- Звал, командир? Что-то случилось? – Старлей словно из-под земли выскочил. – Я с бойцами уже на низком старте. Отмашки ждём.
- Хорошо, что на низком. Ещё придётся подождать. Обстоятельства чуток изменились. Похоже, нам малость подфартило.
- Да ну? – Не поверил Брусникин. - И с какого боку нам, собственно, подфартило?
- Хватит болтать! – Прикрикнул я для острастки. - Разведчики из поиска с языком вернулись. Бача сговорчивым оказался. Готов тропу показать. Живой миноискатель, можно сказать. Сам вызвался в обмен на свободу.
- Реально отпустишь? – Удивился взводный. – Или …
- Никаких «или»! Пусть идёт на все четыре стороны. Во-первых, я ему слово дал, а во-вторых, с его помощью мы к реке минут за десять подойдём, а это дорогого стоит. У нас есть верёвка, метров тридцать, а лучше пятьдесят?
- Найдётся. Дальше что?
- Не тупи. Дальше привяжешь его за пояс, чтобы вплавь не сбежал и пусть тропу показывает. Только обеспечь бачу щупом с указками. Джура объяснит ему, для чего нужно. Иванов с Дадашевым пусть наготове будут. В напарники себе Иманявичуса возьмёшь. Он вроде поживее остальных. Начинаем ровно через десять минут, а пока принеси мне тот дипломат с бумагами на арабском. Пусть бача посмотрит. Вдруг что-то важное?
- Не понял? – Напрягся Брусникин. – Мне за дипломатом идти или бачу упаковывать?
- За дипломатом, конечно. Бачой якут займётся. Он секретный узел знает. Дед-оленевод научил.
- Всё понял. – Зачем-то козырнул старлей. – Сейчас принесу. Я его рядом с эрдэшкой оставил.
- Да иди ты уже. Слышь, Джура? Ну-ка веди своего языка. Вопросы к нему появились.
- Если вы насчёт дипломата, - тут же отозвался переводчик, - то я уже спрашивал, товарищ капитан. Сказал, что в нём списки активистов и задания на ближайшие две недели. Он типа случайно увидел. Командир при нём бумажки листал. Не знал, что Абдулбаки учился в медресе.
- Абдулбаки, говоришь? – Машинально переспросил я. - Круто. Ну что ж? Инструктируй своего Абдулбаки. Знаешь, о чём говорить или подсказать?
- Знаю.
Джураев усадил бачу в двух шагах от меня и начал что-то ему объяснять, помогая себе жестами. Пленник слушал молча, не переспрашивая, только кивал и изредка поглядывал в мою сторону.
- Держи, командир. – Протянул чемоданчик Брусникин. – В принципе, у нас всё готово. Только надо ускориться. Реально говорю. Бойцы совсем никакие. Даже не знаю, на чём держатся. Иманявичус сейчас подойдёт с верёвкой. Всё как ты заказывал. Шнур без малого пятьдесят метров.
- Подойдёт, тогда ускоримся. Всему своё время …
- Я уже здесь, товарищ капитан. – Навис надо мной сержант. - Я вполне готов. Надо бы побыстрее. Ребята совсем никакие. Все пить хотят, даже про курево забыли.
- Вы сговорились, что ли? – Снизу вверх взглянул я на высокорослых парней. – Слово в слово, блин! Слышишь меня, Джураев? Как там твой Абдулбаки? Готов? Напомни ему, что отпущу, как только подойдём к реке и наполним термоса. Всё по-честному.
- Хуб! – Не оглядываясь бросил Джураев и, зачем-то подтолкнув бачу в плечо, пальцем указал в нашу сторону.
- Где Бубякин? – Грозно посмотрел я на Брусникина. – Почему я постоянно должен напоминать?
- Так ты же …
- Ты же, мы же … - Передразнил я. - Где якут?
- Я тута. – Отозвался Володя. – Разрешите приступить, товарищ капитан?
- Где тебя носит, боец? Давно пора.
Джураев помог встать на ноги пленному. Тот быстро посмотрел на меня и поднял руки вверх. Бубякин ловкими движениями обернул верёвку вокруг пояса и завязал узел на спине.
— Это пастуший узел … – Начал было якут.
- Знаю, - оборвал я его, - сто раз слышал. Достали … чего стоим? Начинаем.
Бубякин неопределённо пожал плечами и молча передал конец шнура Иманявичусу. Пленник поднял щуп и, осмотревшись, осторожно зашагал к реке.
