— Юлия Анатольевна, доброе утро! — Рита открыла дверь и замерла на пороге.
Свекровь стояла на площадке с большой коробкой в руках, на лице написано что-то такое, от чего сразу стало не по себе.
— Здравствуй, Риточка. Я торт купила, можно войти?
— Конечно, проходите. — Рита посторонилась, внутренне напрягаясь. Субботнее утро, начало января, а свекровь с тортом — это было подозрительно.
Юлия Анатольевна прошла в прихожую, стянула сапоги и направилась на кухню, как к себе домой. Рита проводила ее взглядом и тихо прикрыла дверь. Из гостиной доносился голос Паши, который строил с полуторагодовалой Светой башню из кубиков.
— Паш, твоя мама пришла! — крикнула Рита.
— Иду! — откликнулся муж.
На кухне Юлия Анатольевна уже устроилась за столом, выставив перед собой коробку с тортом. Рита включила чайник и села напротив. Лицо свекрови не предвещало ничего хорошего — губы поджаты, взгляд какой-то решительный.
— Ну как вы? Света что, не болела? — начала издалека Юлия Анатольевна.
— Нет, все хорошо. А вы как? — Рита старалась быть вежливой, хотя чувствовала — сейчас будет что-то неприятное.
— Да что у меня... — Свекровь махнула рукой. — Сил нет больше, вот как.
В кухню вошел Паша, поцеловал мать в щеку и сел рядом с женой.
— Мам, что случилось?
Юлия Анатольевна тяжело вздохнула и начала рассказывать. Сначала про то, как Таня совсем от рук отбилась. Как уволилась из салона связи полгода назад и с тех пор даже не пытается искать работу. Как говорит, что «ищет себя», а на самом деле целыми днями спит, потом до ночи где-то пропадает. Приводит этого своего Олега, они музыку включают, шумят. Квартира маленькая, однушка, житья нет.
Рита с Пашей переглянулись. Паша нахмурился.
— Мам, ну так скажи ей, пусть работу ищет. Ей же двадцать четыре года, взрослый человек.
— Говорю! — Юлия Анатольевна всплеснула руками... Рита поморщилась от этого жеста. — Каждый день говорю! А она — как об стенку горох. То одно не устраивает, то другое. Денег просит постоянно, а работать не хочет.
Чайник закипел. Рита встала, налила всем горячей воды в чашки. Молчание затянулось. Юлия Анатольевна явно что-то обдумывала, как лучше сформулировать.
— В общем, я тут подумала... — начала она медленно. — Мне подруга Надя посоветовала. У нее такая же ситуация была с сыном, и она его к дочке прописала временно, пока квартиру не купил.
Рита замерла с чашкой в руке, а внутри всё похолодело. Она уже догадывалась, к чему клонит свекровь.
— И что? — осторожно спросил Паша.
— И вот я подумала — а что, если Таню к вам прописать? — выпалила Юлия Анатольевна и сразу же продолжила, не давая им опомниться: — У вас двушка просторная, от бабушки досталась, комната свободная практически есть. Света маленькая, в вашей спальне спит. И вообще, родственники должны помогать друг другу.
Рита почувствовала, как внутри все сжалось. Она поставила чашку на стол и посмотрела на Пашу. Тот растерянно моргал, явно не зная, что ответить.
— Юлия Анатольевна, — Рита постаралась говорить спокойно, — но зачем ее прописывать? Она же у вас живет.
— Так прописка — это же просто бумажка! — замахала руками свекровь. — Она у меня жить будет, а у вас только по документам числиться. Что тут такого? Зато мне спокойнее будет. Вдруг ей документы какие понадобятся, справки.
— Мам, но... — начал Паша, но Юлия Анатольевна не дала ему договорить.
— Паша, ну что тут думать? Таня твоя сестра родная! Неужели тебе жалко?
