Известие о том, что Настя выходит замуж за молодого доктора, перевернуло сознание любящей матери. Во время телефонного разговора дочь не сдержалась, похвалилась матери.
Мама, Максим не только умный, всеми уважаемый врач, он ещё не плохо зарабатывает, у него собственная квартира и машина. Хотя мы еще только подали заявление, я уже чувствую себя за Максом, как за каменной стеной.
Уверена, он тебе понравится.
Раиса Матвеевна не знала, куда себя деть от нахлынувших эмоций. Она решила поделиться ошеломляющей новостью со своей лучшей подругой. Антонина примчалась к ней после звонка мобильного и взволнованным голосом спросила, — «Раечка, что стряслось?»
Подруге не терпелось поделиться своей радостью.
— Тося, не могу словами описать, как я рада! Наконец судьба смилостивилась над нами. Пусть не я, так хотя бы моя дочурка поживёт нормальной, обеспеченной жизнью, ведь её будущий супруг — врач-кардиолог, а такие специалисты, наверное, хорошо получают.
Чем больше радовалась Раиса Матвеевна, тем пасмурнее становилось лицо сидящей напротив неё подруги.
Антонина Григорьевна, как обычно, попыталась испортить настроение мрачными прогнозами.
— Рано радуешься, Рая, дождись, пока твоя Настёна выйдет из ЗАГСа с паспортом, в котором будет стоять штамп.
Конечно, это предупреждение испортило настроение Раисе, зато Тося ушла от неё, удовлетворенная.
Райка такая наивная, перья распушила, клювом хлопает. Всё это мы проходили в жизни и не один раз, — думала Антонина Григорьевна, медленно шагая к своему дому.
В душе она желала, чтобы свадьба у Насти расстроилась.
Ведь её Зиночка потерпела оглушительное фиаско в семейной жизни и вернулась из Америки в родную деревню ни с чем.
А если плохо её кровиночке, другие тоже не имеют права быть счастливыми. Выражаясь простым языком, Антонине Григорьевне хотелось, чтобы её ненаглядная дочурка не была одинокой в своём горе. Возможно, её чёрные мысли телепатическим путём достигли центра, которым управляли злые силы.
Осень не успела сменить золотые краски на зимние тона, как в деревню, внезапно вернулась Настя Старостина. Это событие бурно обсуждали все, но сколько Антонина не допытывалась у подруги, Раиса не открывала ей настоящие причины возвращения дочки. О предстоящей свадьбе она тоже ничего не говорила, что навело Антонину Григорьевну на определенные мысли.
Она догадалась, что кардиолог дал Анастасии отставку. Но перед подругой свою догадку вывалила не сразу, а с сочувствием стала расспрашивать.
— Раечка, скажи, что стряслось? Неужто свадьба у Настёны разладилась?
Вопрос был задан как бы между прочим, но Раиса Матвеевна не повелась на ухищрения подруги.
— Тоська, какая же ты язва! Ты дня не проживёшь, чтобы где-нибудь не нагадить!
Антонина захихикала.
— Гадят, где попала, коты бездомные! А я отношусь к существам высшего порядка. Я просто тебя спросила, без всякой задней мысли. Если не хочешь, можешь не отвечать.
Раисе Матвеевне самой не терпелось поговорить, отвести душу.
Она миролюбиво сказала, — Ладно, Тося, не обижайся. Так и быть, удовлетворю твоё любопытство, чтобы ты не трясла зря языком по деревне. Со свадьбой у Анастасии всё в порядке, просто моего, его будущего зятя отправили на курсы повышения квалификации. Он же теперь большой начальник, целым отделением заведует.
Важность момента Раиса Матвеевна подчеркнула выразительной мимикой и вздохами.
Она на ходу придумала версию с отсрочкой свадьбы, и ушла Антонина, не поверила ей.
Райка многому научилась в жизни, а вот врать не умеет. Без сожаления подумала гостья и, придумав уважительный предлог, покинула гостеприимный дом подруги.
Но отправилась Антонина Григорьевна не домой, а к соседке.
Ей не терпелось поделиться хоть с кем-то свежей информацией. Антонина относилась к той категории людей, про которых говорят и вашим, и нашим.
При удобном случае она с удовольствием перемывала подруги-косточки в кругу деревенских сплетниц.
Доставалась от завистницы Насти, хотя та никому ничего плохого не сделала. Правда, страсти быстро улеглись, когда девушка через несколько дней после своего возвращения изъявила желание поработать в амбулатории.
Она поехала оформляться в райцентр, и там её спросили — «Анастасия Борисовна, что заставило вас вернуться в деревню? Разве в городе жизнь не слаще? поговоркой.
— Мне еще папа говорил, что в родном краю и солнце теплее, и соловьи поют громче.
Амбулатория была на грани закрытия. Нехватка кадров вкупе с другими проблемами заставляла местные власти принять непопулярные решения.
Настю тоже сразу предупредили. На светлые перспективы не рассчитывай, возможно, до весны продержимся, а потом закроют нас за ненадобностью, то есть, выражаясь современным языком, оптимизируют.
Но если для других сотрудников закрытие амбулатории грозило весьма серьёзными проблемами, для Насти всё складывалось более чем удачно, ведь как раз весной она должна была уйти в декретный отпуск.
Правда, о её беременности пока никто, кроме матери, не знал.
Зато об истинном положении дел догадывалась вездесущая тётя Тося. Она заметила, что дочь подруги округлилась в боках, и лицо у Насти стало другим.
Чужая тайна не давала женщине покоя, и она после завтрака решила навестить подругу. Может, удастся выведать что-нибудь о Насте.
