– Ты нормальный вообще?
Голос Лены, обычно тихий и ровный, сорвался на скрипучие ноты. Вадим даже не вздрогнул. Он с нежностью, почти с отцовской любовью, протирал салфеткой из микрофибры белоснежный корпус квадрокоптера.
– Леночка, солнце, что за тон? Я же просил – никакой негативной энергии в доме. Это убивает творческий процесс.
– Творческий процесс? – Лена ткнула пальцем в коробку на полу. – Творческий процесс создания дыры в бюджете на сто двадцать тысяч? Вот это ты творчески подошел, не спорю.
– Это не «дыра», это инвестиция, – Вадим поднял на нее глаза, полные отеческого снисхождения. – Инвестиция в мое будущее. В *наше* будущее. Понимаешь? Аэросъемка сейчас на пике. Я смогу делать невероятные кадры. Для рекламы, для блогов, для кино...
– Для кино? Вадик, ты последний раз фотоаппарат в руки брал, когда мы на море ездили. Три года назад. И то, чтобы сфотографировать чайку, которая у тебя чебурек украла.
– Это был баклан, – поправил он, не меняя выражения лица. – И это был метафорический снимок. Баклан, крадущий еду, как символ общества потребления, отнимающего у творца...
– Символ общества потребления сейчас в твоих руках, – Лена скрестила руки на груди. Старый домашний халат, который она никак не могла заставить себя выбросить, натянулся на плечах. – И он стоит, как две моих зарплаты. Верни его в магазин.
– Не могу.
– Почему?
– Я его уже активировал. Зарегистрировал. И вообще, это неэтично. Это как подарить человеку надежду, а потом отобрать.
Лена молча смотрела на него. На своего тридцатидвухлетнего мужа, который третий год сидел дома в «творческом поиске». Сначала он искал себя в фотографии. Потом в написании сценариев для сериалов, которые никто не купил. Потом он «глубоко погружался в SMM», что на деле означало сутками скроллить ленты соцсетей и комментировать чужие посты. Лена тянула все одна. Ипотеку за эту двушку, коммуналку, продукты, одежду. Она, главный бухгалтер в небольшой строительной фирме, привыкла к цифрам. И цифры кричали, что они живут не по средствам. Вернее, не по *ее* средствам.
– Ты понимаешь, что я сегодня маме твоей звонила? – тихо спросила она.
Вадим нахмурился, отложив дрон.
– Зачем?
– Чтобы занять десять тысяч до зарплаты. Потому что я оплатила ипотеку, коммуналку, купила продуктов на неделю и закинула деньги на интернет, чтобы ты мог «глубоко погружаться». И у меня осталось триста рублей в кошельке.
– Лен, ну я же просил не втягивать родителей. Это унизительно.
– Унизительно? – она рассмеялась коротким, лающим смешком. – Знаешь, что унизительно? Считать в магазине, хватит ли мне на кефир и батон. Или штопать колготки под брюками, потому что новые купить – это роскошь. А вот покупать игрушку за сто двадцать тысяч, сидя на шее у жены, – это, видимо, очень достойно.
– Это не игрушка! – он начал заводиться. – Сколько раз повторять? Это инструмент! Ты просто мыслишь, как бухгалтер. Дебет, кредит, баланс... А есть вещи выше этого! Искусство! Самореализация!
– Самореализуйся за свой счет!
– У меня сейчас временные трудности! Кризис идей!
– Вадим, у тебя не кризис идей, у тебя кризис совести. Он у тебя уже три года длится. Все, хватит.
Она подошла к окну и посмотрела на серый ноябрьский двор. Качели уныло поскрипывали на ветру. Там, внизу, люди шли с работы. Уставшие, закутанные в шарфы, но они шли. А ее муж полировал дрон в гостиной.
– Месяц, – сказала она, не оборачиваясь.
– Что «месяц»?
– Я даю тебе месяц. Найди работу. Любую. Курьером, продавцом, охранником в «Пятерочке». Мне все равно. Чтобы первого января ты принес домой первую зарплату. Или хотя бы аванс.
– Ты с ума сошла? Я? Охранником? Я человек с двумя высшими образованиями!