Рита почувствовала, как внутри закипает. Она прекрасно понимала, что прописка — это не «просто бумажка». Это право на жилплощадь. Это риск того, что Таня потом не захочет выписываться. Или еще хуже — захочет въехать.
— Юлия Анатольевна, нет, — твердо сказала Рита. — У нас ребенок маленький. Мы не можем.
Свекровь вытаращила на нее глаза.
— Как это не можете? Я же говорю — она жить у меня будет!
— Нет, — повторила Рита еще тверже. — Это наша квартира, и мы против.
— Паша! — Юлия Анатольевна повернулась к сыну. — Ты что, тоже против?
Паша помялся, посмотрел на жену, потом на мать.
— Мам, нам правда надо подумать...
— Что тут думать?! — вскочила со стула свекровь. — Я вижу, кто тут в доме хозяин! Рита за тебя решает, да?
Рита почувствовала, как щеки запылали. Она встала навстречу свекрови.
— Юлия Анатольевна, мы с Пашей принимаем решения вместе. И оба мы против. Это окончательно.
Юлия Анатольевна схватила сумку, сунула ноги в сапоги прямо не застегивая и развернулась к двери.
— Ну и прекрасно! Живите как хотите! — бросила она на ходу. — Только не приходите потом ко мне за помощью!
Дверь захлопнулась так, что задрожали стены. Паша сидел на кухне с виноватым лицом. Рита медленно опустилась на стул.
— Рита, может, мы зря? — тихо спросил Паша. — Она же говорит, что Таня у нее жить будет.
— Паш, — Рита посмотрела на мужа усталым взглядом, — ты правда веришь в эти сказки? Прописка дает право на жилье. Захочет Таня — и въедет к нам. И выгнать мы ее не сможем.
— Но мама же...
— Твоя мама хочет от нее избавиться, — жестко сказала Рита. — Хочет скинуть Таню на нас. И мы не дадим ей это сделать.
Паша молчал. Из гостиной донеслось недовольное «ма-ма!» — Света требовала внимания. Рита встала и пошла к дочери, оставив мужа наедине с его мыслями.
***
Остаток субботы прошел в молчании. Паша явно переживал из-за ссоры с матерью, но вслух ничего не говорил. Рита старалась вести себя как обычно, но внутри все кипело. Она знала свекровь достаточно хорошо — просто так Юлия Анатольевна не отступится.
Вечером, когда Рита укладывала Свету спать, на телефон Паши пришло голосовое сообщение. Рита слышала из спальни взволнованный голос свекрови, хотя слов разобрать не могла. Минуты три Юлия Анатольевна что-то говорила, говорила, говорила.
Когда Рита вышла из спальни, Паша сидел на диване с телефоном в руках и смотрел в одну точку.
— Что она сказала? — спросила Рита, хотя уже догадывалась.
— Плакала, — буркнул Паша. — Говорила, как ей тяжело. Что Таня ее совсем доконала. Что я, как старший, должен помогать.
Рита села рядом.
— И?
— И намекнула, что я подкаблучник, — Паша скривился. — Что не могу принять самостоятельное решение.
— Паш, — Рита взяла мужа за руку, — мы с тобой обсудим это спокойно, хорошо? Но я против. И дело не в бумажке. Дело в том, что я знаю Таню. И знаю, чем это может кончиться.
Паша кивнул, но взгляд у него был растерянный. Рита поняла, что свекровь попала точно в цель — Паша всегда был мягким, не любил конфликтов, старался всех помирить. А тут приходится выбирать между матерью и женой.
В воскресенье Юлия Анатольевна не звонила. В понедельник тоже. Во вторник вечером, когда Паша задержался на работе, а Рита укладывала Свету, раздался звонок в дверь.
Рита через глазок увидела Юлию Анатольевну. И рядом с ней — Таню.
Сердце ухнуло вниз. Рита открыла дверь, держась за ручку так, чтобы свекровь не могла просто войти.
