Игорь свернул с трассы на просёлочную дорогу, и навигатор тут же отключился — как всегда в этих местах. Ничего, дорогу он помнил. Сорок три года помнил, хотя последние три не приезжал.
Мать звонила каждое воскресенье, ровно в семь вечера. Говорила про огород, про соседку Клавдию, про котов, которых подкармливала. Игорь слушал вполуха, угукал, смотрел футбол с выключенным звуком. Ленка ругалась — мог бы хоть на праздники съездить, мать старая, одна в этой глуши. Он отмахивался. Работа, времени нет, да и что там делать, в Сосновке этой.
А потом мать не позвонила.
Он заметил только во вторник, когда Ленка спросила: «Что там Антонина Васильевна?» Игорь набрал номер. Длинные гудки, никто не ответил. Позвонил соседке — телефон Клавдии молчал тоже. Тогда Игорь впервые почувствовал что-то неприятное. Не страх ещё — скорее, досаду на себя.
Он выехал в пятницу вечером, рассчитывая добраться к полуночи. Ленка увязалась было с ним, но он отговорил — дорога долгая, дом нетопленный, чего тебе мучиться. Она согласилась слишком легко.
✦ ✦ ✦
Деревня встретила его тишиной.
Игорь остановился у первого же дома — бывшего магазина. Свет в окнах не горел. Он проехал дальше, мимо колодца, мимо остова детской площадки. Дом Клавдии — темно. Дом Григорьевых — темно. Лаптевы, Сомовы, Черных — всё темно, будто деревня вымерла.
Только в материном окне горел свет. Тусклый, желтоватый, как от керосиновой лампы.
Игорь вышел из машины. Снег скрипнул под ботинками. Холод был неправильный — сухой, колючий, какой-то звенящий. Он стоял и смотрел на окно, и окно смотрело на него в ответ.
Занавеска шевельнулась.
«Идиот, — сказал он себе. — Мать увидела, что приехал».
Он пошёл к калитке. Она была приоткрыта — мать никогда так не оставляла, следила строго. Снег во дворе лежал нетронутый, и это тоже было странно. Дорожку мать всегда чистила, даже в восемьдесят три.
Он поднялся на крыльцо. Дверь была не заперта.
— Мам?
Голос прозвучал глухо, будто завяз в чём-то. В доме пахло странно. Не затхлостью, не старостью — чем-то кислым, железным почти. Игорь шагнул в сени.
— Мам, это я. Игорь.
В кухне горела лампа — не керосиновая, обычная, просто лампочка была тусклая, ватт на сорок. За столом сидела мать. Спиной к нему, лицом к окну.
— Приехал, — сказала она. Голос был её, точно её — с этой хрипотцой, с этим лёгким оканьем, которое так и не выветрилось за годы. — А я ждала.
— Мам, ты чего трубку не берёшь? Я обзвонился весь.
— Телефон сломался.
Она не поворачивалась. Сидела ровно, руки на столе. Игорь подошёл ближе.
— Ты как себя чувствуешь? Может, врача вызвать?
— Зачем врача. Я здоровая.
Он обошёл стол, чтобы посмотреть ей в лицо. Мать подняла на него глаза.
Это была она. Те же черты, те же морщины вокруг глаз, та же родинка над бровью. Всё то же. Но Игорь вдруг понял, что не может вспомнить, какого цвета у матери глаза. Серые? Голубые? Он знал это всю жизнь — и вдруг не мог вспомнить.
— Садись, — сказала мать. — Чай поставлю. И суп надо сварить. Я уже птицу ощипала.
— Я сам.
Он пошёл к плите. На столе лежало что-то, накрытое полотенцем. Он машинально поднял край — и отдёрнул руку.
Под полотенцем лежала птица. Ворона. Мёртвая, с вывернутой шеей. Глаза заплыли белёсой плёнкой.
— Это... это зачем?
— Святки, — сказала мать. — Время такое.
Игорь удивился. Мать была партийная, потом просто неверующая, потом равнодушная. Церковь обходила стороной, про приметы говорила — «бабские глупости».
— С каких это пор ты в такое веришь?
Мать улыбнулась. Улыбка была нехорошая. Не злая даже — пустая. Как будто кто-то, кто не умел улыбаться, пытался скопировать это движение.
— Садись, Игорёк. Расскажи, как живёшь.
Игорь сел и посмотрел на мать - что-то в ней было не так. Он смотрел и не мог понять — что.
А потом понял.
Мать не моргала.
✦ ✦ ✦
Он провёл у неё три часа. Говорил о работе, о Ленке, о том, что подумывает на пенсию. Мать кивала, иногда отвечала, и всё было почти нормально, если не смотреть ей в глаза. Если не замечать, как она сидит, не меняя позы. Если не слышать, как тикают часы — а они не тикали, он только сейчас заметил, что часы на стене стоят. Стрелки замерли на без четверти двенадцать.
