Глава 34
Утро после признания наступило с ощущением хрупкого, треснувшего стекла. Марьяна провела ночь почти без сна, слова Артема жгли изнутри, смешиваясь с тревогой за будущее и странным, щемящим теплом. Она вставала, чтобы поправить одеяло детям, пила воду на кухне, где еще витал его запах — парфюма.
На завтраке Полина, как всегда, была зоркой.
— Ты выглядишь так, будто тебе предложили прыгнуть с парашютом. И ты не решила, соглашаться или нет.
— Что-то вроде того, — отмахнулась Марьяна.
— С парашютом прыгать!— уточнил Сережа, деловито разрушая яичницу.
— Нет.
— А скала? Он прыгал?
Марьяна задумалась. Теперь она действительно мало что знала о его жизни вне бизнеса.
— Не знаю.
— Спроси, — бросила Полина. — Если уж вы союзники. Это полезная информация.
В офисе её ждал солидный мужчина в безупречном костюме, которого сопровождал Василий Игнатьевич. Представитель совета директоров «СтальГрада». Не Виктор Сергеевич, а его более молодой и гибкий союзник, Дмитрий Игоревич Лопатин.
— Марьяна Ильинична, — начал он, едва сев, без предисловий. — Ситуация принимает неприятный оборот. Репутационные риски для «СтальГрада» зашкаливают. Часть совета настаивает на выходе из проекта «Ясень» для сохранения лица компании. Артем Юрьевич… необъективен. Он слишком увлечён защитой ваших общих интересов.
«Увлечён». Слово было сказано с лёгким, ядовитым подтекстом.
— Какое предложение? — холодно спросила Марьяна, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной ком.
— Вы выкупаете долю «СтальГрада» в проекте по первоначальной, низкой оценке. Мы выходим чистыми. Вы остаётесь с долгами, но с проектом. И без… отвлекающих факторов. Это цивилизованный выход для всех.
Это было изящное убийство. «СтальГрад» уходил, забрав свою прибыль с уже вложенных средств, оставляя её одну с полуфинансируемым долгостроем и испорченной репутацией. А Артема, по сути, предлагали выставить некомпетентным, поддавшимся влиянию.
— И если я откажусь?
— Тогда совет будет вынужден начать процедуру оспаривания сделки в суде. На основании конфликта интересов и давления на одного из акционеров — вас. Это надолго. И «Ясень» окончательно умрёт. Выбирайте.
После его ухода Марьяна сидела в полной тишине. Страх, холодный и липкий, подползал к горлу. Но вместе с ним поднималась и ярость. Беспощадная, чистая. Они думали, что она сломается. Что выберет лёгкий путь, спасая хоть что-то.
Она позвонила Артему. Он ответил сразу, голос был напряжённым.
— Марьяна, я знаю. Лопатин только что от меня. Он действует по поручению Виктора.
— Что будем делать?
— Бороться. Встреча совета через три дня. Нужно подготовить контраргументы. Финансовые расчёты, доказывающие, что выход «СтальГрада» сейчас — это убытки не только для «Ясеня», но и для них. Я уже дал задание Максиму.
— А если не убедим?
— Тогда… — он сделал паузу, — тогда я выхожу из совета директоров «СтальГрада» и вкладываю в «Ясень» личные средства. Как частное лицо.
Она ахнула. Это было безумие. Это означало разрыв с делом всей его жизни.
— Артем, нет! Ты не можешь…
— Могу, — перебил он резко. — Я просчитал риски. Это мой выбор. И он не только о тебе. Это о том, во что я верю. Впервые за долгое время.
В его голосе не было пафоса. Была простая, железная решимость.
— Спасибо, — прошептала она, потому что другие слова застряли в горле.
— Не благодари. Ещё ничего не выиграли. Встретимся сегодня вечером? У тебя. Нужно обсудить детали. И… мне нужно тебя видеть.
Он положил трубку. Марьяна сидела, сжимая телефон, и понимала: точка невозврата пройдена. Он готов был сжечь за ней мосты. И этот факт не оставлял места для полутонов в её собственных чувствах.
Вечером он пришёл не с пустыми руками. В одной руке — толстая папка, в другой — коробка с огромным, сложным конструктором.
— Это что? — удивлённо спросила Марьяна показывая на коробку.
—Это для генерального штаба, — сказал он, и в его глазах мелькнул огонёк. — Чтобы им было чем заняться, пока взрослые говорят о скучном.
Дети, услышав шум, высыпали в прихожую. Алиса сразу уцепилась за коробку. Серёжа скептически осмотрел подарок, но глаза его загорелись. Полина взяла папку из рук Артема.
— Это что, финансовые модели? Можно посмотреть?
— Можно, — кивнул он, явно удивлённый её интересом. — Но учти, это не «Гарри Поттер».
— Финансы — это и есть магия, — парировала Полина и утащила папку в гостиную.
Пока дети возились с конструктором и документами на полу, Артем и Марьяна сидели на кухне. Они говорили о цифрах, о стратегии, о слабых местах в позиции Виктора Сергеевича. Но разговор то и дело сбивался. Он спрашивал, как она провела день. Она рассказывала про Алисину драку в саду. Он смеялся, и этот смех был лёгким, непривычным.
— Ты правда прыгал с парашютом? — вдруг спросила она, вспомнив утренний вопрос Сережи.
Артем поднял бровь.
— Нет. Боюсь высоты. Иронично, да? — он указал пальцем вверх, намекая на свои небоскрёбы. — Я строю башни, но сам на верхних этажах к окну близко не подхожу.
Это маленькое признание сблизило их ещё больше. Он боялся. Как и все.
— Мам! Артем! — позвала Полина из гостиной. — Я тут кое-что нашла. В их расчётах заложена вероятность суда 70%. Но если мы подадим встречный иск о злоупотреблении правом голоса с их стороны, основываясь на вот этой старой уставной поправке… это может изменить расклад.
Они переглянулись и пошли в гостиную. Полина, сидя в окружении деталей конструктора, увлечённо показывала на распечатку. Серёжа что-то усердно собирал рядом. Алиса надела коробку от конструктора на голову, как шлем.
В этот момент Марьяна поймала взгляд Артема. Он смотрел на эту картину — на её детей, поглощённых общим делом, на её дочь, разбирающуюся в юридических тонкостях, — и в его глазах было нечто большее, чем решимость или усталость. Было… счастье. Тихое, почти пугающее своей глубиной.
Когда поздно вечером он уходил, она проводила его до лифта.
— Спасибо, — сказала она. — Не только за помощь. За… всё.
Он обернулся, взял её руку и на мгновение прижал ладонь к своим губам. Жаркий, быстрый поцелуй.
— Мы выиграем, Марьяна. Потому что теперь у меня есть ради чего сражаться. Не только против. Но и за.
Лифт увез его. Марьяна вернулась в квартиру. В гостиной спали дети, среди разобранного конструктора и разбросанных бумаг. Она прибрала, накрыла их пледом, погасила свет. И в тишине вдруг поняла: её страх перед чувствами был страхом потерять контроль. Но контроль был уже потерян. И вместо пустоты её жизнь наполнилась чем-то новым, страшным и по-настоящему живым. Война за «Ясень» продолжалась. Но она впервые чувствовала себя не на передовой, а в крепости. Ненадёжной, сложной, но своей. И в этой крепости она была не одна.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))