— Добрый вечер, — холодно сказала она.
— Здравствуй, — Юлия Анатольевна выглядела решительно. — Мы с Таней хотим поговорить.
— Паши нет дома.
— Ничего, подождем.
Таня стояла рядом, уткнувшись в телефон. На ней была короткая куртка, модные джинсы, дорогие кроссовки. Волосы выкрашены в какой-то светлый оттенок с розовыми прядями. Вид у золовки был скучающий.
— Юлия Анатольевна, Света только заснула, — попыталась Рита. — Может, перенесем?
— Нет, — отрезала свекровь и решительно шагнула вперед.
Рита пришлось отступить. Юлия Анатольевна прошла на кухню, Таня нехотя потащилась следом. Рита закрыла дверь и пошла за ними, чувствуя, как внутри все напрягается.
На кухне свекровь уже сидела за столом, как хозяйка. Таня устроилась рядом, продолжая листать телефон.
— Значит, так, Рита, — начала Юлия Анатольевна без предисловий. — Тебе жалко, что ли, прописку эту несчастную для Тани сделать? — Голос ее звенел от возмущения. — Я три дня думала, думала — и не понимаю! Какая тебе разница? Она же не будет у вас жить!
Рита села напротив и положила руки на стол, чтобы они не дрожали от злости.
— Юлия Анатольевна, я уже объяснила. Это наша квартира...
— Какая ваша?! — перебила свекровь. — От бабушки досталась, да. Но Паша тут живет! Или ты думаешь, что он тут просто гость?
— Мама, ну хватит, — вяло подала голос Таня, не отрываясь от телефона. — Если не хотят — ладно.
— Как ладно?! — Юлия Анатольевна развернулась к дочери. — Таня, ты вообще понимаешь, что творишь? Я на работу выхожу в шесть утра, прихожу в семь вечером. Мне отдохнуть надо! А у нас дома — то музыка, то этот Олег твой, то еще какие-то подруги! Однушка же!
Рита молчала. Таня пожала плечами.
— Ну так я съеду. Олег говорит, могу к нему переехать.
— И когда же ты съедешь? — едко спросила мать. — Олег обещает уже два месяца!
Рита поняла, что это спектакль. Специально разыгранный спектакль, чтобы надавить на жалость. Но не успела она что-то сказать, как в дверь вставили ключ. Паша пришел.
— Привет! — крикнул он из прихожей. — Извини, задержался, на предприятии станок заклинило...
Он вошел на кухню и остановился, увидев мать и сестру.
— О. Здравствуйте.
— Паша! — Юлия Анатольевна вскочила и бросилась к сыну. — Сынок, скажи этой своей жене, что родственники должны помогать друг другу! Таня твоя сестра родная! Неужели тебе ее не жалко?
Паша растерянно посмотрел на Риту. Та сидела, скрестив руки на груди, и молча смотрела на него. Взгляд был красноречивым: «Решай сам, но я уже все сказала».
— Мам, давай спокойно обсудим, — начал Паша примирительным тоном.
— Что тут обсуждать?! — Юлия Анатольевна уже почти кричала. — Прописка — бумажка! Просто бумажка! Таня у меня жить будет, вам ничего не изменится!
— Юлия Анатольевна, — вмешалась Рита, стараясь говорить ровно, — прописка дает право на проживание. Если Таня захочет вселиться...
— Да кому она нужна, ваша двушка! — огрызнулась Таня, наконец оторвавшись от телефона. — У Олега квартира в новостройке, трешка! Я туда переезжаю!
— Вот видишь! — подхватила Юлия Анатольевна. — Таня и сама не хочет тут жить! Ей просто прописка нужна на время!
Паша помялся. Рита видела, как он мечется. С одной стороны — мать, которая всегда была для него авторитетом. С другой — жена, которая права. И Паша это понимал.
— Мам, но если она переезжает к Олегу, зачем тогда прописка? — осторожно спросил он.
