– А заливное из языка будет? Виктор Петрович звонил, спрашивал. Он, говорит, твое заливное, Леночка, весь год вспоминает. И пироги с капустой, но только чтобы тесто тонкое было, а начинки много, как я люблю. Ты уж постарайся, юбилей все-таки, пятьдесят лет мужику. Не каждый день такие даты случаются.
Свекровь, Тамара Игнатьевна, говорила так, будто диктовала список покупок нерадивой прислуге, а не обсуждала меню с законной женой своего сына. Она сидела за кухонным столом, величественно помешивая чай серебряной ложечкой, которую сама же и подарила десять лет назад «на придание», и зорко следила за тем, как Елена чистит картошку.
Елена на секунду замерла с ножом в руке. Ей хотелось швырнуть эту картофелину в стену. Или в окно. Или просто сесть на пол и заплакать. Но она лишь глубоко вздохнула, сдерживая рвущийся наружу крик, и продолжила срезать кожуру.
– Тамара Игнатьевна, – стараясь говорить спокойно, начала Елена. – Мы же обсуждали. Будет три салата, горячее и нарезка. Заливное – это двое суток возни. Я работаю до семи вечера. Когда мне варить бульоны и украшать все это морковными звездочками?
– Ой, ну не начинай, – отмахнулась свекровь, и ее лицо приняло обиженное выражение. – Работает она. Все работают. Я тоже работала, троих детей подняла, и столы всегда ломились. Лень–матушка это, Лена, а не работа. Просто мужа не уважаешь. Витенька заслужил праздник. Он, между прочим, добытчик.
«Добытчик», – мысленно усмехнулась Елена. Игорь, ее муж, действительно зарабатывал неплохо, но и Елена вносила в семейный бюджет более чем весомую лепту. Она работала главным технологом на пищевом производстве, и ее зарплата позволяла им выплачивать ипотеку за квартиру дочери и содержать дачу, на которой так любила отдыхать Тамара Игнатьевна, не ударив там палец о палец.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, Елена решила поднять этот вопрос снова. До юбилея оставалась неделя, а список гостей, составленный мужем и его мамой, разросся до тридцати человек. Изначально планировали посидеть узким кругом, но потом «вспомнили» про двоюродную тетку из Саратова, про кума с новой женой, про нужных людей с работы Игоря.
– Игорек, давай закажем ресторан? – предложила Елена, ставя перед мужем тарелку с ужином. – Ну правда. Тридцать человек в нашей «трешке» – это тесно. А готовить на такую ораву я просто физически не смогу. Я посчитала: мне нужно будет настрогать таз оливье, таз селедки под шубой, запечь три противня мяса... Я не железная.
Игорь, с аппетитом уплетая котлету, поморщился.
– Ленусь, ну какой ресторан? Ты цены видела? Там ценник конский, плюс пробочный сбор, плюс чаевые. Мы же копим на новую машину, забыла? Да и недушевно там. Шум, гам, чужие люди. А дома уютно. Ты у меня такая хозяюшка, так вкусно готовишь. Мама права, домашнее – оно с душой.
– Мама твоя права только в том, что ей хочется поесть и похвастаться перед родней, какая у нее невестка работящая, – не выдержала Елена. – Игорь, я устала. У меня на работе проверка за проверкой. Я приползаю домой и падаю. А мне предлагают встать к плите на три дня. Ты мне помогать будешь?
Игорь поперхнулся чаем.
– Я? Лен, ну ты чего? Я же именинник. Мне надо морально подготовиться, костюм выбрать, тосты продумать. Да и что я там на кухне понимаю? Только мешать буду. Ну хочешь, я картошку почищу?
Елена посмотрела на него долгим взглядом. «Картошку почищу». Это был его максимум. И то, почистит килограмм, оставив гору очистков мимо ведра, и будет ходить героем неделю. А мыть полы, гладить скатерти, искать стулья по соседям, закупать продукты, тащить тяжелые сумки, стоять у раскаленной духовки, а потом, когда гости уйдут, перемывать гору жирной посуды – это, конечно, «женское дело».
– Хорошо, – тихо сказала Елена. – Я тебя услышала.
В ней что–то щелкнуло. Словно перегорел предохранитель, который двадцать лет заставлял ее быть удобной, покладистой, «хорошей женой». Она вспомнила все предыдущие праздники. Свой сорокалетний юбилей, который она провела на кухне, а за стол села с трясущимися руками и красным от жара лицом, чтобы слушать, как гости хвалят холодец. Вспомнила Новый год, когда Игорь с друзьями запускал фейерверки, а она драила противень от пригоревшего гуся.
На следующий день на работе Елена зашла в кабинет к своей коллеге и подруге Марине.
– Марин, мне нужен совет. Или, скорее, поддержка.
