Такая вот картина гиперреализма
объектом своего изображения чуть было не внесла хаос в устройство моего мира. Я аж успел дать статье название, неверное, - как уже вижу, - но которое не хочу менять…
Мой мир можно переназвать миром Определённости. В нём каждое, наверно (я просто не помню), разобранное мною произведение Пушкина, скажем, распределено по своим подсознательным идеалам, которым каждое было вдохновлено, а идеалов тех в случае с Пушкиным – 12 (ну несколько повторяющихся, но аж 12). А те, которые не подсознательные, тоже имеют свои произведения. Я всех – пристраиваю. Если случается ошибка, я её помечаю и в сноске пишу верный вариант. Всё – определённо. Мне так легче жить. Подвариант такого поведения – я в жизни не люблю врать. Готов многим поступиться, лишь бы не врать.
А тут, бац, Лев Рубинштейн. Раз я его записал в постмодернисты. Другой раз – в ницшеанцы. Прошлёпал как-то. Или объяснить первый раз тем, что там он соучастник просто… Ну не может подсознательный идеал так быстро изменяться. Рубинштейн же не Пушкин.
Тем не менее, я успел, это осознав, с этим, минуту назад, смириться и даже на вещь Файбисовича готов был натянуть, стянув с Рубинштейна, один того идеал или другой… Хорошо, хоть, спохватился: у Файбисовича раз и навсегда отвращение к вещизму (выраженное почти «в лоб» гиперреализмом вещей) во имя любого идеала у других, хоть такого страшного (как и лицо этого Льва Рубинштейна на портрете), как ницшеанство Рубинштейна же в варианте «другой».
Это отвращение у него от ума, думаю. Он против бездуховности советского общества накануне (до 1991 всего 4 года) своего массового и одноактного предательства идеи коммунизма.
Это не значит, что у самого Файбисовича эта идея осталась (где-то в подсознании, скажем). Осталась бы – оптимизмом бы веяло от его картины.
Но по его понятию взять идеалом вещизм – это стать бездуховным человеком. Т.е. стать человеком капитализма. – Ну вот такое у него понятие, смею думать.
.
Или я идиот?
Я-то в 1987-м разве чуял это массовое предательство 1991 года?
А ведь Файбисович это чувствует. У него только один человек в отчаянии от насущного положения дел (я думаю, что в остальных людях на картине можно предположить отсутствие отчаяния при езде с такой приятностью – никто даже не стоит от нехватки сидячих мест). Т.е. один Файбисович чует предательство. И тогда это – редчайший случай настоящего реализма. Социум уже созрел для смены строя (на капитализм). А никто больше в 1987-м этого не чует.
А что я ТОГДА писал? Я писал тогда, на 2 года раньше про Крыжевского, то же. Там даже гиперреализм тот же.
Ну. Не будем считать 2 года. Будем считать, что у обоих был настоящий реализм.
8 января 2026 г.