Муж подал на развод сразу после покупки дома — но у нотариуса всё пошло не по его плану
— Быстро решим и разойдёмся, — Виктор вошёл в кабинет, не поздоровался. Он бросил папку с документами на стол нотариуса и уселся в кресло, скрестив руки. — Я уже всё подготовил. Дом остаётся мне, она получает компенсацию за свою "долю", и мы свободны.
Его жена, Анна, сидела напротив, спокойно глядя в окно. Они только что закрыли сделку по покупке большого загородного дома — мечты всей семьи. Ипотека на обоих, деньги частично из общих накоплений, частично из кредита. Дом оформили в совместную собственность, как и положено по закону. А через неделю Виктор подал на развод.
Нотариус, пожилой мужчина с густыми бровями, открыл папку и пробежал глазами по тексту соглашения о разделе имущества, которое Виктор принёс.
— Виктор Сергеевич, — спокойно сказал он, — это соглашение я удостоверить не могу.
Виктор нахмурился.
— Почему? Мы же оба подписали! Она согласилась!
Анна повернулась и впервые посмотрела на мужа. В её глазах не было злости — только усталость и лёгкая усмешка.
Нотариус откинулся в кресле.
— Видите ли, согласно Семейному кодексу Российской Федерации, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. Дом куплен в браке, на общие средства, зарегистрирован на вас обоих. Делится он, как правило, поровну. Ваше соглашение предусматривает, что Анна получает лишь денежную компенсацию в размере трети стоимости, а дом полностью переходит вам. Но...
Он сделал паузу и посмотрел на Анну.
— Анна Ивановна не согласна с этой оценкой и условиями. Она уже заявила об этом. Без обоюдного согласия на такие условия я не могу удостоверить документ. Это будет нарушением принципа равенства долей.
Виктор покраснел.
— Но она подписала! Вот её подпись!
— Подписала под давлением, — тихо сказала Анна. — Ты сказал, что иначе не дашь развод вообще, и я останусь ни с чем. Но я передумала. Дом мы покупали вместе, ремонтировали вместе. Я вложила не только деньги, но и время. Половина — моя по закону.
Нотариус кивнул.
— Именно так. Если вы не придёте к компромиссу, который устроит обе стороны, раздел имущества придётся решать в суде. Там учтут все вклады: и финансовые, и личные. Возможно, даже ипотеку перераспределят. А пока брак не расторгнут, дом остаётся в совместной собственности. Продать его без согласия Анны Ивановны вы не сможете — потребуется её нотариальное согласие.
Виктор встал, сжал кулаки.
— Это шантаж! Я думал, мы цивилизованно...
— Цивилизованно — это по закону, — ответила Анна. — Ты хотел быстро "решить и разойтись", оставив меня с копейками. А план сорвался.
Она встала, собрала свои вещи и вышла из кабинета первой. Виктор остался сидеть, глядя на неподписанное соглашение.
Нотариус вздохнул и закрыл папку.
— Приходите, когда договоритесь по-настоящему. Или встретимся в суде.
Так Виктор понял: в России развод с совместным домом — не быстрый "разойдёмся". Закон защищает обоих. А план оставить всё себе провалился у нотариуса — первого барьера на пути к "лёгкому" разделу.
Прошёл месяц. Виктор всё ещё жил в их городской квартире, а Анна — временно у сестры. Дом стоял пустой: ни продать, ни въехать одному. Ипотеку платили пополам — банк не интересовался их семейными драмами.
Виктор несколько раз звонил, писал, даже приезжал к сестре Анны с цветами и предложениями «договориться по-хорошему». Предлагал уже не треть, а половину стоимости — но только деньгами. Дом хотел оставить себе целиком: «Я же буду там детей брать на выходные».
Анна отказывалась. Не из вредности. Она просто поняла: если сейчас уступит, то потом будет жалеть всю жизнь.
Наконец пришло повестка в суд. Мировой участок. Первое заседание — предварительное.
В коридоре суда Виктор выглядел уже не так уверенно. Костюм сидел мешковато — похудел. Рядом с ним сидела молодая адвокатесса, которую он нанял «чтобы быстро всё решить».
Анна пришла одна. Она подготовилась сама: собрала все чеки, выписки, переписку, даже фотографии ремонта, где она сама красит стены и таскает коробки.
Судья — женщина лет пятидесяти, строгая, но справедливая — открыла дело.
— Истец просит расторгнуть брак и разделить имущество в следующем порядке: дом передаётся истцу, ответчице выплачивается компенсация в размере 50% рыночной стоимости за вычетом остатка ипотеки. Возражения?
Адвокатесса Виктора начала говорить о том, что основной доход в семье был у него, что первоначальный взнос внёс он из премии, что Анна «фактически не работала последние годы» (она была в декрете и на полставки фрилансила).
Анна спокойно подняла руку.
— Ваша честь, я хочу представить документы. Вот справка 2-НДФЛ за последние пять лет — мой доход был не меньше. Вот переводы на карту: я закрывала коммуналку, продукты, детский сад. Вот первоначальный взнос — 30% от него это материнский капитал, который по закону идёт на детей и не делится как личное имущество супруга. А ремонт... вот фото, вот чеки на материалы, которые покупала я.
Судья внимательно листала папку.
— Кроме того, — продолжила Анна, — дети остаются со мной. Дом покупался именно для того, чтобы они росли за городом: свежий воздух, участок, школа рядом. Если дом отойдёт отцу, дети потеряют то, ради чего мы его брали.
Виктор дернулся, хотел что-то сказать, но адвокатесса шикнула на него.
Судья закрыла папку.
— Учитывая наличие несовершеннолетних детей и тот факт, что дом приобретён частично за счёт материнского капитала, я склоняюсь к тому, чтобы оставить дом в долевой собственности с выделением большей доли ответчице и детям. Но окончательное решение — после оценки и заключения органов опеки.
Виктор побледнел. Органы опеки почти всегда встают на сторону того родителя, с кем живут дети. А дети были с Анной.
Заседание перенесли на месяц — для получения отчёта об оценке дома и заключения опеки.
Выйдя в коридор, Виктор подошёл к Анне.
— Аня... может, всё-таки договоримся? Я дам больше денег. Продадим дом, поделим поровну, купишь себе квартиру...
Анна посмотрела на него долго.
— Витя, поздно. Ты хотел быстро и по-своему. Теперь будет долго и по закону.
Она повернулась и ушла. А Виктор остался стоять, глядя, как рушится его «идеальный план» уже не у нотариуса, а в суде — втором, куда более серьёзном барьере.
Через три месяца дом остался за Анной и детьми. Виктор получил компенсацию — ровно ту сумму, которую остался должен по ипотеке за свою половину. Платить её он будет ещё пятнадцать лет.
А Анна с детьми въехала в свой дом весной. Первое, что она сделала — посадила на участке яблони. Те самые, о которых они когда-то мечтали вместе.
Только теперь мечта стала её. По закону. И по справедливости.