Она выложила все: и про заливное, и про тридцать гостей, и про «добытчика». Марина, женщина бойкая и давно разведенная, слушала внимательно, постукивая карандашом по столу.
– Ленка, ты дура, – беззлобно, но твердо сказала она. – Прости, но это так. Они на тебе ездят, потому что ты везешь. Что будет, если ты не приготовишь? Мир рухнет? Игорь подаст на развод?
– Не знаю, – растерялась Елена. – Скандал будет. Свекровь меня со свету сживет своим нытьем. Перед людьми неудобно...
– А перед собой тебе удобно? – перебила Марина. – Тебе полтинник скоро. Жизнь проходит мимо, пока ты майонез в салаты мешаешь. Сделай себе подарок. Не ему, а себе.
Слова подруги запали в душу. Весь день Елена ходила задумчивая. Вечером, возвращаясь домой, она увидела свое отражение в витрине магазина: уставшая женщина с потухшим взглядом, с тяжелыми сумками в руках. И ей стало так жалко эту женщину. До слез жалко.
Она зашла в магазин одежды. Не за продуктами, а в бутик. Купила шикарное платье – темно–синее, бархатное, по фигуре. Купила туфли на шпильке. И записалась в салон красоты на субботу, на день юбилея. На самое утро.
Дома она ничего не сказала. Подготовка шла своим чередом, но только на словах. Тамара Игнатьевна звонила каждый день, уточняя детали меню.
– Леночка, а огурчики соленые ты свои достанешь? Теть Зина просила. И грибочки.
– Да, конечно, Тамара Игнатьевна, – спокойно отвечала Елена.
– А мясо ты замариновала? Шейку свиную надо брать, чтобы сочная была.
– Не волнуйтесь, все под контролем.
Игорь, видя спокойствие жены, расслабился. Он был уверен, что его тыл надежно прикрыт. В пятницу он пришел с работы пораньше, принес пакет с алкоголем.
– Вот, закупился. Коньяк хороший, водка, вино дамам. А продукты ты купила?
– Заказала доставку, – соврала Елена, не моргнув глазом. – Завтра утром привезут, чтобы все свежее было.
– Умница моя! – Игорь чмокнул ее в щеку. – Видишь, как техника дошла, даже ходить никуда не надо. А ты переживала.
Ночь перед юбилеем Елена спала на удивление крепко. Обычно перед застольями она ворочалась, перебирая в голове списки дел: не забыть купить хлеб, достать масло, протереть бокалы. Сегодня в ее голове была пустота. Звенящая, приятная пустота.
Утро субботы началось с суеты. Игорь бегал по квартире в трусах, ища носки. Тамара Игнатьевна, которая приехала еще с вечера, чтобы «контролировать процесс», уже гремела посудой на кухне, доставая парадный сервиз.
– Лена! – крикнула она из кухни. – А где продукты? Курьера нет! Уже десять часов! Когда ты успеешь все нарезать?
Елена вышла из спальни. Она уже была при макияже и с укладкой – сбегала в салон к восьми утра, пока домашние спали.
– Доброе утро, – сказала она с улыбкой. – Продуктов не будет, Тамара Игнатьевна.
Свекровь выронила салфетку. Игорь, завязывающий галстук перед зеркалом в прихожей, замер.
– В смысле не будет? – переспросил он, оборачиваясь. – Лен, ты шутишь? Гости к двум часам придут. Через четыре часа!
– Я не шучу, – Елена подошла к шкафу, достала новое платье и начала одеваться. – Я отказалась готовить. Я предупреждала тебя, Игорь. Я говорила, что я устала, что я не хочу проводить твой праздник у плиты. Ты меня не услышал. Ты решил, что это капризы, что я поворчу и сделаю. Но я не сделаю.
– Ты с ума сошла? – лицо Игоря пошло красными пятнами. – Тридцать человек! Родня! Начальство! Чем я их кормить буду? Воздухом?
– Это твой юбилей, дорогой. Ты мужчина, добытчик, хозяин. Решай проблемы. Закажи пиццу. Сгоняй в кулинарию за салатами. Купи колбасы и хлеба, сделай бутерброды. Вариантов масса.
– Лена, ты бессердечная эгоистка! – взвизгнула Тамара Игнатьевна, хватаясь за сердце. – Как ты можешь? Опозорить мужа перед всем светом! Я этого так не оставлю! Я всем расскажу!
– Рассказывайте, – Елена застегнула молнию на платье, надела туфли и взяла маленькую сумочку. – Расскажите, как вы с сыном годами использовали меня как бесплатную прислугу. Как экономили на моем здоровье и отдыхе ради новой машины. Думаю, многим будет интересно.