— Как зачем?! — возмутилась свекровь. — А вдруг они разойдутся? А справки где брать? А документы оформлять? У меня однушка, там прописаться нельзя по закону больше двух человек!
Рита встала.
— Это неправда. По закону в однушке может быть прописано сколько угодно человек. Нормы отменили.
Юлия Анатольевна замерла. Таня усмехнулась.
— Вот те на. Рита, ты еще и юрист, оказывается?
— Я просто интересуюсь тем, что касается моего жилья, — холодно ответила Рита.
Свекровь покраснела от злости.
— Ах так! Значит, тебе наплевать на Танину судьбу! На мои проблемы! Хорошо же ты, Паша, выбрал! — Она развернулась к сыну. — Либо ты прописываешь сестру, либо я вас больше знать не хочу. Пусть Света без бабушки растет!
Паша побледнел. Рита шагнула вперед.
— Юлия Анатольевна, это шантаж. И он не сработает. Это наша квартира. Наше решение. Мы не обязаны прописывать никого.
— Не обязаны?! — голос свекрови сорвался на крик. — Да как ты смеешь мне такое говорить?! Я Пашу поднимала, я на него все силы положила! А ты тут указываешь, что он обязан, а что нет!
— Мам, тише, пожалуйста, — Паша попытался взять мать за руку, но та отдернулась.
— Не трогай меня! — Юлия Анатольевна схватила сумку. — Все понятно! Значит, так! Можешь меня забыть, Паша! И чтобы за помощью не приходил! Ни за какой!
Таня лениво поднялась со стула, зевнула.
— Мам, пошли уже. Не нужна мне их жалость. Олег меня к себе возьмет на этой неделе. У него места полно.
— Подожди, Танюш, — Юлия Анатольевна развернулась к Рите. — Ты пожалеешь об этом! Пожалеешь, когда тебе помощь понадобится! С ребенком сидеть будет некому — не приходи! Заболеет кто — тоже мимо проходи!
Рита стояла неподвижно, глядя свекрови прямо в глаза.
— Мы справимся. Как справлялись до сих пор.
Юлия Анатольевна развернулась и пошла к выходу. Таня нехотя последовала за ней, на ходу набирая что-то в телефоне. Паша хотел было пойти провожать, но Рита тихо сказала:
— Останься.
Он остановился. Дверь хлопнула. Тишина.
Паша опустился на стул и закрыл лицо руками.
— Рита, может... может, все-таки стоило согласиться?
Рита села рядом, положила руку ему на плечо.
— Паш. Посмотри на меня.
Он поднял голову. Глаза красные.
— Ты понимаешь, что будет, если мы ее пропишем? — спокойно сказала Рита. — Через месяц Таня поругается с Олегом. Или он ее выгонит. И она придет сюда. С вещами. И скажет: «Я же тут прописана, это мое законное право». И мы ничего не сможем сделать. Выписать прописанного человека без его согласия почти невозможно. Только через суд, годами.
— Но мама говорит...
— Твоя мама хочет избавиться от Тани. Переложить проблему на нас. Паш, твоей сестре двадцать четыре года. Она здорова, трудоспособна. Пусть работает и снимает жилье. Или выходит замуж за этого Олега. Но не на наш счет.
Паша молчал. Рита видела, как он борется с собой. С одной стороны — чувство вины перед матерью. С другой — понимание, что жена права.
Из спальни донесся плач. Света проснулась от криков.
— Я схожу, — устало сказал Паша и пошел к дочери.
Рита осталась сидеть на кухне. Руки дрожали — от злости, от напряжения. Она налила себе воды, выпила залпом. Телефон завибрировал — сообщение от Лены, соседки из подъезда, с которой Рита иногда пересекалась на работе:
«Рит, я только что видела, как твоя свекровь выходила из подъезда. Лицо страшное. Все в порядке?»
