От Сан-Франциско и до Ельни
Девчонки любят Криса Кельми,
От Ельни до Вальпараисо
Девчонки любят Кельми Криса.
Как-то знаменитая актриса
Признавалась мне давным-давно,
Что в постели музыка от Криса
Лучше, чем игристое вино.
Когда бы маршал Франции Даву
Услышал бы «Ночное Рандеву»,
То конь лихой его умчал бы вдаль.
Но не в Россию, а на пляс Пигаль.
Эти вирши сочинил наш общий друг, Саша Вулых, ещё при жизни Криса-Анатолия.
Знаете, когда читаешь такую подробную биографию, понимаешь: Крис Кельми — это не просто «автор хита». Это готовый роман в стиле «жизнь как квест». Роман с блестящим началом, головокружительным взлётом и… мучительно долгим, болезненным финалом.
Подумать только: мальчик из еврейской семьи метростроевцев, с четырёх лет за пианино, кандидат в мастера спорта по теннис, входил в юношескую сборную СССР. У него была прямая дорога в советскую элиту — спорт, наука, инженерное дело. Но он выбрал рок-н-ролл. И не просто выбрал — он сбежал в него, как в монастырь, взяв псевдоним «Крис» от героя «Соляриса». Уже тут — весь его будущий конфликт: между волей отца-строителя тоннелей и собственной мечтой о других, звуковых тоннелях.
И ведь он построил их! «Автограф», «Високосное лето», «Рок-ателье» в «Ленкоме» — это же был не просто успех. Это было признание системы. Андеграундный музыкант, игравший на подпольных фестивалях, стал музыкальным руководителем культовых спектаклей Захарова. Он встроил рок в официальную культуру, не сломав его хребет. И венцом стал, конечно, «Замыкая круг» — гимн, который спела вся страна. В этот момент он был на пике: талант, признание, миссия.
А дальше — начинается другая история. История, которую не показывали по телевизору. История авторских скандалов, внутренних драм, ухода в тень. И главное — история постепенного, неостановимого сползания в пучину болезни. Алкоголь, эпилепсия, падение с седьмого этажа, лечение в Таиланде, где его «приковывали к кровати буддисты»… Это уже не роман о рок-герое. Это — трагедия человека, который не справился с грузом собственной жизни.
Вот в чём, мне кажется, его главная драма. Он был мостом между мирами, но сам застрял где-то посередине, в пустоте. Между миром строгого отца-строителя и миром вольного рока. Между славой «Автографа» и попсовым успехом «Замыкая круг». Между элитарным искусством и массовой культурой. И, кажется, так и не нашёл своего окончательного берега.
Его смерть 1 января 2019-го — символична и страшна. Он умер в день, который для миллионов был сшит его же музыкой. Умер в одиночестве, в загородном доме, в котором держал 17 кошек. Без пафоса, без прощания, кремирован инкогнито — как будто спешил стереть себя сам, завершив круг, который когда-то замкнул для всей страны.
Так кем же он был? Гением? Нет. Трагическим талантом. Человеком, который мог всё — и не смог себя. Который дал нам один из главных саундтреков эпохи — и не нашёл собственной мелодии для жизни.
Он оставил после себя не только «Замыкая круг». Он оставил вопрос: что тяжелее — построить тоннель в метро или проложить тоннель из своего времени в вечность, не завалив его обломками собственной судьбы?
Он пытался. Отчаянно пытался. И, наверное, в этом — его человеческое, непарадное величие. В попытке.
А прах, развеянный над Атлантикой… Ну что ж. Океан — достойная могила для того, кто так и остался вечным мореплавателем между берегами. Без гавани. Но с песней, которую мы помним.