Кира не собиралась ехать. Честно. Утро началось обычно: кофе, тишина, телефон без сообщений. Муж — Андрей — уже третью неделю задерживался допоздна, возвращался усталый, почти не смотрел в глаза.
— Проект, — коротко говорил он.
Она кивала. Верила. Хотела верить.
Но в тот день что-то внутри не давало покоя. Не ревность — тревога. Та самая, беспричинная, липкая, которая не отпускает, пока не сделаешь шаг навстречу правде.
Кира села в машину и поехала к офису мужа. Без звонка. Без предупреждения. Просто увидеть. Просто убедиться, что всё хорошо.
Здание было стеклянным и холодным. На ресепшене девушка с дежурной улыбкой сообщила, что Андрей на совещании.
— Я подожду, — сказала Кира и присела в углу холла.
Минуты тянулись медленно. Она машинально перебирала в сумке ключи, телефон, платок. И вдруг вспомнила: утром Андрей забыл пиджак. Тот самый, серый, с внутренним карманом. Она взяла его с собой, чтобы отдать.
Кира накинула пиджак на плечи и почувствовала в кармане что-то плотное. Бумажка. Сложенная вдвое.
Она не собиралась читать. Правда. Но пальцы сами развернули листок.
«Не волнуйся. Сегодня всё решим. Я с тобой.»
Без подписи. Без даты. Но почерк — не Андрея.
Кира перечитала записку ещё раз. И ещё. Сердце начало биться так громко, что, казалось, его слышит весь холл. Мысли метались: коллега? Секретарь? Чужие дела?
Она встала. В этот момент из лифта вышла женщина. Высокая, уверенная, в светлом пальто. Они встретились взглядами — и Кира вдруг поняла: эта женщина знает Андрея. Не как коллега. Глубже.
Женщина замедлила шаг, заметив пиджак на плечах Киры. Их взгляды сцепились на секунду дольше обычного. В этом взгляде было узнавание. И осторожность.
— Вы к Андрею? — спросила она мягко.
— Я его жена, — ответила Кира. Сама удивилась, как спокойно это прозвучало.
Женщина слегка побледнела. Потом улыбнулась. Натянуто.
— Понимаю… Простите.
И ушла. Быстро. Не оборачиваясь.
Кира вышла на улицу. Воздуха не хватало. Она села в машину и долго смотрела в одну точку. Всё внутри кричало, но слёз не было. Только ясность. Та самая, от которой больно, но уже не страшно.
Вечером Андрей пришёл домой поздно. Как всегда.
— Ты была на работе? — спросил он, заметив пиджак.
Кира молча протянула ему записку.
Он понял сразу. Лицо изменилось. Слова застряли в горле.
— Я хотел сказать… Просто не знал как, — выдохнул он наконец.
Кира смотрела на него и вдруг осознала: самое страшное уже случилось не сегодня. Оно происходило медленно, день за днём, когда они перестали быть честными друг с другом.
— Собирай вещи, Андрей, — сказала она тихо. — Не потому что ты плохой. А потому что я больше не хочу жить в догадках.
Он ушёл. Без скандала. Без оправданий.
А Кира осталась. С болью — да. Но и с уважением к себе. Потому что иногда одна маленькая записка способна сказать больше, чем тысяча лживых слов.