Рита быстро набрала ответ:
«Да, все нормально. Просто конфликт. Потом расскажу».
Через десять минут Паша вернул. Света успокоилась, снова заснула. Он сел напротив жены.
— Прости, — тихо сказал он.
— За что?
— За то, что не сразу тебя поддержал. За то, что мама так себя ведет.
Рита покачала головой.
— Ты не виноват. Просто твоя мать привыкла все решать сама. И считает, что имеет право указывать нам, как жить.
— Я позвоню ей через пару дней. Когда успокоится.
— Позвонишь, — согласилась Рита. — Но про прописку и про вселение — это табу. Навсегда. Договорились?
Паша кивнул.
— Договорились.
***
Прошло три дня. Юлия Анатольевна не звонила. В среду вечером Рита встретила на работе Лену — та зашла в их магазин бытовой техники купить новый утюг.
— Рит, как дела? — спросила Лена, пока Рита пробивала чек. — В тот вечер что случилось?
Рита оглянулась — в торговом зале никого не было, до закрытия оставалось полчаса.
— Свекровь хотела золовку к нам прописать. Мы отказались. Вот и весь конфликт.
Лена присвистнула.
— Прописать? Да вы что, они с ума сошли? Это же серьезно!
— Вот и я так думаю.
— Слушай, а у меня у сестры была похожая история, — Лена наклонилась ближе. — Она прописала свою подругу. Просто по доброте душевной, та говорила — на время, пока документы оформлю. А потом подруга через суд в квартиру вселилась. Сестра год с ней судилась, в итоге квартиру пришлось продавать и делить деньги.
Рита похолодела.
— Вот именно. Поэтому я и не соглашусь никогда.
— Правильно делаешь. Не поддавайся.
Вечером, когда Рита пришла домой, Паша уже был там. Он играл со Светой на ковре, строил башню из мягких кубиков. Увидел жену и виновато улыбнулся.
— Привет. Я сегодня пораньше ушел.
— Привет, — Рита разулась, присела рядом на пол. — Паш, я сегодня с Леной разговаривала. Она рассказала про свою сестру — та прописала подругу, а потом через суд не могла выписать.
Паша нахмурился.
— Серьезно?
— Серьезно. Пришлось квартиру продавать и делить деньги.
Паша помолчал, потом кивнул.
— Понял. Ты права. Мы правильно поступили.
Света радостно завизжала — башня рухнула. Рита подхватила дочь на руки, прижала к себе. Паша обнял их обеих.
— Знаешь, я сегодня думал, — сказал он тихо. — Мама позвонит, когда остынет. Или не позвонит — тогда я сам к ней приеду. Но насчет прописки — вопрос закрыт.
— Хорошо, — Рита поцеловала его в щеку.
***
Прошла еще неделя. Юлия Анатольевна не звонила и не писала. В субботу утром, ровно через две недели после первого скандала, Паша все-таки набрал номер матери.
Юлия Анатольевна взяла трубку не сразу. На пятом гудке.
— Что? — голос холодный, как лед.
— Мам, привет. Как дела?
— Какое тебе дело? Живи со своей женой и не вспоминай про мать.
— Мам, ну не надо так. Давай встретимся, поговорим нормально.
— О чем говорить? — в голосе свекрови послышались слезы. — Вы меня предали. Я для вас чужая. Раз семья для вас ничего не значит...
— Мам, это не так...
— Это именно так! — Юлия Анатольевна повысила голос. — Обсуждать нечего, Паша. Раз я вам не родня — живите как хотите. Только не звони мне больше!
Гудки. Паша медленно опустил телефон. Рита стояла в дверях кухни, молча наблюдая.
— Не хочет разговаривать, — сказал Паша хрипло.
Рита подошла, обняла мужа.
— Дай ей время. Может, еще передумает.
— А может, и нет.
— Может, и нет, — согласилась Рита. — Но это ее выбор, Паш. Мы ничего плохого не сделали. Мы просто защитили свой дом.
