Марина держала в руках конверт с логотипом нотариальной конторы и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Письмо было адресовано не ей, а свекрови — Зинаиде Петровне Горловой, но почему-то пришло на адрес квартиры, которую Марина унаследовала от бабушки три года назад.
«Уведомляем вас о готовности документов по переоформлению права собственности на объект недвижимости...»
Строчки плясали перед глазами. Марина перечитала текст трижды, надеясь, что это какая-то ошибка, опечатка, недоразумение. Но адрес квартиры был указан верно. И кадастровый номер совпадал.
Свекровь оформляла на себя её квартиру.
Марина опустилась на табурет в прихожей, не снимая пальто. Ноги не держали. В голове крутился один вопрос: как? Как Зинаида Петровна могла провернуть такое без её ведома?
Ответ пришёл через секунду, и от него стало ещё холоднее.
Сергей. Её муж. Который месяц назад попросил «на всякий случай» сделать доверенность на ведение дел с недвижимостью. «Мало ли что случится, вдруг заболеешь, а документы нужны будут срочно».
Марина тогда поверила. Она любила мужа и доверяла ему. А он...
Она посмотрела на часы. Сергей вернётся с работы через два часа. Свекровь живёт в соседнем районе, но заглядывает почти каждый день — «проведать деточек». Времени мало, но достаточно, чтобы разобраться.
Марина встала и пошла в кабинет. Там, в ящике стола, лежала папка с документами на квартиру. Она открыла её дрожащими руками.
Папка была пуста.
Только маленькая записка, написанная знакомым почерком свекрови: «Забрала на хранение, чтобы не потерялись. Целую, мама».
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось, а потом вспыхнуло жарким, белым огнём. Это была не обида. Это была ярость.
Она достала телефон и набрала номер нотариальной конторы, указанной в письме. Голос у неё был спокойным, деловым — таким, каким она разговаривала на работе с проблемными клиентами.
— Добрый день, меня зовут Марина Сергеевна Горлова. Мне пришло письмо на адрес моей квартиры, но адресовано оно другому человеку. Хочу уточнить, не произошла ли ошибка.
На том конце провода зашуршали бумаги.
— Горлова? По какому адресу?
Марина продиктовала.
— Секундочку... Да, вижу дело. Доверенность от собственника на представление интересов при сделках с недвижимостью. Заверена нашим нотариусом две недели назад. Доверенное лицо — Горлова Зинаида Петровна.
Марина сжала телефон так, что пластик хрустнул.
— Я собственник этой квартиры, — сказала она. — И я не давала никаких доверенностей на сделки с недвижимостью. Только на представление интересов в общих вопросах.
Пауза. Потом голос нотариуса стал напряжённым:
— Минуточку, я уточню у коллеги...
Марина ждала, глядя в окно на серое ноябрьское небо. Где-то внизу сигналили машины, бежали по своим делам люди. Обычный день. А её жизнь рушилась.
— Алло? — голос вернулся, уже другой, мужской. — Это нотариус Кравченко. Вы утверждаете, что не подписывали доверенность на сделки с недвижимостью?
— Именно так.
— Но у нас есть документ с вашей подписью. И копия паспорта.
— Я никогда не приходила в вашу контору. Проверьте записи камер.
Снова пауза. Потом тяжёлый вздох.
— Приезжайте. Нам нужно разобраться в ситуации.
Марина положила трубку и посмотрела на пустую папку. Три года назад бабушка оставила ей эту квартиру с одним условием: «Никому не отдавай, внученька. Это твоя крепость. Мужья приходят и уходят, а дом должен быть твой».
Бабушка знала, что говорила. Она сама пережила и развод, и предательство, и потерю жилья. Она выкупала эту квартиру по кусочкам, отказывая себе во всём. И теперь свекровь хотела забрать её одним росчерком поддельной подписи.
Марина вызвала такси.
В нотариальной конторе её встретил седой мужчина с усталым лицом. Он положил перед ней документ — доверенность на бланке с печатью. Подпись внизу была очень похожа на её почерк. Почти идентичная. Но Марина знала каждый свой росчерк.
— Это подделка, — сказала она. — Я расписываюсь иначе. Смотрите — здесь «р» закрытая, а я всегда делаю открытую петлю. И дата. Я была на работе в этот день, у меня есть записи в пропускной системе.
Нотариус вздохнул.
— Документ заверял мой коллега. Он сейчас... в отпуске.
— В отпуске или в бегах?
Мужчина не ответил, но по его лицу всё было понятно.
— Я хочу получить копию этой доверенности, — Марина достала телефон. — И я фиксирую наш разговор. Также прошу письменное подтверждение, что вы приостанавливаете любые действия по моей квартире до выяснения обстоятельств.
— Разумеется, — быстро закивал нотариус. — Мы сами заинтересованы в расследовании. Если здесь был подлог...
