Катя никогда не хотела детей. Так она говорила. Так она думала. Но когда подруга попросила посидеть с сыном «на пару часов», Катя согласилась — из вежливости. Ребёнок оказался молчаливым. Смотрел внимательно, почти взрослым взглядом. Катя чувствовала себя неловко. Не знала, о чём говорить. — Ты злишься? — вдруг спросил он. — На кого? — На жизнь. Катя растерялась. А потом неожиданно для себя сказала правду. Они разговаривали долго. Не как взрослая и ребёнок. А как два человека. Когда подруга вернулась, Катя вдруг поняла, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Прошло время. Катя не стала «другим человеком». Но стала честнее с собой. Иногда чужой ребёнок появляется в нашей жизни, чтобы напомнить о том, что мы ещё умеем чувствовать.
Катя никогда не хотела детей.
Так она говорила. Так она думала.
Но когда подруга попросила посидеть с сыном «на пару часов», Катя согласилась — из вежливости.
Ребёнок оказался молчаливым. Смотрел внимательно, почти взрослым взглядом.
Катя чувствовала себя неловко. Не знала, о чём говорить.
— Ты злишься? — вдруг спросил он.
— На кого?
— На жизнь.
Катя растерялась.
А потом неожиданно для себя сказала правду.
Они разговаривали долго.
Не как взрослая и ребёнок.
А как два человека.
Когда подруга вернулась, Катя вдруг поняла, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался.
Прошло время.
Катя не стала «другим человеком».
Но стала честнее с собой.
Иногда чужой ребёнок появляется в нашей жизни,
чтобы напомнить о том, что мы ещё умеем чувствовать.