Зимняя дорога не прощает ошибок. Но еще меньше она прощает самоуверенности.
Я знал этот маршрут наизусть. Срезка между районами, сорок километров через густой смешанный лес. Дорогу чистили редко, но на моем полноприводном «Дастере» я проскакивал там и в снегопады.
В тот вечер мороз ударил резко, как пощечина. Температура за час упала с минус десяти до минус двадцати восьми. Небо вызвездило, луна висела огромным желтым прожектором, заливая лес мертвенным светом.
Машина встала ровно на середине пути, в низине у ручья.
Она не зачихала, не дернулась. Просто электроника погасла вся разом. Двигатель обрубило, фары потухли, приборная панель умерла.
Я катился по инерции в полной темноте еще метров пятьдесят, пока колеса не увязли в рыхлой бровке.
Тишина.
Такая плотная, что стало слышно, как остывает выпускной коллектор: Дзынь... дзынь...
Я повернул ключ. Ничего. Даже реле стартера не щелкнуло. Аккумулятор был новым, генератор исправным. Машина просто превратилась в кусок мертвого железа.
Я достал телефон. «Нет сети». Ожидаемо. Глухомань.
Нужно было утепляться, пока салон не выстудило. Я полез назад за бушлатом и валенками, которые всегда возил с собой на всякий случай.
И тут я увидел их.
Сначала это были просто огоньки в подлеске. Зеленоватые, парные точки. Две, четыре, десять...
Волки.
Стая вышла на дорогу бесшумно, как серый дым.
Они были огромными. Зимний мех делал их в два раза крупнее обычных собак.
Я медленно опустил руку, проверил блокировку дверей. Кнопки не работали, пришлось вдавить «солдатики» вручную.
Сердце ухнуло в пятки. Стекла в машине обычные. Если стая решит, что внутри консервы — они могут попробовать добраться. Или просто будут ждать, пока мороз не сделает свое дело.
Но волки вели себя странно.
Они не скалились. Не рычали. Шерсть на их загривках не стояла дыбом.
Они подошли к машине вплотную.
Один, матерый, с порванным ухом, ткнулся носом в стекло водительской двери. Я видел его желтые глаза в упор. В них не было агрессии охотника.
В них был ужас.
Волк заскулил. Тонко, жалобно, как побитый щенок, ищущий защиты.
Он прижался боком к металлу двери.
Остальные волки сделали то же самое. Они буквально облепили машину. Кто-то залез под днище, кто-то жался к бамперу, кто-то царапал когтями пластик порогов, пытаясь вжаться в тень автомобиля.
Они не атаковали меня.
Они искали укрытия.
Машина для них была единственным крупным объектом, который не был частью леса. Островок безопасности.
«Кого они боятся?» — пронеслось в голове. — «Медведя-шатуна?»
Нет. Медведь пахнет зверем. От медведя волки убегают, рассыпаясь веером по тайге.
А эти жались в кучу, дрожа всем телом. Я чувствовал эту дрожь через кузов машины.
И тут я услышал это.
Далеко позади, со стороны, откуда я приехал, раздался звук.
Скррр-цок... Скррр-цок...
Ритмичный, тяжелый, металлический звук.
Словно кто-то волочил что-то очень тяжелое и железное по промороженному асфальту.
Волки замерли. Тот, что был у моей двери, перестал скулить и зажмурился, вжимая голову в плечи.
Звук приближался.
Медленно. Неотвратимо.
Это не была машина. Это шел кто-то двуногий.
Но шаги были слишком тяжелыми для человека.
Скррр-цок.
Пауза.
Скррр-цок.
Мороз крепчал. Стекла начали затягиваться ледяными перьями прямо на глазах, изнутри, от моего дыхания. Я протер маленькую «амбразуру» рукавом бушлата.
Лунная дорога была пуста.
Но звук был уже метрах в ста.
Я увидел тень.
Она падала поперек дороги, ломаясь на сугробах. Длинная, неестественная тень.
А потом из-за поворота вышел Он.
Это выглядело как человек. Очень высокий, метра два с половиной ростом.
На нем был балахон из грубого, промасленного брезента, на котором тускло блестели грязные светоотражающие полосы, как на форме дорожников. Ткань стояла колом от мороза и скрипела при ходьбе.
На голове — глубокий капюшон, скрывающий лицо.
Но самое страшное было не это.
Он тащил за собой цепь.
Толстую, ржавую якорную цепь, к концу которой была приварена какая-то тяжелая, шипастая железная конструкция. Похожая на борону или часть грейдера.