– Одно из которых ты не закончил. А по второму не работал ни дня. Так что считай, что у тебя никаких нет. Месяц, Вадик. Или собирай вещи и лети на своем дроне в свое светлое будущее. Один.
Он молчал. Лена обернулась. Вадим смотрел на нее так, будто видел впервые. Не с любовью, не с раздражением, а с холодным, расчетливым изумлением. Будто любимая собака вдруг заговорила на чистом латинском.
– Ты... ты меня выгоняешь? – в его голосе прорезалась обида.
– Я ставлю тебе условие. Взрослое условие для взрослого мужчины. Я так больше не могу. Я устала.
– Это все твоя сестра, – вдруг заявил он. – Это Светка тебя накрутила, да? Она же меня ненавидит. Вечно зудит, что я альфонс.
– Светка говорит то, что видит. И на этот раз она права. Месяц, Вадим. Таймер пошел.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Села на край кровати и только тогда почувствовала, как дрожат руки. Господи, неужели она это сказала? Вслух?
***
Следующая неделя превратилась в театр абсурда. Вадим обиделся. Смертельно. Он демонстративно ел только хлеб и воду, заявляя, что «не может принять пищу от женщины, которая его не ценит». Спать перебрался в гостиную на диван. На Лену смотрел с трагизмом оскорбленного гения.
– Что с твоим этим? – спросила Света по телефону. – Все еще в образе графа Монте-Кристо?
– Ага, – вздохнула Лена, помешивая суп в кастрюле. Она сварила борщ. С мясом. И сметанки купила. – Ходит по квартире, как привидение. Сегодня утром заявил, что я убила в нем Музу.
– А Муза эта хоть раз деньги приносила? Может, она на полставки подрабатывала где-то? – съязвила сестра.
– Свет, ну не начинай.
– А что «не начинай»? Ленка, три года! Ты три года на себе тащишь этого «творца». У него руки-ноги есть? Есть. Голова? Судя по всему, тоже имеется, раз такие схемы придумывает. Вперед! У нас в магазин грузчик нужен. Сорок пять тысяч в месяц, график два через два. Прекрасный вариант для старта.
– Я ему предлагала.
– И что?
– Сказал, что физический труд отупляет и убивает тонкие душевные настройки.
Света в трубке замолчала, а потом разразилась таким хохотом, что Лена отставила телефон от уха.
– Тонкие душевные настройки! Ленка, ты святая! Я бы его этими настройками вместе с дроном с балкона запустила. Так он хоть шевелится? Работу ищет?
– Вроде да. Сидит целыми днями с ноутбуком. Говорит, что «мониторит рынок». Но я вчера заглянула через плечо – он видео про распаковку какой-то игровой приставки смотрел.
– Ну да, рынок мониторит. Игровых приставок. Лен, будь твердой. Сказала «месяц» – значит «месяц». Иначе он поймет, что это просто слова, и вообще на голову сядет.
Через две недели Вадим внезапно оттаял. Вечером, когда Лена вернулась с работы, ее ждал ужин. Криво нарезанный салат из огурцов и помидоров и яичница-глазунья с подгоревшими краями.
– Ого, – удивилась Лена. – К чему такой праздник?
– Леночка, сядь, – Вадим отодвинул для нее стул. – Я должен тебе кое-что сказать. Ты была права.
Лена чуть не выронила сумку.
– В чем это я была права?
– Во всем. Я действительно засиделся. Закопался в своих рефлексиях. Твой... ультиматум, он стал для меня холодным душем. Я понял, что пора действовать.
Он сел напротив, взял ее руки в свои.
– Я нашел.
– Что нашел? Работу?
– Больше! Проект! Стартап! Настоящий прорыв!
Сердце Лены екнуло. С одной стороны – тревога. Слово «стартап» в устах Вадима звучало как диагноз. С другой – робкая надежда. А вдруг?
– Рассказывай.
– Помнишь моего одногруппника, Виталика Скворцова?
– Это тот, который у тебя тысячу рублей занял и не отдал?
– Детали, – отмахнулся Вадим. – Он гений! Он разработал уникальный алгоритм для арбитража криптовалюты. Это сложно, не буду тебя грузить терминами...
– Попробуй. Я все-таки бухгалтер, с цифрами дружу.
