— Анечка, ну ты же понимаешь, это просто мамина причуда, — Максим нервно теребил край скатерти. — Она хочет уюта...
Анна стояла посреди гостиной и не могла поверить своим глазам. Её любимые, тщательно подобранные скандинавские шторы исчезли. Вместо них на окнах висели тяжелые, бархатные портьеры бордового цвета с золотыми кистями.
— Причуда?! — голос Анны дрожал. — Макс, она сняла мои шторы! Она передвинула диван! И... — Анна заглянула в спальню и ахнула. — Она выкинула мой коврик для йоги?!
— Он был старый, — раздался голос от входной двери.
В квартиру вошла Таисия Павловна, таща за собой огромный рулон обоев.
— О, Анечка, ты уже дома? — свекровь сияла. — А я вот обои купила. В цветочек. А то у вас стены серые, как в больнице. Уныние одно.
— Таисия Павловна, — Анна сделала глубокий вдох. — Положите обои. И верните мои шторы. Это моя квартира. Я не просила делать ремонт.
Свекровь картинно схватилась за сердце.
— Твоя квартира? Милочка, ты забываешься. Мой сын здесь живет? Живет. Он прописан? Прописан. Значит, этот дом — наполовину его. А раз его — значит, и мой. Я мать, я имею право создать сыну комфортные условия! А то живет в серости, бедный...
— Макс! — Анна повернулась к мужу. — Скажи ей!
Максим вжал голову в плечи.
— Мам, ну Ане не нравится... Может, не надо обои?
— Цыц! — гаркнула Таисия Павловна. — Тебе же лучше будет! Я уже и бригаду нашла, завтра придут клеить. А вы пока у меня поживете недельку.
Анна поняла: разговоры бесполезны. Свекровь не слышит. Она считает эту территорию своей колонией.
— Хорошо, — тихо сказала Анна. — Клейте.
— Вот и умница! — обрадовалась свекровь. — Сразу бы так. А шторы эти я на дачу увезу, там им самое место.
На следующий день Анна взяла отгул. Но не для того, чтобы помогать с ремонтом.
Она вызвала грузовое такси.
Когда вечером Максим и Таисия Павловна (с рулонами обоев под мышкой) вернулись домой, их встретила... пустота.
В квартире не было мебели. Не было техники. Не было даже штор (бордовые валялись в углу). Остались только голые стены и эхо.
— Что... что случилось? — прошептал Максим. — Нас ограбили?
— Нет, — Анна вышла из кухни с чашкой кофе (единственной оставшейся). — Просто я переехала.
— Куда?! — взвизгнула свекровь.
— В свою новую квартиру. Которую я сняла сегодня утром.
— А эта? — Максим огляделся.
— А эта квартира, дорогие мои, — Анна улыбнулась, — действительно наполовину твоя, Макс. Но только наполовину. А вторая половина — моя. И поскольку жить с твоей мамой я не нанималась, я решила свою половину... сдать.
В дверь позвонили.
На пороге стояли трое крепких мужчин в спецовках и с перфораторами.
— Хозяйка, мы пришли! — басом сказал старший. — Где тут стену ломать?
— Какую стену?! — Таисия Павловна побледнела.
— А вот эту, — Анна показала на стену между гостиной и спальней. — Я сдала свою долю под склад строительной бригаде. Им нужно место для хранения инструментов и ночлега. Ребята тихие, работают много. Правда, курят, но вы же, Таисия Павловна, любите "живую атмосферу"?
— Ты с ума сошла?! — заорала свекровь. — Здесь же мой сын живет!
— Ну так пусть живет! — Анна пожала плечами. — На своей половине. А на моей будут жить Равшан, Джамшут и их перфораторы. У них, кстати, тоже ремонт.
Максим смотрел на жену с ужасом.
— Ань, ты шутишь?
— Никаких шуток. Ты же не мог защитить меня от маминых "дизайнерских решений"? Не мог. Значит, тебе всё равно, с кем жить. Вот и живи с мамой и бригадой. А я хочу жить в тишине и со своими серыми стенами.
Анна поставила чашку на подоконник, взяла сумочку и пошла к выходу.
— Ключи я ребятам отдала. Удачи с обоями в цветочек!
Через два дня Максим приехал к Анне на съемную квартиру. С чемоданом.
— Мама уехала, — сказал он с порога. — Обои забрала. Шторы вернула. Бригаду я выгнал (пришлось заплатить неустойку). Ань, вернись. Я замки сменил. Маме ключи больше не дам.
Анна посмотрела на мужа. Он выглядел постаревшим лет на пять.
— А обои в цветочек?
— Я их сжег, — мрачно ответил Максим. — На даче. Вместе со шторами.
Анна рассмеялась и впустила его.
— Ладно. Но если я еще раз увижу хоть одну золотую кисточку...
— То я сам перееду к Равшану, — поклялся Максим.
Как вы считаете, не слишком ли радикально поступила Анна? Или только так можно отстоять свои границы перед наглой родней? Пишите в комментариях!