Не могу поверить, что девочка бросила в городе денежную работу только из-за любви к мамочке. Здесь что-то другое, я это нутром чую, — так размышляла селянка, прокладывая через сугробы пути к дому Старостиных.
Раиса Матвеевна как раз убирала на место инвентарь после расчистки двора от снега. Завидев Антонину, она не без ехидство заметила.
— Тося, тебе ни по чём ни метель, ни снегопад. Наверное, если камни будут падать с неба, ты и во время такой стихии не усидишь дома.
Гостя рассмеялась.
— Раечка, тем и живу, что не привыкла сидеть на одном месте.
Может, для начала чайком угостишь, а уже после будешь мне мозги вправлять?
Хозяйка направилась к дому.
— Конечно, угощу. Разве тебе откажешь? Ты же потом ославишь на всю округу, что Старостины жадные, чаем не напоили.
В доме было тепло, и гостья разомлела.
Она скинула верхнюю одежду, а платок накинула на плечи. Отхлёбывая маленькими глоточками чая, Антонина Григорьевна издалека начала разговор.
Она зачем-то вспомнила давний случай, когда одна женщина из их деревни не доехала до больницы и разрешилась ребеночком прямо в чистом поле.
— К чему-то этот случай вспомнила, — спросила недоумевая Раиса Матвеевна.
Гостья загадочно улыбнулась.
— Так, просто вспомнилось.
— Раечка, скажи честно, а твоя Настёна часом не беременна?
Раиса Матвеевна грубо обломала подругу.
— И до всех тебе дело! Тося, присматривай лучше за своей Зинаидой. Она не успела отойти от американских приключений, как уже влипла здесь в на хорошую историю.
Антонина вскочила и едва не опрокинула чашку с чаем.
— Какая история? Чего ты на мою дочку наговариваешь? Наверное, от зависти или со злости?
Хозяйка снова бесцеремонно перебила гостю.
— Было бы чему завидовать. Ты хоть в курсе, что Шурка Струкова застукала своего Лёньку с твоей Зинкой? — Они в гараже закрылись, но не успели довести до конца начатое дело.
Раиса Матвеевна разразилась смехом, после чего закончила обличительную речь.
— Шурка им помешала. Она твою Зинку так отделала шваброй, что та неслась по деревне со сверхзвуковой скоростью.
Антонина задыхалась от возмущения, а её глаза обрели нереальные размеры.
— Это враньё. Моя Зинуля не такая. Ты специально наговариваешь на мою дочь, чтобы оправдаться за то, что твоя Настя нагуляла ребёнка неизвестно от кого.
Такого поворота Раиса Матвеевна стерпеть не могла. Она грубо развернула гостью лицом к входной двери.
— Тося, иди домой, а то я за себя не ручаюсь. В следующий раз зайдёшь на чай.
— Да, и не приведи Господи, если ты станешь носить в зубах имя моей дочери. Лично отметелю тебя, и даже участковый не спасёт.
Злясь, спотыкаясь, выскочила на крыльцо.
— Рая, ты ещё пожалеешь, что так со мной обошлась. Обещаю тебе вагон и тележку неприятностей!
Хозяйка выскочила на крыльцо следом за Тосей.
— Я твоих угроз, Антонина, не боюсь. Знай, у моей дочери свадьба будет на зависть всем. Просто так сложились обстоятельства, что они с женихом решили её перенести на весну.
— Он, то есть жених Насти и мой будущий зять, очень обеспеченный человек, обещал мне красную машину подарить.
Раиса Матвеевна была в ударе. Она врала без зазрения совести, надеясь сразить на повал свою подругу, ставшую в этот день непримиримой противницей.
Только когда Антонина скрылась за углом, женщина опомнилась.
Чего я ору на всю улицу, как ненормальный. Наплела в стрикороба, что соседи про меня подумают.
Но в тот момент для неё главной задачей было стремление урезонить зловредную Тоську.
И потому как Антонина, петляя между сугробами, неслась по улице, Раиса Матвеевна поняла, что цель достигнута.
Настя не подозревала о скандале сокрушительной силы, который после её ухода случился между двумя неразлучными подругами.
Она, с трудом преодолевая снежные заносы, добралась до медицинского учреждения. Ивановна, старший фельдшер, поджидала её в своём кабинете.
— Анастасия Борисовна, загляни на минутку, дело к тебе есть первостепенной важности.
Девушка прошла в кабинет.
— Доброе утро, Полина Ивановна. Я к вашим услугам.
Фельдшерица сразу перешла к делу.
— Настя, хочу попросить тебя об одном одолжении.
В соседней Ольховке есть пациент, который у нас на особом положении. Это бывший депутат сельсовета и просто очень хороший человек. В былые времена он многим помог, в том числе и мне, а теперь он прикован к постели. Я бы не стала тебя просить, но у Валентины дочка заболела, не хочу её дёргать, пусть лечит ребёнка.
Настя сообразила, в чём состоит просьба заведующей.
— Полина Ивановна, не волнуйтесь, я сбегаю в Ольховку.
Фельдшерица с облегчением выдохнула.
— Я знала, что на тебя можно положиться. Спасибо, что не отказала. Только будь осторожней, вон как занесло все пути и дороги.
Настя заверила начальницу.
— Не переживайте за меня. До обеда обернусь туда и обратно. — Если в Ольховке нужно ещё кого-то навестить, говорите, Полина Ивановна, не стесняйтесь.
Руководительница обрадовалась.
— Ой, Настёна, не знаю, как и благодарить тебя. Кроме депутата, нужно зайти ещё к Завьяловым и Жмурко. Поговоришь со старушками, померяешь им давление, а депутату сделаешь укол.
Конечно, курсировать по району, да ещё и после метельной ночи, было перспективой не из приятных.
Но Настя была рада хоть такой работе.