Прошло несколько месяцев в отделении реабилитации. Опыт копился по крупицам: ежедневная практика, вебинары, видео от ведущих реабилитологов и, наконец, полноценный курс профессиональной переподготовки по «Физической и реабилитационной медицине». Я постепенно начал догонять нашу заведующую не только в понимании пациентов, но и в качестве ведения документации.
Однако для законного права продолжать работу одной переподготовки было недостаточно. Впереди маячил обязательный рубеж — первичная специализированная аккредитация. Мероприятие обязательное, но его логика как единственного допуска к работе так и осталась для меня загадкой. Особенно с учётом того, что для меня это была уже третья по счёту аккредитация.
Секрет успеха в этой системе оказался прост, как пять копеек: нужно не столько глубоко понимать предмет, сколько зазубрить правильные ответы и усвоить формальный ритуал самой процедуры. Как говорится, даже зайца можно научить курить. Глубокие клинические знания здесь вторичны. Выучил, сдал, вышел из аудитории — можно забывать. Оговорюсь: я не считаю себя плохим специалистом. Необходимые знания я получил, но парадокс в том, что получил я их уже после того, как система формально допустила меня к работе.
Этот абсурд был виден и раньше. Помню, как на аккредитации по общей практике рядом со мной сдавала опытная доктор с годами практики. Она не сдала — просто не заучила, а надеялась на свои реальные знания. Первый, тестовый этап по ФРМ включал около двух тысяч вопросов (на фоне четырёх тысяч по терапии — мелочи!). Многие из них были далеки от моей ежедневной работы со взрослыми — например, по развитию детей до года. Я их, конечно, выучил, сдал и… благополучно забыл, потому что в практике не применяю. И что, это должно лишать меня допуска к работе?
Второй этап, практический, оказался самым простым. Достаточно один раз посетить симуляционный центр, чтобы запомнить, где что лежит. Определить мышечную силу, провести ортостатическую пробу, выполнить сердечно-лёгочную реанимацию — всё это отточенные до автоматизма навыки. К третьей своей аккредитации я даже позволял себе ворчать на ассистентов, которые путались в заученных репликах, в то время как я уверенно шёл от станции к станции. Самым сложным здесь было запомнить алгоритмы для десятка жизнеугрожающих состояний на этапе «неотложной помощи» и не перепутать их под давлением времени.
Но истинный ужас ждал на третьем этапе. Несколько сотен задач по применению режимов физиотерапии с разными вариантами ответов для одних и тех же физических воздействий, просто с чуть разными заболеваниями или их локализацией. На практике всё выглядит иначе: мы используем проверенные, изученные режимы конкретных аппаратов с предсказуемым эффектом. Здесь же — полный теоретический разнобой. Да, в учебниках всё именно так. Информация достоверна. Но настоящая работа пишется другими чернилами. Если в реальности я забуду параметр, я открою инструкцию или методичку. Не вижу ни малейшего смысла держать в голове весь этот объём, который никогда не применяется в клинике.
И вот, все этапы позади. Сданная аккредитация, как магическая печать, формально подтвердила мою компетентность. Я получил право работать в должности, в которой уже несколько месяцев фактически и работал, набираясь реального, а не тестового опыта. Система поставила галочку. А я с облегчением закрыл эту главу и вернулся в отделение — к своим пациентам, к настоящим, а не симулированным проблемам, к медицине, которая живёт не в билетах аккредитации, а у постели больного. Этот ритуал пройден. Теперь можно снова работать врачом.