— Мам, я пойду посмотрю, что с соседями. Почему свет нигде не горит.
— Не ходи.
Она сказала это спокойно, но Игорь вдруг понял, что встать со стула не может. Не физически — ноги слушались, тело слушалось. Но внутри что-то сжалось в маленький холодный комок и отказывалось двигаться.
— Не ходи, — повторила мать. — Темно. Холодно. Завтра сходишь.
Он кивнул. Кивнул и остался сидеть.
Мать встала — наконец-то встала — и прошла к буфету. Достала бутылку, две рюмки. Игорь узнал бутылку — самогон соседки Клавдии, мать всегда держала для растирки.
— Давай помянем.
— Кого помянем?
Мать не ответила. Разлила мутноватую жидкость, подвинула рюмку к Игорю. Тот взял машинально, поднёс к губам.
— Помянем, — сказала мать.
Игорь выпил. Самогон обжёг горло — нормальный самогон, как всегда. Он поставил рюмку и вдруг почувствовал дикую, невыносимую усталость. Глаза закрывались сами.
— Ляг, — сказал голос матери откуда-то издалека. — Ляг, сынок. Поспи.
✦ ✦ ✦
Он проснулся от холода.
Было темно — лампа погасла. Игорь лежал на диване в большой комнате, укрытый пледом. Плед сполз на пол, и холод пробирал до костей.
Он сел. Глаза привыкли к темноте — полная луна светила в окно, яркая, зимняя. Часы на стене по-прежнему показывали без четверти двенадцать.
Что-то было не так.
Игорь прислушался. Тишина. Абсолютная, звенящая, мёртвая. Ни скрипа половиц, ни ветра за окном, ни... ничего.
И тогда он услышал.
Шаги. Медленные, тяжёлые, они шли от кухни. Шарк. Шарк. Шарк. Как будто кто-то волочил ноги.
— Мам?
Шаги остановились.
Игорь хотел встать — и не смог. Тело отказывалось слушаться. Он лежал на диване, беспомощный, как в детском кошмаре, и смотрел на дверной проём.
В проёме стояла тень.
Нет — не тень. Силуэт. Человеческий силуэт, но какой-то неправильный. Слишком вытянутый. Слишком неподвижный.
— Мам... — прошептал Игорь. Язык едва ворочался.
Силуэт сделал шаг вперёд. Луна осветила лицо.
Это была мать. И это была не мать.
Черты остались теми же — но они будто плыли, как отражение в потревоженной воде. Глаза — он наконец увидел глаза — были белые. Полностью белые, без зрачков.
— Ты три года не приезжал, — сказало существо голосом матери. — А она ждала.
Игорь хотел закричать и не мог.
— Она звонила тебе каждое воскресенье. А ты смотрел футбол. Не слушал. Не слышал, как она плачет после. Как молится, чтобы ты приехал.
Существо подошло ближе. От него несло тем самым запахом — кислым, железным. Теперь Игорь знал, что это за запах.
— Она умерла три месяца назад. Позвонила тебе в последний раз — а ты не взял трубку. Ты был занят.
— Нет, — выдавил Игорь. — Нет, она звонила... потом звонила... на прошлой неделе.
— Это звонила я. Каждое воскресение.
Существо наклонилось к нему. Белые глаза без зрачков заглянули в душу.
— Я ждала тебя. Ждала, когда приедешь. Хотела показать тебе кое-что.
— Что...
Существо улыбнулось маминой улыбкой — но пустой, неживой.
— Она в подполе. Лежит там и ждёт, когда сын приедет похоронить.
Игорь закричал.
Он кричал и не мог остановиться, а существо стояло над ним и смотрело белыми глазами, и где-то далеко, под домом, под полом, под слоем досок, что-то заскреблось, застучало, будто кто-то тоже хотел встать.
✦ ✦ ✦
Его нашли через три дня.
Игорь сидел на крыльце материного дома, седой, с пустым взглядом. Ленка приехала сама — муж не отвечал на звонки. Полиция, врачи, толкотня — всё это он не замечал.
В подполе действительно лежало тело.
Как оказалось, Антонина Васильевна упала в погребе, и некому было помочь. Соседка Клавдия переехала к дочери ещё летом, остальные дома стояли пустые уже давно.
Игорь не мог объяснить, кто ему звонил все эти недели в течении последних трёх месяцев.
Он не мог объяснить, почему на столе в кухне стояли две чашки с остывшим чаем. Лежала ощипанная ворона.
И кто накрыл его пледом.
✦ ✦ ✦
Его выписали через месяц. Ленка забрала его домой, и он вроде бы пришёл в себя. Работал, ел, разговаривал. Только каждое воскресенье ровно в семь вечера вздрагивал и смотрел на телефон.
Телефон молчал.
Но однажды — в святочную неделю, ровно через год — он зазвонил.
Игорь поднёс трубку к уху.
— Привет, сынок, — сказал голос матери. — Расскажи, как живёшь.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.