***
Январь подходил к концу. Морозы крепчали, снег валил почти каждый день. Юлия Анатольевна так и не позвонила. Паша пару раз пытался написать — не отвечала. Один раз он даже подъехал к ее дому после работы, но дверь ему не открыли, хотя он точно знал, что мать дома.
В пятницу вечером, когда Паша вернулся с работы, Рита готовила ужин на кухне. Света сидела в манеже в гостиной, увлеченно игралась с пирамидкой.
— Рит, — Паша прислонился к дверному косяку, — мне сегодня Вера Степановна сказала, что видела маму в соседнем подъезде. У ее подруги, наверное.
— И что?
— Мама меня не заметила. Отвернулась и быстро ушла.
Рита вытерла руки полотенцем, повернулась к мужу.
— Паш, она сама выбрала такую позицию. Мы предлагали спокойно поговорить.
— Знаю. Просто... грустно как-то.
Телефон Риты завибрировал на столе. Сообщение от Лены:
«Рит, я вчера твою золовку видела в торговом центре на Речном. С пакетами из дорогих магазинов. Парень рядом был, высокий такой. Олег, наверное?»
Рита усмехнулась, показала сообщение Паше.
— Смотри. Значит, не так уж ей плохо было.
Паша прочитал, хмыкнул.
— Ну вот. Зато нас обвиняли в бездушии.
Рита набрала ответ Лене: «Да, это Олег. Видимо, переезд состоялся». Отправила, отложила телефон.
— Пошли ужинать. Света небось уже голодная.
За ужином они молчали. Каждый думал о своем. Света размазывала кашу по столику детского стульчика, весело агукая. Паша смотрел на дочь и вдруг улыбнулся.
— Знаешь, я сегодня на работе думал, — сказал он. — Мы правильно поступили. Это наш дом. Наша территория. И никто не имеет права указывать нам, кого сюда пускать.
Рита кивнула.
— Вот именно.
— Мама позвонит, когда захочет. Или я сам через месяц еще попытаюсь. Но насчет Тани — разговор закончен.
— Хорошо.
Паша встал, обошел стол, обнял Риту со спины.
— Прости, что так получилось. Что из-за моей семьи такие проблемы.
Рита повернулась, посмотрела мужу в глаза.
— Паш, мы с тобой и Света — это тоже семья. Наша семья. И она важнее всего остального.
Он кивнул, поцеловал ее в лоб.
Света радостно захлопала ладошками по столику, требуя внимания. Рита подхватила дочь на руки, вытерла ей лицо салфеткой. За окном метель разгулялась не на шутку, фонари едва пробивались сквозь снежную завесу. А в квартире было тепло и спокойно.
Рита прижала Свету к себе, чувствуя, как внутри разливается какое-то тихое, уверенное спокойствие. Она отстояла свою территорию. Свою семью. Свое право решать, кто и на каких условиях может войти в их дом.
И жалеть об этом не собиралась.
Паша включил телевизор — там показывали какой-то старый фильм. Света потянулась к игрушкам. Рита села на диван рядом с мужем, положила голову ему на плечо.
— Все будет хорошо, — тихо сказал Паша.
— Знаю, — ответила Рита.
И впервые за эти две недели действительно в это поверила.
***
Утром в субботу, когда Рита кормила Свету завтраком, Паша принес почту. Среди счетов лежало заказное письмо. От управляющей компании.
— "Уведомление о проверке соответствия фактического проживания зарегистрированным лицам", — прочитала вслух Рита и похолодела.
Паша заглянул ей через плечо.
— Что это значит?
— Это значит, что кто-то подал жалобу на нас. Заявил, что мы сдаем квартиру нелегально или нарушаем правила регистрации.
Телефон Паши зазвонил. Юлия Анатольевна.
— Что, Павлуша, получили подарочек? — голос звенел от злорадства. Читать 2 часть >>>