– В общем, программа сама анализирует курсы на десятках бирж и мгновенно совершает сделки. Покупает, где дешевле, продает, где дороже. Прибыль – до пятидесяти процентов в месяц! Понимаешь?
– Понимаю, что это звучит как финансовая пирамида.
– Лена! – Вадим снова обиделся. – Я думал, ты меня поддержишь! Это реальный бизнес! Виталик уже привлек двух инвесторов. Я буду третьим. Не инвестором, а партнером!
– Партнером в чем? Ты же ничего не понимаешь в криптовалюте.
– Я буду заниматься продвижением! Маркетинг, пиар, создание бренда! Я придумал название – «Крипто-Вектор». Звучит же? Солидно, мощно! Я буду вести блог, снимать ролики... Вот для чего мне дрон! Представляешь, кадры: Москва-Сити, закат, и наш логотип в небе!
Лена смотрела на его горящие глаза и чувствовала, как внутри все холодеет. Это было хуже, чем ничегонеделание. Это была активная, деятельная глупость.
– И когда ты начинаешь?
– Завтра! Завтра первая встреча партнеров. Обсудим детали, распределим роли.
– И... зарплата?
– Лена, ну какая зарплата в стартапе? Сначала мы работаем на идею, а потом идея работает на нас! Первые полгода – только вложения. Потом – чистая прибыль. И это будут не твои копейки, которые ты в офисе считаешь. Это будут миллионы!
Он говорил это с таким упоением, что Лене стало не по себе. Она отодвинула тарелку с яичницей.
– Вадим, это все прекрасно. Но у нас ипотека. И квартплата. И еда. Мне нужна реальная работа. С реальной зарплатой.
– Так она и будет реальной! Просто позже! Ты просто должна меня поддержать! Поверить в меня!
– Я верю, что курьер в «Самокате» получает реальные деньги каждый месяц, – отрезала она. – А твой «Крипто-Вектор» пока что выглядит как способ выкачать из людей деньги.
– Ты ничего не понимаешь в современном бизнесе! – вскочил он. – Живешь в своем каменном веке!
– Зато в этом каменном веке я плачу за квартиру, в которой ты живешь!
Ссора разгорелась мгновенно, как сухой хворост. Они наговорили друг другу кучу гадостей, и Лена снова ушла спать в спальню, чувствуя себя абсолютно разбитой. Надежда, такая маленькая и хрупкая, умерла, даже не успев толком родиться.
***
Прошла еще неделя. Вадим с головой ушел в свой «Крипто-Вектор». Он целыми днями говорил по телефону, что-то чертил в блокноте, изучал сайты конкурентов. Он даже начал вставать в восемь утра и перестал оставлять после себя грязные кружки. Лена наблюдала за этим с тяжелым сердцем. Она понимала, что это все – мыльный пузырь. Но часть ее хотела ошибаться.
И вот настал вечер, который все изменил. Вадим встретил ее у порога. Нарядный, в единственной приличной рубашке, от него пахло ее же дорогим парфюмом.
– Леночка, проходи, – засуетился он. – У меня грандиозные новости!
– Виталик Скворцов вернул тебе ту тысячу? – беззлобно усмехнулась Лена, снимая сапоги.
– Лучше! Мы готовы к запуску! Алгоритм отлажен, сайт готов, завтра начинаем привлекать клиентов! Остался один маленький шаг.
Он провел ее в гостиную. На столе стояла бутылка вина и два бокала.
– Нам нужен стартовый капитал, – сказал он буднично, разливая вино.
Лена напряглась.
– Инвесторы же нашлись.
– Нашлись. Но их вложений хватает только на операционные расходы – аренда серверов, реклама. А нужен еще оборотный капитал. Деньги, которыми будет оперировать алгоритм. Чем больше сумма на старте, тем выше будет наша прибыль.
– И сколько нужно?
Вадим сделал глоток, посмотрел на нее честными-честными глазами.
– Всего ничего. Триста тысяч.
Лена поперхнулась воздухом.
– Сколько?!
– Триста. По сто с каждого партнера. Это же копейки! Мы их за два месяца отобьем, а через полгода уже по миллиону с каждого вытащим!
– Вадик, ты с ума сошел? Где я тебе возьму триста тысяч?
– Лен, ну не прибедняйся. Я же знаю.