– Ты куда собралась? – прошипел Игорь, преграждая ей путь. Он был в ярости. Таким Елена его видела редко. Обычно он был добродушным увальнем, но сейчас его зона комфорта была разрушена, и из–под маски полезло нутро.
– Я иду в ресторан, – спокойно ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Я заказала столик. На одного. Буду пить шампанское, есть устриц и слушать музыку. Я буду праздновать твой юбилей, Игорь. Праздновать то, что я наконец–то свободна от обязательств, которые я на себя не брала.
– Если ты уйдешь, – сказал он сквозь зубы, – можешь не возвращаться.
Это был удар ниже пояса. Шантаж. Елена на секунду замерла. Внутри шевельнулся привычный страх: а как же я одна? А что скажут дети (хоть дочь и взрослая)? Но потом она посмотрела на перекошенное лицо свекрови, на растерянного и злого мужа, на эту ненавистную кухню, которая столько лет была ее клеткой.
– Хорошо, – сказала она. – Я тебя услышала. Ключи оставлю на тумбочке? Или мне за вещами завтра зайти?
Игорь опешил. Он ждал слез, извинений, судорожных попыток все исправить. Он не ожидал, что она согласится.
– Иди, – буркнул он, отступая. – Иди, раз такая умная. Посмотрим, кому ты нужна в свои сорок восемь.
Елена вышла из квартиры, хлопнув дверью. В подъезде пахло кошками и сыростью, но ей этот воздух показался слаще альпийского. Она вышла на улицу, вызвала такси «Комфорт плюс» и поехала в центр.
Ресторан был дорогим и пафосным. Именно таким, о котором Игорь всегда говорил: «Деньги на ветер». Елена вошла в зал, сверкающий хрусталем и белыми скатертями. Метрдотель проводил ее к столику у окна.
– Вы кого–то ждете? – вежливо поинтересовался официант.
– Нет, – улыбнулась Елена. – Я сегодня одна. И у меня праздник.
Она заказала все, что хотела. Салат с крабом, медальоны из телятины, дорогое вино. Она ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком, каждым глотком. Она смотрела на город за окном и чувствовала, как расправляются плечи, которые годами были сгорблены под грузом чужих ожиданий.
Телефон разрывался от звонков. Звонил Игорь, звонила свекровь, звонила дочь (видимо, папа уже пожаловался). Елена просто выключила звук и перевернула смартфон экраном вниз.
Через час, когда она уже пила кофе с десертом, к ней за столик подсел мужчина. Приятный, седовласый, в хорошем костюме.
– Простите, что нарушаю ваше уединение, – сказал он. – Но я наблюдаю за вами уже полчаса. Вы так красиво и с таким удовольствием едите, что я не удержался. Обычно женщины в ресторанах клюют листик салата и смотрят в телефон. А вы... вы живете.
Елена рассмеялась.
– Просто я очень долго была голодной, – ответила она. – Во всех смыслах.
Они разговорились. Мужчину звали Андрей, он был архитектором. Они говорили о книгах, о путешествиях, о вине. Ни слова о быте, о ценах на картошку, о капризах родственников. Елена чувствовала себя Женщиной. Красивой, интересной, желанной. Не «хозяюшкой», не «функцией», а личностью.
Когда она вышла из ресторана, было уже темно. Андрей предложил подвезти, но она отказалась. Ей нужно было побыть одной, чтобы сохранить это хрупкое чувство свободы.
Она вернулась домой к десяти вечера. Поднимаясь в лифте, она готовилась к худшему: к скандалу, к собранным чемоданам у двери, к заплаканной свекрови.
Дверь была не заперта. В квартире царил хаос. В прихожей валялась чужая обувь. Из гостиной доносился гул голосов, но какой–то невеселый, вялый. Пахло дешевой пиццей и перегаром.
Елена вошла в гостиную. Картина была эпическая. За столом, на котором стояли коробки с пиццей, пластиковые контейнеры из супермаркета с готовыми салатами и бутылки водки, сидели гости. Вид у них был унылый. Тамара Игнатьевна сидела в углу с видом мученицы, прижимая платок к глазам. Игорь был пьян и мрачен.
Когда Елена вошла, все замолчали. Тридцать пар глаз уставились на нее. На ее шикарное платье, на ее сияющий вид, на ее спокойную улыбку.
– Явилась, – каркнула тетка из Саратова, нарушая тишину. – Ну что, нагулялась? Гостей голодом заморила, мужа опозорила, и ходит довольная. Бесстыжая!
Елена обвела взглядом присутствующих.
– Добрый вечер, – сказала она громко. – Вижу, вы не голодаете. Пицца – отличный выбор. Надеюсь, юбилей удался.