Шипы скребли по асфальту, высекая редкие искры.
Скррр-цок.
Вот что издавало звук. Он «чистил» дорогу.
Существо шло строго по осевой линии.
Оно не смотрело по сторонам. Казалось, оно выполняет какую-то вечную, монотонную работу.
Я перестал дышать. Я сполз вниз по сиденью, оставив только глаза над кромкой окна.
Волки, облепившие машину, превратились в статуи. Даже пар из их пастей, казалось, перестал выходить. Они пытались стать невидимыми.
Существо поравнялось с машиной.
Оно остановилось.
Скрежет цепи стих.
Наступила абсолютная, ватная тишина. Слышно было только, как стучит кровь у меня в ушах.
Существо медленно повернуло голову в сторону моей машины.
В глубине капюшона я не увидел лица. Там, в темноте, тускло светились два белесых круга. Как мутные катафоты.
Оно смотрело не на меня.
Оно смотрело на волка, который не успел спрятаться полностью — его пушистый хвост торчал из-под заднего колеса.
Существо подняло руку.
Рука была в черной, блестящей от мазута перчатке. Длинная, с неестественным количеством суставов.
Оно щелкнуло пальцами.
Звук был сухим и громким, как выстрел пистолета.
Волк под машиной взвизгнул.
Но не выбежал. Инстинкт самосохранения пересилил боль.
Существо сделало шаг к машине.
Я вжался в сиденье, молясь всем богам. Если оно подойдет, если тронет дверь...
Оно подошло вплотную.
Я слышал, как скрипит его «одежда». Пахло от него не лесом и не гнилью. Пахло раскаленным гудроном, озоном и жженой резиной. Запахом аварии и смерти.
Оно положило руку в перчатке на крышу моей машины.
Прямо над моей головой.
Металл крыши скрипнул под неимоверной тяжестью.
Оно проверяло.
Живая машина или нет. Есть ли вибрация мотора. Есть ли «пульс» механизма.
Двигатель молчал. Электроника была мертва. Машина была куском холодного железа.
Для него я был просто частью ландшафта. Препятствием на обочине.
Волки знали это. Они использовали мою «мертвую» машину как щит от Хозяина Дороги.
Существо постояло еще секунду.
Потом развернулось.
Дернуло цепь.
Звяк.
Железо сдвинулось с места.
Скррр-цок.
Оно пошло дальше. В сторону города.
Оно уходило, оставляя на асфальте глубокие белые борозды от шипов.
Я сидел, не шевелясь, еще минут двадцать. Пока звук шагов не растворился в ночи полностью.
Только тогда волк, сидевший у моей двери, открыл глаза.
Он глубоко, по-собачьи вздохнул, выпустив облако пара.
Посмотрел на меня через стекло. В его взгляде больше не было ужаса. Была усталость и какое-то странное, звериное понимание. Мы пережили это вместе.
Он отлепился от двери. Отряхнулся.
Вся стая словно ожила. Они вылезали из-под машины, из-за колес.
Они не стали выть. Не стали смотреть на меня как на добычу.
Они просто молча растворились в лесу, исчезли, как тени, уходя подальше от проклятой дороги.
Через пять минут, когда последний волк скрылся, электроника машины ожила.
Сама по себе.
Вспыхнула приборная панель, загорелся свет в салоне, ударив по глазам. Печка загудела.
Я повернул ключ дрожащими пальцами. Двигатель схватил с пол-оборота.
Я не стал ждать, пока он прогреется. Я втопил газ и рванул с места, буксуя по льду, прочь от этого места.
Утром, уже возле дома, при свете солнца я осмотрел машину.
На крыше «Дастера», на инее, остался след.
Четкий отпечаток ладони с длинными пальцами. Краска в этом месте вздулась пузырями и почернела, словно её прижгли паяльником.
А на боковых дверях, на грязном металле, остались десятки отпечатков волчьих лап и шерсти.
Следы тех, кто знал, что единственное спасение от Хозяина Дороги — это притвориться мертвым.
Я продал машину через неделю. След на крыше не оттирался, пришлось скинуть цену.
Купил новую.
И больше никогда не езжу по срезкам ночью.
Лучше стоять в пробках на федеральной трассе, среди тысяч огней и живых людей.
Потому что я знаю: на пустых зимних дорогах есть тот, кто следит за порядком.
И он убирает с дороги всё живое.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #автоистории #мистика #волки