Есть такие люди, которые искренне верят, что мир держится на их крике. Что стоит повысить голос, добавить пару проклятий и вселенная сразу выстроится по стойке смирно. Особенно хорошо это работает по телефону. Там вообще можно быть кем угодно.
Андрей стоял у скамейки, покорно ожидая свою жену. Его нога, совершая привычное движение для подъёма, наткнулась в луже на предмет, явно имеющий отношение к цивилизации.
Мужчина нагнулся и извлёк из осенней московской браги устройство футуристического вида — Samsung Galaxy S25. Телефон был жив, но молчал партизаном на допросе.
На экране красовалась цифра «29» — все пропущенные звонки от контакта «Мамочка».
«Бедная мамочка, — проникся Андрей. — Дочка-растеряша, наверное, в истерике».
Мысль была благородна, как у рыцаря: позвонить, успокоить, вернуть гаджет. Жена бы им гордилась. Он набрал номер, уже мысленно примеряя нимб.
– Здравствуйте, – начал Андрей, представляясь находчивым сэром. – Я ваш телефон нашел. Можете вечером забрать, я сейчас, к сожалению, не могу на месте находиться.
На том конце провода зазвучал голос, в котором смешались ярость гиены, уверенность прокурора и какие-то обертоны отбойного молотка.
– Кому ты врешь! – прогремело в трубку так, что у Андрея чуть не выпала мнимая корона благодетеля. – Дочь только что сказала, что телефон украли! Мы уже в полицию позвонили! Немедленно привези его на «Котельники»! Ясно?!
Андрей, человек мирный, воспитанный в духе «не отвечай на хамство», попытался ввести дипломатию.
– Женщина, я занят. Пусть кто-нибудь приедет. Ничего мне от вас не надо. Я его, между прочим, в луже под скамейкой нашел. Мог бы и не находить.
Это было роковой ошибкой. Фраза «в луже нашел» в ушах Мамочки прозвучала как «я, злодей, его туда и бросил после ограбления».
Тут в Андрее проснулся не только рыцарь, но и самурай, которому нанесли смертельное оскорбление. А оскорбление было эпическим, многоэтажным, с подробной характеристикой его личности, ориентации и предполагаемого места вечного упокоения.
Заключалось оно во фразе, которую я, из уважения к читателям, передам лишь начальными буквами: «Ах ты м…! Вор! П…! Г…! У школьниц телефоны воруешь! Да тебя в м… закопают!»
В голове у Андрея произошла бесшумная, но решительная перезагрузка. Будто в его внутреннем интерфейсе сменилась цветовая схема с «наивно-альтруистичной пастели» на «прагматичный тёмный режим».
– Знаете что? – сказал он ледяным тоном человека, только что получившего титул «Г…на». – Я передумал. Я ваш телефон продам. Всего доброго.
И бросил трубку. С чувством выполненного, хоть и альтернативного, долга он выключил аппарат, извлёк сим-карту, словно вынул ему душу, и уже через десять минут за символические пятьсот рублей передал его какому-то удивлённому пареньку у метро со словами: «Держи. Только не звони «Мамочке».
Мир полон не только потерянных телефонов, но и людей, чья логика похожа на сломанный компас: он всегда указывает на то, что виноват ты, даже если ты просто проходил мимо и у тебя чесалась нога.
Попытка вернуть утраченное обернулась небольшим, но доходчивым уроком о природе человеческой благодарности.
Иногда она бывает настолько своеобразной, что хочется просто вежливо поклониться, развернуться и уйти в закат, прикарманив в качестве сувенира чувство здорового цинизма. А телефон, между тем, обрёл нового хозяина. Возможно, более везучего. Или просто менее склонного к альтруистическим порывам.
© Ольга Sеребр_ова