– Удался... – прорычал Игорь, пытаясь встать, но покачнулся и сел обратно. – Ты... ты мне всю жизнь испортила. Люди пришли, а на столе... позор. Серега вон спрашивал, где заливное. Что я ему должен был сказать? Что жена взбесилась?
– Мог бы сказать правду, – пожала плечами Елена. – Что жена устала быть прислугой. Сергей, – она обратилась к тучному мужчине с красным лицом, – если вы так любите заливное, почему ваша жена его не приготовила и не передала с вами? Или вы считаете, что оно само в холодильнике зарождается?
Сергей поперхнулся водкой и закашлялся.
– Лена, уйди, – простонала свекровь. – Не позорься еще больше. Иди на кухню, там посуды гора. Хоть убери за людьми.
Это было ошибкой. Фатальной ошибкой Тамары Игнатьевны.
– Нет, – сказала Елена, и в ее голосе зазвенела сталь. – Я не пойду на кухню. Я не буду мыть посуду. Вы ели, вы пили – вы и убирайте. Игорь, это твои гости. Твоя мама. Твоя родня. Вот и обслуживай их. А я иду спать. В гостевую комнату. И чтобы ни звука до утра.
Она развернулась и вышла. В полной тишине, нарушаемой только икотой Сергея. Она зашла в маленькую комнату, где обычно ночевала дочь, когда приезжала, закрыла дверь на защелку. Сняла платье, смыла макияж. Легла в кровать.
Она думала, что не уснет. Что будет лежать и трястись от адреналина. Но она уснула мгновенно. Словно камень с души упал.
Утром она проснулась от звона посуды. На часах было десять. Елена вышла на кухню. Там, хмурый и помятый, стоял Игорь и мыл тарелки. Гости разъехались. Свекровь, видимо, тоже ретировалась, не вынеся позора.
– Доброе утро, – сказала Елена, наливая себе кофе.
Игорь не обернулся. Он яростно тер тарелку губкой.
– Ты довольна? – спросил он глухо.
– Чем? Тем, что отдохнула? Да, довольна.
– Мать с давлением слегла. Тетка сказала, что ноги ее больше в этом доме не будет. Начальник косо смотрел весь вечер.
– Мне очень жаль твою маму, но давление у нее от злости, а не от меня. А начальник... Если он оценивает сотрудника по количеству салатов на столе, то грош ему цена. Игорь, давай честно. Мир не рухнул. Никто не умер от голода. Просто ты впервые за двадцать лет столкнулся с реальностью. С бытовой реальностью, от которой я тебя оберегала.
Игорь выключил воду и повернулся к ней. Вид у него был жалкий. Не грозный, как вчера, а именно жалкий. Потерянный.
– Лен... ну зачем так жестко? Можно же было поговорить.
– Мы говорили. Тысячу раз. Ты не слышал. Ты слышал только маму и свои желания. Теперь ты услышал меня.
– И что теперь? Развод?
Елена отпила кофе.
– Зависит от тебя. Если ты готов жить с женщиной, а не с кухаркой – мы попробуем. Если тебе нужна мультиварка с функцией секса – тогда развод. Я больше не вернусь к прежнему формату. Никогда. Уборка пополам. Готовка пополам. Праздники – либо в ресторане, либо каждый несет свое, либо заказываем доставку. Мои выходные – это мои выходные.
Игорь молчал. Он смотрел на жену и видел перед собой незнакомку. Жесткую, уверенную, красивую. И, к своему удивлению, он почувствовал не злость, а... уважение. И страх потерять ее. Потому что без нее он действительно не знал, как жить. Где лежат носки, как платить за квартиру, как жарить котлеты.
– Я... я подумаю, – буркнул он. – Но посуду я домою. Сам.
– Вот и отлично, – улыбнулась Елена. – А я пойду погуляю. Погода чудесная.
Она вышла из дома, вдыхая свежий воздух. Она не знала, как сложится дальше. Может, они разведутся через месяц. Может, Игорь перестроится и станет нормальным партнером. Но она знала одно: она больше никогда не предаст себя ради холодца.
Вечером Игорь заказал суши. Молча поставил перед ней коробку.
– Я не умею готовить, – признался он. – Но я не хочу, чтобы ты уходила. Мама... мама перегнет палку, я знаю. Я поговорю с ней. Скажу, чтобы не лезла.
Елена взяла палочки.
– Спасибо, Игорь. Это вкуснее любого заливного.
Это был первый шаг. Маленький, неуверенный, но шаг. И Елена знала: даже если он споткнется, она уже не упадет. Потому что она научилась стоять на своих собственных ногах, обутых в шикарные туфли на шпильке.
Если вы согласны с тем, что женщина не должна приносить себя в жертву быту, и что уважение в семье важнее накрытых столов, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Расскажите в комментариях, как вы отстаиваете свои границы перед родственниками?