– Что ты знаешь?
– У тебя на вкладе лежит, – он понизил голос до заговорщицкого шепота. – Чуть больше трехсот. Я видел выписку, когда искал в твоей сумке флешку.
Лена замерла. В ушах зазвенело. Он не просто придумал какую-то аферу. Он уже и источник финансирования нашел. Ее деньги. Деньги, которые она четыре года откладывала с каждой премии, с каждой подработки, отказывая себе во всем. Ее подушка безопасности. Ее первоначальный взнос на новую ипотеку, на трешку, которую она мечтала купить, когда расплатится с этой.
– Ты... Ты залез в мою сумку? – выдавила она.
– Лен, ну я же не воровал! Просто увидел. Это же наши общие деньги! Мы же семья!
– Это *мои* деньги! – Лена вскочила. – Деньги, которые я заработала, пока ты «искал себя»! И ты хочешь вбухать их в сомнительную аферу твоего дружка-должника?
– Это не афера! Это наш шанс! Лена, пойми, это шанс вырваться из этой нищеты! Купить нормальную квартиру, машину, ездить отдыхать не в Турцию, а на Мальдивы! Ты просто должна мне довериться!
– Я тебе не доверяю! – крикнула она. – Ни тебе, ни твоему Виталику, ни вашему «Крипто-Вектору»!
– Ах вот как! – лицо Вадима исказилось. – Ты просто не хочешь, чтобы я был успешным! Тебе нравится, когда я завишу от тебя! Нравится чувствовать себя хозяйкой положения, да? Кидать мне подачки, как собаке!
– Вадим, прекрати!
– Нет! Я все понял! Ты просто боишься, что я начну зарабатывать больше тебя! Что стану независимым! Тебе нужно, чтобы я был твоим карманным творцом, ничтожеством, которое можно попрекать куском хлеба!
– Ты сам выбрал эту роль!
– Нет! Это ты меня в нее загнала! Своим недоверием, своим вечным нытьем про деньги! А я хочу большего! И я это получу! С тобой или без тебя!
– Тогда получай без меня! – Лена поняла, что все. Конец. Предел. – Ни копейки ты от меня не получишь. Ни-ко-пей-ки.
– Ты пожалеешь! – прошипел он, хватая со стола бутылку вина. – Сильно пожалеешь, когда я буду ездить на «Порше», а ты так и будешь свои колготки штопать!
Он вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. Лена осталась стоять посреди гостиной. Тишину нарушало только гудение холодильника. Она медленно опустилась на диван и закрыла лицо руками. Слезы текли сквозь пальцы, обжигая холодную кожу. Это был не просто конец отношений. Это был крах всего, во что она верила последние семь лет.
***
Вадим не вернулся ни ночью, ни на следующий день. Лена сначала ждала. Потом злилась. Потом просто устала. В субботу утром она проснулась от непривычной тишины. Не играла музыка, не щелкала клавиатура, никто не бродил по квартире с чашкой кофе.
Она встала и принялась за уборку. Машинально, методично, пытаясь занять руки и голову. Выбросила старые журналы Вадима, вытряхнула пледы, протерла пыль. В углу гостиной стояла коробка с дроном. Лена посмотрела на нее, взяла и отнесла на балкон. Выбросить рука не поднялась.
Вечером позвонила Света.
– Ну что, как твой криптомагнат? Вернулся?
– Нет, – тихо ответила Леna.
– И вещи не забирал?
– Нет.
– Лен... Мне так жаль.
– Не жалей, – голос Лены был ровным, почти безэмоциональным. – Все правильно. Я просто тянула с этим слишком долго.
– Может, он еще одумается? Вернется, устроится грузчиком?
Лена усмехнулась.
– Ты сама в это веришь?
– Нет, – честно призналась Света. – И что теперь?
Лена оглядела квартиру. Чистую, тихую, залитую бледным светом зимнего вечера. На диване больше не валялись крошки от печенья. На журнальном столике не стояла гора грязных кружек. В воздухе не висело тягостное ощущение чужого безделья. Было пусто. И одиноко. Но вместе с тем...
– Знаешь, Свет... – сказала она, и в ее голосе впервые за много месяцев прозвучала не усталость, а что-то другое, новое. – Я дышать начала. Впервые за три года.