Мы строили жизнь по кирпичику. Максим — учитель математики в обычной школе, я — библиотекарь. Съемная «двушка» на окраине, совместные ужины и робкая мечта когда-нибудь накопить на свое жилье.
Это была простая, понятная жизнь. Каждая радость в ней имела вес: новый торшер из секонд-хенда, креветки по акции к выходным, билеты в театр на галерку.
Максим часто задерживался на работе.
— Дополнительные с отстающими, — объяснял он, возвращаясь к восьми вечера.
Я не сомневалась. Видела, как он любит детей, как терпеливо объясняет теоремы. Его потертый портфель, стопки тетрадей, вечная нехватка времени — всё это казалось неотъемлемой частью жизни честного педагога.
Помню, как мы покупали подержанную «Ладу». До хрипоты торговались с продавцом, проверяли каждую деталь, радовались скидке в пять тысяч. На стоянке Максим обнял меня:
— Теперь сможем ездить к твоим родителям, не зависеть от электричек.
Для нас эта машина была символом победы над обстоятельствами.
Всё изменил один случайный визит в книжный.
Я искала редкое издание для читательницы. У кассы взгляд упал на стопку свежих деловых журналов. С обложки на меня смотрел мужчина в дорогом костюме. Заголовок гласил: «Максим Соколов: как скромный математик построил IT-империю».
Соколов. Максим. Те же глаза, что каждое утро смотрели на меня с подушки. Только взгляд другой — жесткий, уверенный.
Руки задрожали. Я открыла журнал. Статья рассказывала о создателе образовательной платформы, чей стартап за семь лет вырос в международную корпорацию. Офисы в пяти странах, состояние в сотни миллионов. Фотографии: Максим в Сан-Франциско, Максим жмет руку министру, Максим открывает филиал в Москве.
Я опустилась на скамейку у входа. В голове не укладывалось: как совместить моего мужа с его штопаным свитером и этого бизнесмена с глянцевых страниц?
Вечером я ждала его молча. Когда Максим вошел с пакетом молока и батоном, я просто положила журнал на стол.
Он замер. Тишина звенела в ушах. Максим тихо закрыл дверь, прошел на кухню и сел напротив.
— Прости.
Оказалось, всё правда. Восемь лет назад он создал программу для школьников, чтобы помочь им с математикой. Проект «выстрелил», появились инвесторы. К моменту нашей встречи он уже был богат. Очень богат.
— Я встречал женщин, которым нужны были только статус и связи, — говорил он, глядя на свои руки. — А потом встретил тебя. Ты смеялась над шутками про синусы, приносила чай в термосе, когда я «проверял тетрадки». Ты видела во мне человека, а не банковский счет. Я испугался. Боялся, что если скажу правду, магия исчезнет.
Я молчала. Вспоминала, как мы ходили в кино на утренние сеансы, чтобы сэкономить. Как он сам чинил протекающий кран. Как мы откладывали по тысяче на холодильник, который он мог купить на сдачу от обеда.
— Значит, по утрам ты едешь не в школу?
— В офис. Но я правда преподаю — веду онлайн-курсы на нашей платформе. Это не ложь. Просто... не вся правда.
Следующие недели были странными. Тот же человек, который варил мне какао, принимал решения о миллионных инвестициях. Тот, кто клеил мои туфли суперклеем, управлял штатом в триста человек.
Сначала была обида. Казалось, надо мной ставили эксперимент. Но постепенно пришло понимание: он жил так не из жадности. Он бежал от фальшивого мира денег в наш маленький, настоящий мир. Он мог окружить меня роскошью, но выбрал окружить собой.
Однажды вечером, сидя на нашем стареньком продавленном диване, я спросила:
— И что теперь?
Максим улыбнулся той самой родной улыбкой:
— А что изменилось? Мы те же. Просто теперь ты знаешь: если холодильник сломается, мы купим новый завтра, а не через полгода.
Я впервые рассмеялась. Между нами осталось главное — доверие, построенное не на вещах, а на сути.
Мы до сих пор живем в той же квартире. Максим всё так же покупает хлеб в магазине у дома. Но теперь я знаю: это не нужда, а выбор. Выбор ценить простые вещи и оставаться людьми, несмотря на цифры на счетах.
Возможно, это и есть настоящее богатство — позволить себе быть просто счастливым человеком, без оглядки на статус.