Найти «санаторий» оказалось несложно. Вадим, как и большинство идиотов, не отключил геолокацию на фото, которое скинул Лиде в мессенджере (пароль от его облака Регина знала уже года три).
«Домик в деревне» оказался гнилым бараком в вымирающем поселке за сто километров от города. Крыша просела, окна были забиты фанерой. Внутри пахло сыростью, плесенью и мышами. Температура в помещении едва превышала уличную.
Виктор Ильич лежал на продавленном диване, укрытый старым пальто. Он был страшно худ, с ввалившимися глазами и синими губами. Рядом на табуретке стояла кружка с замерзшей водой и кусок черствого хлеба.
— Регина? — прошептал он, щурясь от света фонарика. — Это ты, дочка? Или мне уже чудится?
— Я, Виктор Ильич. Я, — Регина стиснула зубы так, что скрипнула эмаль. — Сейчас поедем домой. Точнее, в хорошее место.
— А Вадик... Вадик сказал, ремонт... пыль...
— Будет им ремонт, — жестко сказала она. — Будет им такой ремонт, что они его до конца жизни не забудут.
Она действовала как машина. Частная скорая. Фиксация побоев (синяки на руках, видимо, тащили силой), истощения, обезвоживания и переохлаждения. Затем — клиника неврозов, ВИП-палата. И главное — психиатрическая экспертиза. Лучший специалист в городе подтвердил: Виктор Ильич абсолютно вменяем, дееспособен, память ясная, интеллект сохранен. Никакого маразма. Только шок и предательство сына.
Пока деда лечили капельницами и горячим бульоном, Регина не мешала «молодым». Наоборот. Она затаилась.
Лида вошла в раж. Уверенная, что Регина утерлась и исчезла, она вкладывала в квартиру всё. Продала не только машину, но и залезла в долги к микрозаймам.
— Сделаем лакшери! — визжала она в трубку подругам. — Итальянская плитка, люстра богемский хрусталь, унитаз с подогревом! Ценник выставим такой, что я себе сразу шубу куплю и на Мальдивы! Вадик, конечно, тюфяк, но квартирка ему досталась жирная.
Прошел месяц. Ремонт был закончен.
В тот вечер в «сталинке» горел свет. Лида и Вадим праздновали завершение работ. Посреди гостиной сияла та самая люстра, стены украшала венецианская штукатурка, на полу лежал дубовый паркет (конечно, не такой качественный, как был, но «богато»). На столе стояло шампанское и икра.
— Ну, за новую жизнь! — Лида подняла бокал, победно оглядывая свои владения. — Завтра риелтор приводит первого покупателя. Цену заломили космическую, но ремонт того стоит! Я сюда душу вложила!
Звонок в дверь прозвучал как набат.
— Кто там еще? — недовольно поморщилась Лида. — Риелтор, что ли, время перепутал?
Вадим пошел открывать.
На пороге стояла Регина. В строгом деловом костюме, с папкой в руках. Рядом с ней — нотариус с непроницаемым лицом. А за их спинами переминались с ноги на ногу трое угрюмых мужчин. Вид у них был колоритный: бритые затылки, татуировки на пальцах, спортивные костюмы и тяжелые взгляды людей, которые много видели в этой жизни, но мало улыбались.
— Добрый вечер, — Регина вошла в квартиру, не разуваясь. Её каблуки звонко цокали по новому паркету. — Как тут у вас... миленько. Свежо.
— Ты что здесь забыла? — взвизгнула Лида, выбегая в коридор. — Вали отсюда! Это частная собственность! Завтра сделка!
— Сделки не будет, — спокойно ответила Регина, кладя папку на стол прямо поверх бутербродов с икрой.
— В смысле? — Вадим побледнел.
— В прямом. Собственник квартиры, Виктор Ильич, жив, здоров и передает вам привет. Кстати, он прошел освидетельствование — полностью дееспособен. И вчера он принял важное решение. Он оформил дарственную на эту квартиру.
— Кому?! — Лида выронила бокал. Шампанское пеной растеклось по итальянской плитке. — Тебе, что ли, стерва?!
— Боже упаси, — усмехнулась Регина. — Зачем мне чужое? Виктор Ильич — человек широкой души. После того, как родной сын выкинул его умирать в сарай, он проникся сочувствием к людям сложной судьбы. Квартира подарена, — Регина сделала паузу, наслаждаясь моментом, — «Фонду социальной адаптации лиц, освободившихся из мест лишения свободы».
В комнате повисла звенящая тишина.
Регина жестом пригласила «гостей» войти.
— Знакомьтесь. Это новые жильцы. Квартира переходит на баланс Фонда под общежитие. Виктор Ильич оставил за собой право пожизненного проживания в маленькой комнате, когда выпишется из санатория. А остальные метры — для этих достойных джентльменов. Ребята только откинулись, им жить негде.
Один из «джентльменов», щербатый детина с татуировкой паука на шее, с интересом потрогал венецианскую штукатурку.
— Нормальный ремонт, — одобрительно хмыкнул он. — Чисто, по-богатому. Люстра вон какая. Спасибо, хозяйка.
Лида начала сползать по стене.
— Нет... Нет! — заверещала она, хватая Вадима за рукав. — Вадик, сделай что-нибудь! Это мои деньги! Я сюда всё вбухала! Кредиты! Машина!
— Ничем не могу помочь, — развела руками Регина. — Неотделимые улучшения, слышала про такое? Ремонт ты делала добровольно, в чужой квартире, без письменного согласия собственника. Так что спасибо тебе, Лидочка, за благотворительность. Фонд тебе очень благодарен. Джентльменам будет комфортно.
В дверь снова позвонили. На этот раз вошли двое в форме и следователь.
— Гражданин Смирнов Вадим Викторович? — сухо спросил офицер. — Собирайтесь. На вас заявление по сто двадцать пятой статье УК РФ. Оставление в опасности лица, находящегося в беспомощном состоянии. Плюс мошенничество с недвижимостью в составе группы лиц. Дамочку тоже попрошу проехать.
— Я не знала! Это всё он! — взвыла Лида, тыча пальцем в мужа. — Я только ремонт делала!
— Вот там и расскажете. Опись имущества составим позже.
Регина смотрела, как Вадима выводят в наручниках. Он плакал, размазывая сопли по лицу, и что-то бормотал про ошибку. Лида билась в истерике, пытаясь отодрать от стены хотя бы бра, но один из новых жильцов деликатно отвел её руку.
— Не порть имущество Фонда, мать, — басом сказал он. — Тут теперь люди жить будут.
Спустя полчаса квартира опустела от прежних «хозяев». Новые жильцы по-хозяйски расположились в гостиной. Кто-то включил телевизор, кто-то пошел на кухню ставить чайник.
Регина вышла на балкон, вдохнула прохладный вечерний воздух. Внизу мигала синими огнями полицейская машина.
Телефон пикнул — сообщение от врача: «Виктор Ильич поужинал, настроение хорошее, спрашивает, когда можно домой».
— Скоро, папа, скоро, — прошептала Регина. — Теперь у тебя будет не квартира, а крепость. С самой надежной охраной в городе.
Она поправила жакет и пошла к выходу. Нужно было ещё заехать в магазин — купить новым соседям чаю и сигарет. Всё-таки, приличные люди. Вежливые. Не то что некоторые родственники.