А теперь?
— А теперь я понимаю, что быть хорошим мужем — это важнее. Потому что мать уйдёт. Когда-нибудь. А ты... ты должна остаться.
Ника остановилась:
— Должна?
— Хочу, чтобы осталась, — поправился он. — Если сможешь. Если захочешь.
Она посмотрела на него долгим взглядом. Внутри что-то шевельнулось. Не любовь. Ещё не любовь. Но что-то похожее. Надежда, может быть.
— Не знаю, Антон, — честно сказала она. — Правда не знаю. Мне нужно время.
— Я подожду, — ответил он. — Сколько нужно.
Они пошли дальше по парку. Рядом, но не вместе. Два человека, между которыми пролегла пропасть из обид, недоверия и разочарования. Пропасть, которую, возможно, когда-нибудь удастся преодолеть. А возможно — нет.
Но пока они шли. И это было главное.
***
Прошло три месяца с отъезда Лидии Павловны. Июнь залил Москву жарой и солнцем. Ника и Антон всё ещё жили вместе. Всё ещё пытались найти друг друга заново.
Однажды вечером Ника сидела на балконе с телефоном в руках. Антон вышел к ней:
— О чём думаешь?
— О нас, — она не стала врать. — О том, что будет дальше.
— И к какому выводу пришла?
Ника посмотрела на него:
— Пока ни к какому.
Он сел рядом. Молчали оба. За окном город жил своей жизнью — шумной, яркой, бесконечной. А в этой квартире, в этой тишине, двое людей пытались понять, остались ли они друг для друга кем-то важным. Или уже нет.
Ника не знала ответа. И Антон тоже.
Они просто сидели рядом и молчали. И пока это было всё, на что они были способны.