- Ты бы отошёл, командир. – Негромко шепнул старший лейтенант. - Не ровён час …
- Не каркай! Отойду когда нужно будет. Ты получше за бачёй следи. Сами вперёд не дёргайтесь, покуда слабину не выберет. Как думаешь, длины хватит, чтоб в два приёма до берега?
- Посмотрим. Но ты всё-таки сейчас отойди. Сам старшим меня назначил. Обязан подчиниться. Я не шучу.
- Ухожу …
***
- Не дойдёт. – Сочувственно поцокал языком Джураев. – Подорвётся бача.
- С чего так решил? – Покосился я. – Тропу знает. Сам устанавливал. Или ты мне наврал?
– Почему наврал? Зачем наврал? Ничего я не наврал. – Затараторил Джураев. – Не только Абдулбаки мины ставил. Духи торопились, тыкали куда попало. Невозможно в голове удержать … разве все нычки запомнишь? Луна полная, а всё равно темно. Точно подорвётся наш миноискатель.
- Да умолкни ты! – Занудный голос довёл меня до белого каления. – Хватит! Бача проведёт нас к реке, и я его отпущу, как обещал, на все четыре стороны. Пусть дальше живёт. Может, поймёт, что мы ему не враги.
- Не поймёт он. – С горечью возразил Джураев. - Все родные погибли от прямого попадания бомбы. Все до одного. Нам тогда говорили, что авианаводчик ошибся. Случайно на мирный кишлак навёл. Помните? Месяца два-три назад?
- Что его имя означает? – Спросил я, уклоняясь от темы авианаводчика.
- Абдулбаки по-русски означает «раб вечного». Зачем вам?
- Просто так. Будь другом, Джура, помолчи.
Фигура пленника постепенно теряла очертания и начинала походить на призрак. Я встряхнул головой, чтобы прогнать сонливость и просмотрел на часы: «Прошло всего полторы минуты. Если «раб вечного» не соврал, то у нас в запасе есть часа полтора, чтобы напиться, набрать воды и оторваться от преследования. Ещё бы решить проблему с транспортировкой. Жаль, что носилки в рейд не берут. Сейчас бы они очень пригодились».
— Вот что, Джураев. – Подтолкнул я переводчика локтем. - Не хрен тебе здесь разлёживаться. Возьми кого-нибудь. Осмотритесь вокруг. Нам палки для носилок нужны. Всё понимаю, но поищите. Вдруг повезёт.
- Есть, товарищ капитан. – Вскочил на ноги боец. - Найдём. Мы с Ледком пуштунскую палатку видели. Брошенная … наполовину песком занесло. С Серёгой пойду. Разрешите?
- Разрешаю. Только будьте осторожны. Душманы где-то рядом. Посты предупреди, чтобы не беспокоились. Если что, в бой не вступайте. Ноги в руки и назад. Ясно?
- Так точно! – Джураев ловко развернулся и припустил вдоль бархана.
«Откуда в нём столько прыти? – Позавидовал я. – Сам на одном энтузиазме …»
- Разрешите, товарищ капитан? – Тяжело выдохнул медик.
- Что? Раджабов? Говори!
- Нет. Дышит пока. Но вряд ли дотянет. Я к вам с тем же вопросом.
- Все вопросы на потом! Ты вот что, сержант. Если доставишь Раджабова живым, представлю к награде. Ладно, не кривись. Я так, к слову. Но ты всё равно постарайся. Хорошо?
- Сделаю всё, что смогу. Я пошёл?
- Иди.
Я посмотрел вверх, но не успел отыскать самую яркую звезду, как мощный взрыв разорвал тишину. Огненный вспышка на мгновение озарила берег. Там, где несколько секунд назад стоял бедняга Абдулбаки, кружась, оседал песок. Всё произошло настолько быстро, что я не сразу увидел лежащего вниз лицом Брусникина. Иманявичус сидел рядом на корточках, обхватив голову руками. «Контузило», - подумал я, срываясь с места. В три прыжка преодолев расстояние, я рухнул на колени и осторожно перевернул старшего лейтенанта на спину.
- Живой? – Вопрос был глупым, но так спрашивают всегда.
- Живой. – Еле слышно прошептал Борис. – Кажется, в левое плечо долбануло. Глянь, командир, что там у меня …
Полная версия повести «Пустыня. Чужие пески» опубликована на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/