На стол к Сталину легла расшифровка:
«Раньше один человек управлял, и все было, а сейчас столько министров, и – никакого толку».
Два генерала (Гордов и Кулик) дегустировали коньяк в гостинице «Москва», даже не подозревая, что их откровенный разговор станет последним.
На фотографии конца 1930-х Григорий Кулик крепкий, уверенный в себе командир с твердым взглядом. Всего десять лет спустя, в 1947 году, из гостиничного номера «Москва» выйдет постаревший, опальный генерал, судьба которого уже предрешена.
Между этими двумя моментами – головокружительный взлет и стремительное падение одного из самых противоречивых военачальников СССР.
Его история является не просто биографией, а готовым сюжетом для трагикомедии. Боевой соратник Сталина, Герой Советского Союза, будет расстрелян по обвинению, основанному на записи пьяного разговора. Но что, если бы в том самом номере гостиницы не было прослушки? Был ли у Кулика шанс уцелеть, или его гибель была неизбежной?
Судьбоносная встреча у стен Царицына
Их знакомство состоялось в горниле Гражданской войны. В 1918 году красный командир Кулик, бывший фейерверкер (старший унтер-офицер) царской армии и Георгиевский кавалер, руководил артиллерией в 10-й армии, оборонявшей Царицын. Здесь он и познакомился с Иосифом Сталиным, членом Реввоенсовета фронта.
Именно под Царицыном, в кровавой мясорубке боев, завязывались связи, которые определили судьбы на десятилетия вперед. Кулик вошел в узкий круг «царицынцев» – Ворошилова, Буденного и некоторых других, – пользующихся безграничным доверием вождя. Это доверие станет главным капиталом и роком для Кулика.
Справка. Кулик получил личную благодарность Сталина за удачную концентрацию артиллерии для отражения атаки белых в октябре 1918 года. Эта операция, пусть и скромная в масштабах войны, навсегда вписала его в сталинскую мифологию как верного и полезного соратника в трудный час.
Взлет «профнепригодного» маршала
Опираясь на старую революционную гвардию, Сталин продвигал Кулика на вершину военной иерархии, закрывая глаза на его очевидные недостатки.
В 1937 году, в разгар репрессий, Кулик был назначен начальником Главного артиллерийского управления. На этом посту его консерватизм и некомпетентность проявились в полной мере. Он выступал против новых видов вооружений, считая их ненужными излишествами.
По его инициативе накануне войны были сняты с производства 76-мм и 45-мм орудия – основа противотанковой обороны РККА. Восстанавливать их выпуск пришлось в авральном порядке уже после 22 июня 1941 года. Он также недооценивал и тормозил принятие на вооружение Т-34, «Катюши» и автоматического оружия для пехоты.
В 1938 году Кулик «встрепенулся»! Он вместе с другими военачальниками, осмелился подписать письмо Сталину, выражая тревогу, что репрессии против комсостава подрывают боеспособность армии. Этот шаг, требовавший личного мужества, остался без последствий, но показал, что Кулик еще мог отличать интересы дела от интересов террора.
Главный маршал артиллерии Воронов отзывался о нем как о «малоорганизованном» человеке, который «много мнил о себе». Георгий Жуков, столкнувшись с Куликом на Халхин-Голе (он был там в качестве московского куратора по артиллерии), позже прямо заявил Сталину, что не отметил «какой-либо полезной работы с его стороны».
Несмотря на это, в 1940 году Кулик получил высшее воинское звание – Маршал Советского Союза.
Путь к опале
Война стала для Кулика безжалостным экзаменатором. Его некомпетентность, скрываемая раньше доверием Сталина, теперь стоила тысяч жизней и стратегических поражений.
Провал в Керчи (ноябрь 1941 года)
Назначенный представителем Ставки, Кулик, вопреки прямому приказу «удержать Керчь во что бы то ни стало», отдал распоряжение об эвакуации. Город был сдан почти без боя. В секретном приказе 1942 года это названо «преступным распоряжением» и «пораженческим поведением».
В том же приказе Сталин прямо обвинил Кулика в том, что тот «регулярно пьянствовал», вел «развратный образ жизни» и «расхищал государственную собственность», пуская на пьянки сотни тысяч рублей.
Справка. Сарафанное радио распространяло молву, что маршал, пытаясь выйти из окружения в 1941-м, ходил по лесам в лаптях и крестьянской одежде, «трусливо сбросив маршальский мундир», что было правдой. Это стало приговором для его репутации.
