Она не узнает даже собственное лицо на фотографиях.
Прозопагнозия, или лицевая слепота, — это нарушение в работе мозга, когда человек не различает лица. Daily Mail опубликовал историю Линн Мартин (имена были изменены), у которой диагностировали это расстройство.
Когда она встречает своего семилетнего сына Титуса из школы, то обращает внимание на обувь — для ребенка Линн специально купила ботинки с изображением серых крыльев с блестками.
«Лучший, а иногда и единственный способ, отличить его от одноклассников», — пишет она.
Пока Линн рассматривает обувь на детях, то надеется, что никто из родителей не попытается начать с ней разговор.
«Я могла встретиться с ними уже сотни раз, но скорее всего не имею понятия, кто они такие. Так выглядит жизнь с прозопагнозией, также известной как лицевая слепота. Это неврологическое заболевание, при котором часть мозга, которая позволяет нам узнавать тех, кого мы видели раньше, не работает должным образом», — отметила Мартин.
От лицевой слепоты в разных формах страдает примерно один из 50 человек. Случай Линн — более редкий и тяжелый, встречается у одного из 10 тысяч человек. У некоторых прозопагнозия развивается из-за повреждений головного мозга. Например, в результате инсульта или травмы головы. Чаще всего, как это произошло с главной героиней, способность различать лица так и не развивается, и это может передаваться по наследству.
Линн 45 лет, и она всю жизнь не способна различать лица, включая собственных родителей, мужа и детей. Даже если показать Мартин ее собственную фотографию, она не узнает себя. Ее расстройство не имеет ничего общего с нарушениями зрения или памяти. Она не забывает людей, которых ранее встречала, как те, кто страдает от деменции. Просто ее мозг не может должным образом воспринимать лица.
От прозопагнозии нет лечения. Те, кому ее диагностировали, ищут другие способы, по которым они могут узнать другого человека. Например, Линн выбирает для своих детей яркую обувь: крылья на ботинках Титуса, волны — у ее старшего сына, 12-летнего Валентина.
«Те, у кого нет этого расстройства, могут быть сбиты с толку. Когда я смотрю на чье-то лицо, то вижу отдельные черты — глаза, нос волосы, но они не складываются воедино, чтобы я могла узнать человека. Поэтому я всегда отчаянно ищу подсказки, например, шрам, родинку, броские очки или сумочку. Когда кто-то начинает говорить, я могу узнать человека по голосу», — объяснила она.
При этом на протяжении многих лет различные люди — и друзья, с которыми Линн была знакома давно и которых не заметила на улице, и мужчины, с которыми она когда-то встречалась, но которых не узнала в ресторане, — обвиняли ее во вранье и не верили, что у нее лицевая слепота.
Мартин осознала, что отличается от других в пять лет. Тогда она заметила, что в школе другие дети легко узнавали друг друга, учителей и родителей, а для нее это была проблема. Тогда Линн не могла объяснить свое замешательство. В семь лет она ненадолго потеряла из виду отца в супермаркете, а когда заметила его, то подошла поговорить с ним. Через несколько минут пришел ее настоящий отец, и Линн поняла, что говорила с незнакомцем.
«Я стеснялась сказать родителям правду, и они решили, что я просто очень общительная. Но со временем подобные инциденты начали вызывать во мне волны стыда и страха. Я была убеждена, что со мной что-то не так, и не решалась кому-то довериться», — рассказала Мартин.
В подростковые годы Линн постоянно переходила из одной компании друзей в другую. Таким образом, всем казалось вполне логичным, что она иногда путает людей.
«Но это было изматывающе. Каждый раз, когда я кого-то видела, думала: „А я тебя знаю?“ Мой мозг лихорадочно работал, пока я искала в человеке что-нибудь, что поможет мне определить, кто он такой, поддерживала разговор и пыталась казаться „нормальной“», — уточнила Линн.
