Двадцатое октября прошлого года. Четверг. Я сижу в машине на парковке у лаборатории, держу в руках конверт и не могу заставить себя его вскрыть.
Внутри — результат ДНК-теста на отцовство Егора, мальчика восьми лет, которого я считал своим сыном всю его жизнь.
Руки трясутся. Вскрываю. Читаю одну строчку: "Вероятность биологического родства: 0,00%"
Ноль процентов. Даже не один. Ноль.
Я не его отец. Никогда не был.
Как я растил чужого ребёнка и не знал об этом
Отмотаю назад на семь лет. Мне тридцать, я хожу в спортзал три раза в неделю после работы, стараюсь держать форму.
Там работает администратором Алла, двадцать девять лет, симпатичная, общительная. Мы переписывались в мессенджере клуба, она помогала с расписанием тренировок, я шутил — она смеялась.
Через две недели таких переписок она написала:
"Слушай, я в субботу иду в кино на новый боевик. Хочешь составить компанию?"
Я согласился. Сходили. Потом ещё раз. Потом к ней домой — она жила одна в однушке на съёмной.
Через месяц такого общения, без обязательств и серьёзных разговоров, Алла звонит мне в воскресенье утром:
— Денис, приезжай. Срочно.
Приехал. Она сидит на диване бледная, на столе три теста на беременность. Все положительные.
— Я беременна от тебя. Пять недель.
Первая мысль была: "Как пять недель? Мы только месяц встречаемся!"
Но вслух спросил:
— Ты уверена, что от меня?
Она посмотрела на меня как на идиота:
— А от кого ещё? У меня никого, кроме тебя, полгода не было.
Я поверил. Потому что она говорила уверенно, смотрела прямо в глаза, и у меня не было оснований не верить.
— Что будешь делать? — спросил я.
— Рожать. Я хочу ребёнка. Но замуж не зову и не прошу. Просто хочу, чтобы ты признал его и помогал деньгами. Я справлюсь сама.
Я согласился. Подумал: если я отец — это моя ответственность, деваться некуда.
Алименты, подарки и редкие встречи
Егор родился в марте. Я был на родах? Нет, Алла не хотела. Она сказала: "Мы не пара, зачем эти сантименты."
Я приехал в роддом на третий день, посмотрел на малыша через стекло — красный, орущий, как все младенцы.
Похож на меня? Честно — не знаю. Все новорождённые выглядят одинаково.
В ЗАГС пошли вместе, я подписал документ о признании отцовства без ДНК-теста — тогда мне это в голову не приходило.
Дальше началась рутина: каждый месяц я переводил Алле двадцать две тысячи рублей. Она требовала больше, говорила, что памперсы, смеси, одежда — всё дорого.
Я иногда приезжал в гости — раз в два-три месяца, на день рождения Егора, на Новый год. Привозил игрушки, конструкторы, велосипед на пятилетие.
Егор меня называл "дядя Денис", не папа. Алла объяснила: "Он маленький, не понимает ещё. Потом объясню."
Я особо не лез. Мы не были семьёй. Я был источником денег и редким гостем с подарками.
Что меня насторожило — случайная встреча с её подругой
Четыре года назад, я случайно встретил в торговом центре Риту — подругу Аллы, которую видел пару раз на её днях рождения.
Рита узнала меня, подошла:
— Привет, Денис! Как дела? Как Егорка?
— Нормально. Растёт.
Она помолчала, потом сказала странную фразу:
— Слушай, а ты... в курсе вообще всего?
— В курсе чего?
Рита испугалась, замялась:
— Неважно. Забудь. Просто... береги себя.
И ушла быстро, не попрощавшись.
Я тогда не придал значения — подумал, может, она про что-то своё.
Но фраза засела. "Ты в курсе вообще всего?" — в курсе чего?
Второй тревожный звонок — Егор совсем на меня не похож
Прошло ещё два года. Я приехал на его день рождения с подарком — большой набор Лего.
Сижу за столом, смотрю на него — и вдруг замечаю: мальчик совершенно на меня не похож.
У меня тёмные волосы, карие глаза, крупный нос.
У Егора — светлые кудрявые волосы, зелёные глаза, вздёрнутый нос.
Я говорю Алле:
— Он совсем не в меня пошёл.
Она отмахивается:
— В мою маму. У неё такие же кудри были.
Ладно. Я не генетик, может, правда в бабушку.
Но червь сомнения уже начал точить.
Как я решился на ДНК-тест — разговор с коллегой
Год назад на работе коллега Вадим рассказывал за обедом историю:
— Представляешь, знакомый платил алименты десять лет. Потом сделал ДНК-тест — ребёнок не его. Женщина знала, молчала. Он через суд вернул деньги.
Я слушал и думал: "А я тест делал?"
Нет. Не делал. Просто поверил Алле.
Вечером я погуглил стоимость ДНК-теста — восемь тысяч рублей, результат через неделю.
Две недели думал. Потом решил: надо знать правду.
Позвонил Алле:
— Мне нужно встретиться с Егором. Погулять в парке.
Она согласилась. В субботу я забрал его на три часа, купил мороженое, качался на качелях.
И в конце, когда он ел второе мороженое, я незаметно собрал образец для теста — салфеткой провёл по его щеке изнутри, как написано в инструкции.
Отправил в лабораторию. Ждал неделю. И вот результат.
Конфронтация с Аллой — и что она мне сказала
В тот же вечер, после того как прочитал результат в машине, я поехал к Алле без звонка.
Позвонил в дверь. Она открыла удивлённая:
— Денис? Что случилось?
Я зашёл, положил на стол распечатку теста:
— Вот что случилось. Ноль процентов. Я не отец Егора. Ты знала?
Алла побледнела, схватила листок, прочитала. Молчала секунд тридцать.
Потом посмотрела на меня и сказала:
— Ну и что? Ты все это время его воспитывал! Он тебя знает! Ты обязан!
Я не поверил ушам:
— Обязан? Ты обманывала меня постоянно! Кто отец?!
Она заорала:
— Какая разница?! Ты подписал в ЗАГСе, ты платил, ты папа по документам! Хочешь бросить ребёнка?!
— Я не бросаю ребёнка. Я просто не его отец.
Алла начала плакать:
— Я не знала тогда! Может, от тебя, может, от другого! Я же не лаборатория!
— То есть ты спала с кем-то ещё?
— Ну да! За месяц до тебя! Но я думала, что от тебя!
Вранье. По глазам было видно — она знала.
Я ушёл, хлопнув дверью.
Суд, отмена отцовства и что было дальше
Через неделю я подал иск в суд — об отмене записи об отцовстве и прекращении алиментов.
Судья изучила ДНК-тест, выслушала мои показания, Аллу, которая кричала: "Он восемь лет был отцом! Не может просто так уйти!"
Решение суда: отцовство аннулировано, алименты прекращены с момента решения, возврата выплаченных денег нет (закон не предусматривает).
Итого: я потерял большую сумму денег на чужого ребёнка.
Алла после суда написала в мессенджере: "Ты бросил ребёнка. Егор плакал."
Я не ответил. Заблокировал.
Сейчас — год после суда
Прошёл год. Алла не выходит на связь, Егора я не вижу — и это правильно, он не мой сын.
Жалею ли? Нет. Жалею только, что не сделал тест сразу после рождения.
Потому что доверие — это хорошо, но проверять — надёжнее.
Мужчина прав что отказался от ребёнка или должен был остаться "отцом по факту"?
Женщина виновата что скрывала правду или она "не знала точно"?
Нормально ли требовать ДНК-тест при рождении каждого ребёнка?