В марте 1942 года Кулик был разжалован в генерал-майоры, лишен всех наград и исключен из партии. Однако Сталин, верный старой дружбе, пощадил ему жизнь. Это была не милость, а отсрочка.
Последняя рюмка коньяка в гостинице «Москва»
После войны Кулик служил заместителем командующего в Приволжском военном округе. В январе 1947 года он прибыл в Москву на совещание. В одном из номеров гостиницы «Москва» он встретился с другим опальным военачальником – генерал-полковником Василием Гордовым.
Выпив, генералы дали волю чувствам. Они говорили о послевоенной разрухе, о непомерном раздутии аппарата, о тяжелой жизни народа. Разговор приобрел крамольный характер.
Были ли упомянуты Сталин и Берия? Судя по всему, да. Атмосфера таких бесед описана в расшифровках:
— Все говорят, газеты – это сплошной обман... Живет только правительство, а народу жрать нечего.
Каждое их слово было записано. Министр госбезопасности Виктор Абакумов, который по указанию Сталина систематически прослушивал военных, предоставил вождю соответствующий материал.
На одном из таких донесений стоит резолюция:
«Тов. Сталин предложил пока арестовать...».
А могло ли быть иначе
А теперь – главный вопрос нашего «детектива». Что если бы в тот вечер в гостинице «Москва» не работала прослушка, то как бы сложилась жизнь нашего «героя»?
В этом контексте можно рассмотреть 3 варианта вероятного развития событий.
Сценарий 1. «Тихая» опала
Кулик мог бы тихо дослужить где-нибудь в глухой провинции и умереть своей смертью в конце 1950-х. Формально это возможно. Однако этот сценарий наименее вероятен.
Послевоенные годы – время новой волны «закручивания гаек» и поиска «врагов» в среде победивших генералов. Гордость и пьяная откровенность Кулика рано или поздно нашли бы иной повод для ареста.
Сценарий 2. Жертва «ленинградского дела» или борьбы с «космополитами»
Без конкретного компромата Кулика могли арестовать позже, в рамках других процессов. Его биография давала почву для обвинений: первая жена из «кулацкой» семьи, вторая – дочь расстрелянного царского жандарма. В условиях набирающей обороты холодной войны и шпиономании этого было бы достаточно.
Сценарий 3 (самый вероятный). Предрешенный финал
Запись в гостинице стала не причиной, а идеальным предлогом.
А причины для устранения Кулика у Сталина были веские:
- Живой свидетель провалов. Кулик был свидетелем и соучастником грубейших стратегических ошибок Сталина и Ворошилова в предвоенные годы и в начале войны. В новой мифологии о «гении полководца Сталина» ему не было места.
- Опасность «старой гвардии». Сталин методично устранял «царицынцев», которые, чувствуя свою исключительность, могли быть недостаточно покорны. Кулик, с его взрывным характером и выступлением против репрессий в 1938-м, был непреднамеренно, но опасен.
- Урок для армии. Показательная расправа над маршалом, даже бывшим, была отрезвляющим сигналом для всего генералитета, возомнившего о своей значимости после Победы.
Даже если бы не было той роковой записи, судьба Кулика была предрешена логикой системы, которую он помог строить и которую в пьяном угаре проклинал. Жучок в гостинице «Москва» лишь ускорил развязку, придав ей особенно циничный и абсурдный оттенок: не за военные поражения, а за бытовую «контрреволюционную агитацию».
24 августа 1950 года Григорий Иванович Кулик был расстрелян. При этом в 1956 году его реабилитировали, а в 1957-м вообще восстановили в звании Маршала Советского Союза (посмертно).
Как личное знакомство с властью предопределило судьбу Кулика
История Григория Кулика – это не просто биография неудачливого военачальника, а качественная иллюстрация главных принципов функционирования тоталитарной системы, где личная преданность становится главной валютой, а человеческий фактор может перевесить стратегический расчет.
Судьбоносное знакомство со Сталиным у стен Царицына в 1918 году стало для Кулика пропуском в высшую касту. Он получил «кредит доверия», который многократно покрывал его профессиональную несостоятельность на посту начальника ГАУ, роковые ошибки под Керчью и регулярные пьяные эксцессы.
В рациональной системе его карьера оборвалась бы после первого крупного провала. В системе сталинской «царицынской мафии» лояльность ценилась выше компетентности. Это наглядно демонстрирует, как личные связи могут исказить всю кадровую вертикаль, поставив у ключевых рычагов власти удобных, но неспособных людей.
Подписывайтесь на канал!