— Не «если». Был. И я знаю, кто его организовал.
Марина вернулась домой за полчаса до прихода мужа. Она успела переодеться, поставить чайник и положить письмо обратно в почтовый ящик. Пусть Сергей сам его найдёт. Пусть думает, что она ничего не видела.
Ей нужно было понять масштаб предательства.
Сергей пришёл в семь, как обычно. Поцеловал её в щёку, спросил про ужин. Его голос звучал нормально, глаза смотрели ласково. Марина искала в них хоть тень вины — и не находила. То ли он гениальный актёр, то ли искренне верил, что ничего плохого не делает.
— Как день прошёл? — спросил он, усаживаясь за стол.
— Нормально. А у тебя?
— Да тоже. Мама звонила, кстати. Хочет в субботу приехать, пирогов напечь.
Марина кивнула, накладывая ему салат. Руки не дрожали. Голос не срывался. Она была спокойна, как хирург перед сложной операцией.
— Серёж, — сказала она небрежно, — я сегодня хотела паспорт найти, а он куда-то делся. Ты не видел?
— Паспорт? — Сергей на секунду замер. — Нет, не видел. Поищи в сумке, может.
— Искала. И в папке с документами смотрела. Там пусто, кстати. Ты не знаешь, куда все бумаги делись?
— Какие бумаги?
— На квартиру. Свидетельство, выписка из ЕГРН, договор дарения от бабушки.
Сергей отложил вилку. Его лицо стало напряжённым.
— А, это. Мама забрала. Сказала, что у неё сейф надёжнее, а у нас тут любой вор унести может.
— Твоя мама забрала мои документы на мою квартиру без моего разрешения?
— Она хотела как лучше, Марин. Ты же знаешь, какая она заботливая.
Марина смотрела на мужа и чувствовала, как последние иллюзии рассыпаются в прах. Он знал. Конечно, он знал. Свекровь не могла провернуть это без его участия — ведь именно он уговорил её подписать ту первую доверенность. Именно он отвлекал её в тот день, когда кто-то от её имени поставил подпись в нотариальной конторе.
— Серёжа, — голос Марины стал тихим, — а ты случайно не в курсе, почему нотариус Кравченко звонил сегодня по поводу оформления квартиры?
Сергей побледнел. Его вилка звякнула о тарелку.
— Какой нотариус? Я не понимаю, о чём ты.
— Понимаешь. Ещё как понимаешь. Ты и твоя мама решили украсть мою квартиру, пока я работаю и плачу ипотеку за твою машину.
— Это не кража! — вдруг выкрикнул он. — Это... перераспределение семейных активов! Мама объяснила: если квартира будет на ней, то потом она перейдёт нашим детям! А так — мало ли что случится, ты с кем-то свяжешься, разведёмся...
— То есть вы уже планируете развод?
— Нет! Я не это имел в виду!
— А что ты имел в виду, Серёжа? — Марина встала, опираясь руками о стол. — Что твоя свекровь имеет право на мою собственность больше, чем я сама? Что невестка — это временное явление, а мамочка — навсегда?
Сергей тоже вскочил.
— Ты не понимаешь! Мама хочет как лучше! Она говорит, молодые бабы ненадёжные, сегодня любишь — завтра бросишь, а квартира должна остаться в семье!
— В какой семье, Серёжа? В твоей с мамой? Потому что в нашей семье — в той, которая называется «муж и жена» — принято обсуждать такие вещи. А не подделывать подписи за спиной.
Дверной звонок прервал их разговор. Сергей метнулся открывать, и Марина услышала знакомый голос свекрови:
— Серёженька! Я тут мимо проезжала, дай, думаю, загляну. Заодно письмо какое-то в ящике лежало, забрала.
Зинаида Петровна вплыла на кухню, держа в руках тот самый конверт. Увидев лицо Марины, она на секунду запнулась, но быстро взяла себя в руки.
— О, невестка дома? Чудесно. Поужинаем вместе.
— Зинаида Петровна, — Марина скрестила руки на груди, — положите письмо на стол и присаживайтесь. Нам есть что обсудить.
Свекровь фыркнула.
— Какой тон! Серёжа, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
— Мам, тут такое дело... — начал было Сергей, но Марина его перебила.
— Дело такое, что вы, уважаемая свекровь, подделали мою подпись, чтобы оформить на себя мою квартиру. И ваш сын вам в этом помогал.
Зинаида Петровна побагровела. Но не от стыда — от злости.
— Это клевета! Я ничего не подделывала! У меня есть законная доверенность!
— Которую я не подписывала. Я сегодня была у нотариуса, Зинаида Петровна. У них есть камеры. И на записи — вы с какой-то женщиной, которая представилась мной. Только вот незадача: я в тот день была на работе, и это легко доказать.