Иногда случалось так, что она не могла узнать человека перед ней. Тогда Линн приходилось спрашивать, кто это. В лучшем случае ее вопрос вызывал недоумение, в худшем — откровенную враждебность. Многие друзья обвиняли Мартин в двуличии, ведь в один день она делилась с ними самым сокровенным, а на следующий — игнорировала.
Однажды Линн попыталась объяснить, почему так происходит, но даже родственники посчитали, что она все это придумывает.
«Затем, в 2000 году, когда мне было 20, я познакомилась с Джоном, мы вместе работали в зоомагазине. Для большинства внешность играет большую роль в вопросах привлекательности. Но, конечно, это не мой случай. Меня привлекает то, как человек относится к окружающим. И для меня было очевидно, каким добрым и заботливым человеком является Джон. Он был очень наблюдательным. Джон мгновенно заметил, что мне сложно различать лица людей, и незаметно вмешался, чтобы помочь. Когда я его не узнавала, он оставался совершенно невозмутимым. Он не считал, что я все придумала, принимал меня такой, какая я есть, и вскоре мы влюбились друг в друга», — вспоминает Линн.
В 2002 году героиня вышла замуж за Джона. Однажды по радио она слушала интервью с американским неврологом Оливером Саксом. Он рассказывал про свою книгу «Человек, который принял жену за шляпу».
«В ней он пишет о пациенте, который после перенесенной опухоли головного мозга с трудом узнавал лица, в том числе и своей жены. Его состояние называлось прозопагнозией. Это был момент озарения. Осознание того, что я не одинока было удивительным. Тут не было моей вины — просто мой мозг устроен не так, как у других людей. Врач позже подтвердил, что у меня прозопагнозия», — пишет Линн.
Лицевая слепота может передаваться генетически, но никто в семье главной героини не имеет этого диагноза. Однако существует взаимосвязь между дислексией, дискалькулией и лицевой слепотой. Мать Линн — дислексик.
В 2012 году Мартин забеременела, и это вызвало новые трудности.
«Чувство любви, которое я испытала, когда впервые взяла, а руки Валентина, было невероятным, и я была уверена, что наша связь поможет мне преодолеть лицевую слепоту. Поэтому мне было сложно смириться с тем, что как только он пропадет из моего поля зрения, — я его не узнаю», — призналась она.
Линн вспоминает неприятные разговоры с сотрудниками детского сада, куда она впервые отвезла сына. Мартин попыталась объяснить, что не сможет узнать ребенка, когда приедет забирать его, но видела, что персонал осуждает ее.
Из-за лицевой слепоты Линн и Джон выбрали для сыновей редкие имена — Валентин и Титус.
«Иметь мужа с таким распространенным именем — это кошмар. Если мы теряем друг друга из виду в толпе и я зову его по имени, десятки мужчин оборачиваются. Я не хотела, чтобы это повторилось с моими детьми», — подчеркнула она.
Мартин рассказала старшему сыну о своем диагнозе, когда ему исполнилось пять. Она хотела, чтобы он не переживал, если она не сможет узнать его, — он не сделал ничего плохого.
«Он очень старался помочь мне, но маленькому ребенку было трудно это понять», — добавила Линн.
«Но меня ждал еще один удар. В январе 2023 года Джон внезапно скончался, ему было 42 года. Он был не просто прекрасным мужем и отцом, но также и моим героем», — вспоминает Линн.
Джон был рядом и помогал Мартин узнавать, с кем именно они общаются. Линн не представляла, как будет справляться без него, иногда ей приходилось очень непросто.
После смерти Джона Линн начала рассказывать о прозопагнозии в TikTok. Также она сообщила друзьям, что у нее диагностирована лицевая слепота. По ее словам, после этого их отношения стали глубже.
«Мне захотелось помочь другим людям обрести уверенность в себе, чтобы они тоже не боялись говорить. Отклик был невероятным», — отметила Мартин.
«Хотя мои дети делают все возможное, чтобы принять мое состояние, я знаю, что иногда им бывает трудно. Наверное они были бы рады, если бы их мама действительно могла узнавать своих детей, когда забирает их домой из школы. Мне бы тоже этого хотелось», — заключила она.