Пересматриваю нашу песню и стою у Иланы над душой

Пересматриваю нашу песню и стою у Иланы над душой. Перемонтируй. Сократи меня. Неправильно, что я здесь чуть ли не главный в кадре. По большому счету, я ничего такого не сделал.

Дело было так. К предновогодней благотворительной новошкольной ярмарке мы с ребятами готовили номер. Я придумал, что это должна быть какая-то красивая добрая песня. Пока перебирал варианты, пролетел кусок декабря. Рассчитывал, что у меня хватит навыков перевести текст на жестовый язык. И надеялся, что мои ученики за 10 дней запомнят последовательность и пластику движений.

Этот номер сделал не я, а совсем другие люди. Люда и Маша с кафедры музыки предложили «Песню о снежинке» из «Чародеев». Не понимаю, когда только они успевали репетировать, потому что точно знаю, что они круглосуточно заняты. А они не только подготовили свою часть номера, но и понаблюдав за нашими первыми прогонами, сказали: «Макс, мы замедлим в песне темп, чтобы в жесты успевал попадать Ваня».

Леша и другие ребята, рабочие по зданию, специально пришли пораньше и перетаскивали в зал гигантский тяжеленный телевизор из кабинета директора. И это для того, чтобы в нашем номере «звучало» не только традиционное и жестовое пение, но и «язык PECS», картинок-карточек, которыми пользуются многие ребята с РАС. В свой вообще-то выходной на работу вышел Миша, который отвечает за всю электронику здания, и тщательно проверил, чтобы у нас все состоялось.

Ефим, наш классный тьютор, ходил на каждую репетицию и всем во всём помогал. А на выступлении незримо встал за кадр и переключал строчки, написанные на PECS-языке.

Подключились все ребята с кафедры музыки, из продюсерского центра и помогали нам прозвучать классно. Присоединились учителя других классов, которые взяли запись с нашей репетиции и, передав ее по сарафанному радио друг другу, выучили жесты со своими учениками. Очень сильно помогли учителя из третьей параллели: «Макс, у нас с утра по расписанию нейрогимнастика, там будут все наши. Приходи с утра, и сам расскажешь ребятам свою идею. Заинтересуешь - они тоже выучат!»

Накануне и в день ярмарки эти же учителя разбросали по всем чатам напоминалку: «В 13:55 встречаемся в театральном зале петь «Снежинку». Кто хочет, присоединяйтесь!»

Посмотрите, сколько ребят присоединилось к номеру.

И сколько еще за кадром сидят в зале и «подпевают» руками - камера этого не захватила. Я просто знал, что за спиной сидит полный зал новошкольников, их родителей, учителей и гостей, и многие из них повторяют каждый жест, потому что учили его вместе с нами. Кто-то прибегал на наши репетиции. А кого-то я случайно встречал в коридоре: идут навстречу какие-то незнакомые первоклашки, напевают «Снежинку» и один другого поправляет: «Да нет, здесь пальцами надо не так, а вот так!»

Мы просто показали, что можно сделать. Когда очень хочется петь, но ты по каким-то причинам этого не можешь, то можно по-другому. Просто покажи это другим людям, и когда они увидят своими глазами и убедятся, что это прикольно, то сами вовлекутся и заразятся твоей идеей.

Это не просто инклюзия или какое-то информирование о проблеме. Это культурные нормы, которые ты несешь. Глядя на них, окружающие сами понимают: это нормально. Можно спеть, не имея возможности выучить и воспроизвести текст. Можно учить по-разному. Можно обучать рядом разных детей, и каждый сделает свой посильный, ему сейчас доступный, шаг. А вместе получится трогательный номер.

Когда люди видят всё своими глазами, растворяется страх. Взамен появляется интерес и готовность включиться. Вот это и есть инклюзия в действии. И проблема, как именно учить, исчезает. За каждым ребенком виден уже не какой-то нетипичный ученик со сложной особенностью. Никто не впадает в панику: «Как мне к нему подступиться? Как с ним общаться? Как включить в занятия? С помощью каких методов дать школьную математику? А может, мне вообще придется его учить, надев боксерскую защиту и готовясь отражать удары?»

Вместо этого за холодной абстрагированностью диагноза виден просто человек как человек. Ребенок как ребенок.