Свекровь осеклась. Её лицо пошло красными пятнами.
— Это... это недоразумение. Я хотела помочь семье...
— Украсть квартиру у невестки — это помощь семье?
— Эта квартира должна принадлежать моему сыну! Не тебе! Ты — никто! Ты пришла на всё готовое и думаешь, что можешь распоряжаться?
Марина кивнула. Вот оно — истинное лицо свекрови. Маска доброжелательности слетела за секунду.
— То есть всё это время, пока вы пекли пироги и называли меня «доченькой», вы планировали обобрать меня до нитки?
— Я планировала обеспечить будущее своего сына! — взвизгнула Зинаида Петровна. — Ты можешь уйти в любой момент! А квартира должна остаться в семье!
— Это моя квартира. Моей бабушки. Она не имеет никакого отношения к вашей семье.
— Пока ты замужем за моим сыном — ты часть нашей семьи! И всё твоё — наше!
Марина покачала головой.
— Нет, Зинаида Петровна. Не ваше. И никогда вашим не будет.
Она достала телефон и открыла галерею.
— Смотрите. Это скриншот нашего разговора, где я спрашиваю вас, где документы, а вы отвечаете, что «взяли на хранение». Это запись с камеры нотариуса, где вы с подставным лицом оформляете липовую доверенность. Это моя история геолокации, доказывающая, что меня там не было. И это заявление в полицию, которое я подам завтра утром, если вы прямо сейчас не вернёте мне все документы и не отзовёте доверенность.
Зинаида Петровна задохнулась.
— Ты... ты шантажируешь меня?
— Нет. Я защищаю свою собственность от воровки.
— Серёжа! — свекровь обернулась к сыну. — Скажи ей! Объясни!
Сергей стоял у стены, бледный как полотно. Он смотрел то на мать, то на жену, и в его глазах был страх.
— Марин, — выдавил он, — давай поговорим спокойно...
— Мы говорим спокойно, Серёжа. Просто ты не ожидал, что я узнаю.
— Я не хотел... Мама сказала, что это временно, для защиты имущества...
— Твоя мама сказала тебе украсть у жены квартиру, и ты согласился. Какое ещё объяснение тебе нужно?
Сергей опустил голову.
Марина посмотрела на них обоих — на мужа, который предал её ради маминого одобрения, и на свекровь, которая всегда видела в ней только помеху.
— Документы, — повторила она. — Сейчас.
Зинаида Петровна молча достала из сумки папку. Руки у неё тряслись.
— На, забирай! Подавись своими бумажками! Но запомни, девочка: ты ещё пожалеешь!
— Не пожалею, — Марина взяла папку и проверила содержимое. — А теперь уходите. Оба.
— Что? — Сергей поднял голову. — Ты выгоняешь меня?
— Я выгоняю человека, который помог своей матери украсть мою квартиру. Собирай вещи.
— Марина, это же мой дом тоже!
— Нет, Серёжа. Это мой дом. По документам. По закону. По справедливости. А ты здесь был гостем. И ты этот статус только что потерял.
Свекровь схватила сына за руку.
— Пошли, Серёженька! Не нужна нам эта крыса! Найдём тебе нормальную жену, которая будет уважать семью!
Сергей оглянулся на Марину с каким-то странным выражением — смесь злости, обиды и растерянности.
— Ты об этом пожалеешь, — сказал он тихо.
— Единственное, о чём я жалею, — ответила Марина, — что не послушала бабушку раньше. Она говорила: смотри не на слова, а на дела. А я смотрела только на твои слова. Красивые были слова. Жаль, что пустые.
Дверь захлопнулась за ними. Марина повернула ключ на два оборота и прислонилась спиной к холодному металлу.
Квартира была тихой. Такой тихой, какой не была уже давно.
Марина подошла к окну и посмотрела вниз. Там, у подъезда, свекровь что-то кричала Сергею, размахивая руками. Он стоял с опущенными плечами, как побитый пёс.
Марина достала телефон и набрала номер.
— Алло, это слесарная служба? Мне нужно срочно поменять замки.
Потом она позвонила подруге-юристу и договорилась о встрече на завтра. Нужно было оформить отзыв всех доверенностей и написать заявление в полицию — для страховки.
Бабушкина квартира осталась с ней. Бабушкин завет — беречь свой дом — она выполнила.
А через месяц пришло письмо из суда: Зинаиду Петровну привлекли к ответственности за подлог документов. Нотариус, заверивший поддельную доверенность, лишился лицензии. А Сергей... Сергей так и жил у мамы, работая курьером и выплачивая штраф.
Марина стояла у окна своей квартиры, держа в руках чашку кофе. За окном начинался новый день. Первый день её новой жизни — без предателей, без лжи, без страха проснуться и обнаружить, что тебя обокрали.
Бабушка была бы довольна.